Орлан осторожно опустил присмиревшую Охотницу на пол, облокотив её спиной об край высоких ступеней помоста, и поднялся на ноги. Он осмотрелся по сторонам, решая, что же делать дальше.

«Нужно выбираться отсюда поскорее, пока инопланетная амазонка не очухалась и не отменила наше перемирие», — подумал землянин, осматривая рельефные стены с древними письменами.

Он не доверял своей вынужденной компаньонке, которая ещё не более получаса назад была его врагом. Да и сейчас за этими сомкнутыми веками нечеловеческого лица неизвестно, какие мысли бродили. Поэтому Орлан предпочитал оказаться где-нибудь подальше от Охотницы, когда она очнётся, чтобы не пришлось вынужденно добивать свою пациентку.

На секунду в его памяти промелькнуло указание Кондора насчёт пленного Хищника, но Орлан, не задумываясь, выбросил эту мысль из головы. Он не собирался тащить раненую самку яутжа в земные лаборатории, даже если за это его повысят в звании. Да, он мог выполнить это задание, но принципиально не хотел. Что-то внутри него восставало против подобных действий, хоть ему и не было дела до инопланетной Охотницы.

«Им нужно, то пусть сами и добывают себе подопытный материал», — мысленно фыркнул Орлан, скользя взглядом по высокому куполу, через который они сюда попали. При помощи систем шлема, спецназовец смог детально его рассмотреть. В центре находился люк, что раскрывался в форме ирисовой диафрагмы. Если это единственный выход, то Орлан здесь конкретно застрял. Он вздохнул, размышляя, что же ему предпринять. Потом капитан обратил внимание к древнему пульту. Намереваясь его детально осмотреть, спецназовец подошёл к сооружению ближе, поднявшись по ступеням наверх.

«Пульт», если круглый рельефный помост можно было так назвать, имел несколько выступов, похожих на короткие стержни. Один из них ранил самку, оставив в её теле свой обломок. Другие, расположенные по краям, просто чудом их не зацепили, иначе в шкуре Хищницы было б столько дырок, что их латать никакой степлер не управился бы. Недолго думая, Орлан потянул рукой один из жезлов, но тот даже на миллиметр не сдвинулся. Землянин взялся за следующий рычаг. Похожий на эбонит гладкий штырь упрямо противостоял усилиям спецназовца, несмотря на всю его агрессивную настойчивость. Недовольно заворчав, Орлан попеременно перебрал все чёрные жезлы, пока один из них нехотя не сдвинулся с места, огласив помещение неприятным скрежетом. А следом в стене, с таким же грохотом, отворилась массивная плита.

— Сим-сим открылась, — удовлетворённо прокомментировал капитан и, увидев ступени, ведущие вниз, озадаченно добавил: — Хм, почему-то мне кажется, что это далеко не путь к свободе.

Но так как выбирать ему не было из чего, пришлось следовать предоставленной дорогой. Бросив на раненую самку последний взгляд, Орлан направился вглубь темнеющего проёма.

Некоторое время Ни-р'ен из-под полуопущенных век следила за суетой своего «трофея». Уман вызывал у неё неоднозначные чувства. С одной стороны, она ненавидела его как врага, а с другой – он проявил к ней участие и, вместо того, чтобы добить, помог залечивать раны… Которые, кстати, из-за него самка и получила. Ей одновременно хотелось снять с него череп, чтобы с гордостью ткнуть им под жвала Омо-Т'ару, и в то же время, Ни-р'ен интересно было наблюдать за опасным противником.

Похожее чувство одолевает охотника при виде сильного величественного зверя. Он восхищается его ловкостью и мощью, ощущает бурлящий по жилам адреналин и непременно хочет получить эту добычу. Но чем дольше он разглядывает зверя, тем всё меньше у него остаётся шансов нажать на курок. И в конечном счёте охотник откладывает оружие в сторону, со снисхождением наблюдая, как добыча уходит, не подозревая, что победила в этой ментальной схватке.

Так и в душе Ни-р'ен жажда мести и инстинкт Охотницы постепенно уступали место любопытству. Ведь до сегодняшнего дня она никогда в своей жизни не видела живых уманов. Тем более, так близко. Поэтому заметив, что спецназовец скрылся в темнеющем проёме открывшейся двери, самка, превозмогая боль от плохо затянувшихся ран, последовала за ним. Она не могла сказать, чего больше опасалась: остаться навсегда в этом древнем склепе или потерять из виду своего неожиданного компаньона. И вообще, Ни-р'ен его ещё не вычеркнула из списка потенциальной добычи, даже если её трофей окажется живым.

Что ж, её стремление идти за уманом хоть в одном уже оказалось правильным, так как едва она ступила в тёмный коридор, двери зала за её спиной с грохотом закрылись. Бросив на них последний взгляд, Ни-р'ен поспешила за ускользающим трофеем, как она мысленно стала называть спецназовца.

***

Спустившись на ещё один уровень вниз, Орлан некоторое время продвигался по неширокому тёмному коридору с рельефным рисунком. Он заметно отличался от стиля верхних залов. Замысловатые узоры из разнокалиберных точек отдалённо напоминали шрифт Брайля. По мере приближения землянина, они начинали призрачно светиться, а когда спецназовец проходил дальше, надписи плавно меркли. Орлан даже вернулся на два шага назад, чтобы повторно увидеть, как письмена вновь загорелись. Удивлённо хмыкнув, спецназовец продолжил путь, больше не обращая внимания на странные узоры стен.

Но вот коридор закончился, и Орлан оказался перед развилкой поперечно идущего второго туннеля, ничем не отличавшегося от предыдущего. С той лишь разницей, что теперь у спецназовца было два внешне идентичных маршрута. Немного помедлив, капитан выбрал левое направление. Однако едва он сделал шаг, как его остановило короткое стрекотание, преобразовавшееся в человеческую речь.

— Я бы на твоём месте туда не шла.

Орлан резко обернулся, вскинув оружие, но тут же раздражённо выдохнул.

— Самка, чёрт! — И добавил с нотой недовольства: — Я бы на твоём месте за мной не шёл… Подожди, так ты разговариваешь?.. — удивился спецназовец.

Однако Ни-р'ен проигнорировала его вопрос и, отстегнув какую-то небольшую вещицу с пояса, бросила вперёд. Коридор мгновенно перегородила светящаяся стена, а кожаный свёрток, что кинула самка, вспыхнул и исчез.

— Может ваши шлемы и хорошо оснащены, но наши маски лучше, — наконец заметила Охотница. — Здесь высвечены ловушки. Дороги нет. Второй коридор чист.

— Хм, нас направляют, как мышей в лабиринте, — задумчиво произнёс Орлан, глядя во мрак другого туннеля. Он вспомнил, что на пульте сдвинулся только один рычаг, коридор был заблокирован, указывая нужный маршрут, и даже диафрагма люка раскрылась лишь когда их сцепившиеся тела попали в центр круга между колоннами. В то время как многие сражавшиеся перемещались через ту точку во время боя, и ничего не происходило.

— Что ж, раз ты так хорошо ориентируешься, — заметил спецназовец, посмотрев на самку, — тогда и иди первой. — И он кивнул на коридор.

Ни-р'ен бросила на умана долгий взгляд, пытаясь разгадать замыслы коварной дичи. Заметив её настороженность, капитан произнёс:

— Если б я хотел убить тебя исподтишка, то не оказывал бы медпомощь в том склепе.

Ни-р'ен продолжала молча взирать в скрытое зеркальным забралом шлема лицо умана, и тот добавил:

— Вообще-то это ты за мной попёрлась, а не я за тобой.

— Из того зала не было другого выхода, — наконец ответила самка, и переводчик маски перевел её слова в земную речь.

— Ладно, согласен. Но всё равно иди первой, так как твоя маска лучше оснащена. Сама сказала.

Ни-р'ен фыркнула, но возражать не стала, направившись в глубь коридора.

Правда, через минуту Орлан сам пожалел, что пропустил самку вперёд. Её скудная броня нисколько не скрывала соблазнительной фигуры, и взгляд землянина постоянно спотыкался об крутые бёдра компаньонки. Кстати, ранение Охотницы уже почти затянулось. По крайней мере, кровь подсохла, и рана выглядела заживающей. Что ж, легенды о невероятной выносливости и живучести Хищников оказались не беспочвенны. Человеку пришлось бы с таким ранением не менее двух недель проваляться в госпитале, а эта саламандра уже через полчаса была на ногах.