— Что произошло? — внезапно спросила Ни-р'ен, и земное сознание Орлана удивилось, что легко поняло урчание самки. Он бросил на неё короткий взгляд и, вновь отвернувшись, пожал плечами.

— Понятия не имею. Я очнулся в таком виде. — И, секунду помедлив, добавил, высказывая свои догадки: — Наверное включились какие-то древние приборы, и мы… поменялись телами.

— Скорее расами, — поправила самка.

— Согласен, поменялись расами. Или даже видами. Теперь ты – землянка, а я, как понял, Охотник.

— Яутжа, — снова заметила Ни-р'ен.

— Пусть будет яутжа. Мне как-то фиолетово, — фыркнул Орлан, которого начинало раздражать происходящее. — Нужно придумать, как вернуть всё обратно. — Спецназовец попробовал проанализировать создавшуюся ситуацию, чтобы попытаться найти из неё выход.

По всей видимости, жившие здесь Предшественники использовали этот храм для обновления своих тел. А могли и менять форму по любому образцу, как это произошло с ним (Орланом) и Ни-р'ен. Процесс чем-то напоминал телепортацию с одновременным изменением биологической формы на молекулярном уровне. Объект менял свой облик по заданному образцу, но при этом сохранял все прежние навыки, сознание, память и даже пол.

Но не исключено, что древние технологии обладали и другими не менее впечатляющими функциями, вплоть до вожделенного всеми цивилизациями бессмертия. Или же со скрытыми угрозами уничтожения миров. Что-то же привело к исчезновению древнейшей цивилизации, оставившей после себя такие грозные технологии. И их последователи (раса Создателей) тоже покинули этот мир. Нет, нельзя было допустить чтобы эти непонятные и опасные знания стали известными. Иначе в Галактике воцарится полный хаос.

«Взорвать бы здесь всё…»

Но сначала необходимо вернуть своё тело обратно, если, конечно, это возможно. Должны же были древние как-то превращаться назад в первоначальный вид. Или эта метаморфоза – конечный результат одностороннего процесса?..

— Ладно, давай выбираться отсюда, — решил Орлан, обращаясь к Ни-р'ен: — Я пойду первым, а ты… постарайся не заблудиться в темноте.

— Почему ты первым идёшь? — наивно спросила самка, на что бывший уман обречённо заворчал. Ну не будет же он объяснять, что не может пялиться на её фигуру, которая теперь мало того, что совсем без кусочков брони, так ещё и стала человеческой. И не просто человеческой, а красивой стройной девушки. Тогда как его сознание по-прежнему оставалось людским.

— Потому что в темноте теперь я вижу лучше, чем ты, — нашёл что ответить Орлан, но Ни-р'ен уловила в его тоне какую-то двусмысленность. Однако возражать самка (теперь уже девушка) не стала, соглашаясь с правотой бывшего умана.

Поднявшись на ноги, она послушно поплелась за зелёношкурым яутжа, который уже успел исчезнуть в темнеющем проёме коридора.

Ни-р'ен была просто в отчаянии, ощущая все недостатки примитивной с её точки зрения плоти. Она стала беспомощнее новорождённых мальков. Её мягкая кожа неприятно реагировала на все мелкие ушибы и ныла царапинами. Подошва ног буквально горела от мелкого острого гравия, что густо покрывал древний пол. Ни-р'ен абсолютно ничего не видела и постоянно спотыкалась в темноте, из-за чего у неё нарушалась пространственная ориентация. Самка не могла определить, куда идти, всё время натыкаясь на стены узкого коридора, которые не озарялись как ранее замысловатыми узорами, и окружающий мрак казался густым на ощупь. Ни-р'ен едва слышала впереди уверенные шаги преобразившегося умана, и это её ещё больше злило. Ну почему она не оказалась в таком же теле Охотника? Так было бы гораздо лучше, чем стать слабой самкой мягкотелой дичи. Судьба обошлась с ней просто несправедливо.

И всё из-за проклятых уманов, что вторглись на чужую территорию. Хуже их оказалась только вторая группа специализированного отряда, прибывшая на помощь учёным. Они убили всех её собратьев, а теперь ещё с одним из них Ни-р'ен поменялась формой! Терпеть подобное было выше её сил.

Мало того, без привычной энергосети самку начинал пробирать озноб. Оказывается, уманы тоже чувствительны к понижению температуры, и в подземных казематах древнего храма было достаточно прохладно. Восемь-девять градусов тепла, не больше. Не мороз, но и не комфортно, чтобы спустя каких-то минут десять ходьбы по каменному полу, чувствовать переохлаждение.

Несмотря на то, что новая форма Орлана была теплолюбивее человеческой, благодаря своей выносливости, она могла преодолевать заметный дискомфорт, чего нельзя было сказать за его компаньонку. Стуча от холода зубами, Ни-р'ен постепенно всё больше начинала выходить из себя. Когда же её босая нога в очередной раз зацепила острый камень, самка не выдержала, болезненно взвыв:

— Всё! Я так больше не могу! Я больше не хочу оставаться в этом проклятом мерзком теле! Не хочу блуждать по этим тёмным коридорам, как безглазый червь!

— Эй, прекращай истерику, — рыкнул на неё Орлан, вернувшись назад к самке, которую он отлично видел в тепловом спектре. — Я тоже не в восторге от этого тела, но молчу же.

— Сравнил называется, — фыркнула Ни-р'ен. — Это всё из-за вас, проклятых уманов! Вторглись на наши территории, осквернили святыню, вызвав гнев богов. А мне теперь приходится за всё отвечать? Да если бы не ты…

— Слушай, будешь меня доставать – придушу, — не выдержал Орлан, в угрожающем жесте устремив к шее девушки когтистую ладонь.

— Не придушишь. Яутжа не трогают безоружных самок.

— Я не яутжа.

— Скажешь это себе, глядя в зеркало, — едко бросила Охотница.

Орлан раздражённо рыкнул и резко направился вперёд, оставив самку одну в полном мраке.

— Эй, подожди, не бросай меня здесь!

Ни-р'ен кинулась за ним вдогонку, не заметив, как миновала в темноте отпрянувшего в сторону спецназовца. Пробежав наугад метров десять, самка неуверенно остановилась. Она прислушалась к тишине, но её человеческий слух ничего не улавливал, кроме собственного шумного дыхания. Ни-р'ен досадно застонала. Жалкое умановское тело выглядело слишком примитивным по сравнению с яутжа. И за что её боги невзлюбили? Наверное, это проклятие Омо-Т'ара за её постоянные отказы ему.

— Эй, уман, но ты же не оставишь меня здесь! — крикнула Ни-р'ен в темноту и тут же вздрогнула, когда у своего уха услышала урчащий голос:

— Так уман или яутжа?

Вместо ответа самка наугад цапнула спецназовца за нижнее жвало, впившись ногтями в мягкую кожу.

— Это зависит от твоих чувствительных точек, — прошипела Ни-р'ен.

— Знаешь, я тоже кое-что могу, — ответил спецназовец и, схватив рукой девушку за длинные волосы, потянул их вниз, заставив Ни-р'ен зашипеть от боли. — Так может не будем проверять наши новые тела на чувствительность, — проурчал Орлан, склонившись к её запрокинутому лицу. — А лучше заключим мирное соглашение, пока не выйдем из этого лабиринта.

— Рассчитываешь выйти отсюда? — зло фыркнула Ни-р'ен, ощущая на своей коже горячее дыхание компаньона. — Омо-Т'ар сдерёт твою шкуру, а череп повесит на трофейной стене!

— Ну это мы ещё посмотрим, кто чью шкуру сдерёт, — мурлыкнул в ответ Орлан.

Он чуть ослабил хватку, заметив, как самку пробирала мелкая дрожь. Она его боится? Вряд ли. Скорее, просто замёрзла. Что ж, немудрено. Орлан сам чувствовал дискомфорт от пониженной температуры подземелий. Спецназовец невольно замер, когда Ни-р'ен отпустила его мандибулу и осторожно придвинулась к нему ближе, подсознательно пытаясь согреться. Бывший уман ощутил, как от этого лёгкого прикосновения её мягкого тела, по чешуйчатой коже пробежала волна наэлектризованности, вызывая непреодолимое желание прижать сильнее к себе трепетную фигурку. Его рука непроизвольно скользнула на обнажённую спину девушки, опускаясь всё ниже.

«Стоп, это же самка яутжа!» — тут же осадил его строптивый мозг. Несмотря на внешнюю метаморфозу, Ни-р'ен по-прежнему оставалась Хищницей.

Спецназовец мысленно фыркнул и тут же отстранился от девушки.