– Огонь! – кричит Заяц. – Гера, заряжай!

Ручной, сука, противотанковый гранатомёт против зверюги размером с микроавтобус.

– Осколками посечëт! Уйдите нахуй! – орëт Гера.

Я хватаю Аркашу под мышку и несусь с ним назад.

Оглушительный хлопок, свист, а затем и заряд взрывается прямо в морду твари. Его рожа в мясо, снесло пол башки, а он несëтся дальше, почти не потеряв в скорости.

В моих глазах на секунду темнеет, сознание затуманивается от страха. Кажется, это конец. Я швыряю Аркашу, как можно дальше от себя. В последний момент кто-то толкает меня в сторону, и я падаю на землю. Над головой проносится огромная тень, и я слышу, как эта тварь, сметая людей на своëм пути, врезается в бронемашину.

Рядом со мной лежит Ворон, вроде не ранен, но дышит тяжело.

– Гера! – орëм мы уже всем взводом.

И он заряжает вновь, но стрелять уже приходится в толпу, не успевшую разбежаться в стороны. На этот раз почти не ощутимое попадание в бок. Мутанта чуть разворачивает, и он, ещё больше разозлившись, тяжело ступает к нам. Сзади уже подбираются его соплеменники, но эти, слава богу, дохнут и от нескольких десятков попаданий.

Я лежал на земле, оглушëнный и дезориентированный. В ушах звенело, в глазах плясали чëрные точки. Надо мной нависали фигуры солдат, кричащих что-то, но я не мог разобрать ни слова. Постепенно слух начал возвращаться, и я услышал отрывистые команды Зайца.

– Отходим! Прикрываем! Гера один!

С трудом поднявшись на ноги, я увидел, что разъярённый Берсеркер крушит броню машины, будто картонную коробку. Солдаты отступали, отстреливаясь, но тварь не обращала на это внимания. Заяц координировал оборону, выкрикивая приказы и направляя огонь. Гера, перезарядив РПГ, прицелился и снова выстрелил. На этот раз заряд попал в шею Берсеркера, оторвав кусок плоти. Тварь взревела от боли, но продолжала двигаться вперëд.

– Папа!

Я мгновенно разворачиваюсь на оклик.

Аркаша, сложив руки рупором, перекрикивает рëв мутанта.

– Он живой!

Я еле сдерживаюсь, чтобы не сорваться. Я и так это прекрасно видел. Но через мгновение понимаю, что именно он хотел мне сказать.

– В брюхо стрелять надо, в брюхо!

Гера меня не слышит, он лишь тупо мотает головой из стороны в сторону, а мутант вновь бежит к нам.

– Давай сюда. – я перехватываю заряженный гранатомёт из его ослабевших рук.

– Последний заряд. – предупреждает он меня.

Чудовище в четырёх метрах от меня, в трёх, в двух. Все, кто мог, уже разбежались.

Я стараюсь прицелиться не в морду, а чуть ниже, так, чтобы заряд разорвало как бы под ним.

Со всех сторон посыпались гранаты, и светошумовые. Зверь заметался и взвыл, а я отправил снаряд в открывшийся живот. Берсеркер завалился на бок, но уже стремился перевернуться обратно. А я, я же кинулся к нему с одним ножом, потому что проебал автомат. Бурая шерсть устилала разорванный живот монстра. Я, как ненормальный, бил массивным ножом в одно место, пытаясь добраться до органов.

– Он вернётся домой, слышишь, тварь! Аркаша, идёт, домой!

Пробив мышечную ткань существа, я запихнул поглубже в тело мутанта обычную лимонку и бросился бежать.

Взрыв прогремел в тот же миг, как я отбежал, оглушив и опалив кожу жаром.

Бой продолжался. Пули свистели вокруг, взрывы сотрясали землю. Берсеркер, отвратительной массой ошмëтков, валялся в четырёх метрах от меня.

Моë сознание меркло. В голове гудело, в глазах по-прежнему плясали черные точки. Но я знал, что должен подняться, должен добраться до Аркаши. Собрав последние силы, я попытался встать. Ноги отказывались повиноваться, тело пронзила острая боль. Я оглянулся вокруг, пытаясь отыскать сына в этом хаосе. Заяц и остальные солдаты продолжали отстреливаться от наседающих мутантов, прикрывая отход бронемашин.

И тут я увидел его. Аркаша стоял возле одной из машин, вжавшись в бок Сокола. В его глазах застыл ужас, но он был цел и невредим. Я попытался позвать его, но из горла вырвался лишь хрип. В следующее мгновение меня словно ударили обухом по голове.

Перед глазами потемнело, и я почувствовал, как что-то острое пронзает мою грудь. Я упал на землю, захлëбываясь кровью. Надо мной нависла огромная тень. Обернувшись, я увидел мутанта, которого я добивал.

Его внутренние органы волочились за ним, а шерсть искрилась.Глаза горели яростью, зубы оскалены. Он занëс лапу с длинными когтями для второго удара.

Я закрыл глаза, готовясь к смерти. Но вместо удара почувствовал лишь новую волну боли. Открыв глаза, я увидел, что мутант лежит на земле, пронзëнный пулями. Чёрные глаза закатились, показав красные белки.

Заяц склонился надо мной, его лицо искажено ужасом.

Он не сказал мне ни слова, лишь махнул кому-то рукой.

Я попытался что-то сказать на прощание, но из горла вырвался лишь хрип. Я чувствовал, как жизнь покидает меня, как сознание медленно угасает. Я смотрел на небо, на проплывающие облака, и вспоминал Аркашу. Я умирал, но знал, что мой сын в безопасности. И это было единственным, что имело значение.

Наклонив голову в бок, я встретился с мëртвыми глазами Ворона. В его глазах застыл пустой, ничего не выражающий взгляд. Ворон лежал неподвижно, среди обломков и крови. Судя по всему, его накрыло взрывной волной. Ирония судьбы. Этот трусливый, несерьезный парень умер не от когтей мутанта, а от дружественного огня.

Тьма сгущалась вокруг меня, но я всë ещë мог видеть. Видел, как копошатся вокруг меня солдаты, как Заяц отдаëт приказы. Слышал отдалëнный плач, но не мог понять, кто это. Я попытался поднять руку, чтобы дотянуться до Аркаши, но сил не было. Тело отказывалось повиноваться, словно чужое. Перед глазами всплывали обрывки воспоминаний. Несчастливое детство, приют, зомби-апокалипсис, первый отряд, Юрка Быков и Аркаша, маленький и напуганный. Как мы играли в прятки в лесу, как читали книги на ночь, как вместе смотрели на звезды. Я учил его выживать, а он научил меня любить. Всё это было так давно, словно в другой жизни.

Я чувствовал, как жизнь покидает меня с каждым вздохом. В груди становилось всё холоднее. Дыхание замедлялось, а сердце билось всё реже и реже. Я закрыл глаза и представил себе Аркашу. Улыбающегося, счастливого, живого. Я знал, что он справится, что он вырастет хорошим человеком. И это давало мне силы уйти спокойно. В последний раз я глубоко вздохнул, и всё исчезло. Боль, страх, воспоминания. Осталась только тьма. И где-то в этой тьме я увидел свет. Я потянулся к нему и растворился в нём.

Князь

Зов. Давящий, непреодолимый, желанный.

Контролëр звал меня, умолял откликнуться. Он безмерно устал быть один. Устал копаться в головах заражённых. Не знаю, как, но сегодня он дал мне каплю своей силы, чтобы я увидел, что у них в сознании. Это была не моя сила, пугающая, чужеродная. Я – Охотник. Моя единственная цель – уничтожение Контролëра. Я всё вспомнил. Всё, что должен знать мой личный паразит на уровне инстинкта. Найти и убить.

Моë тело изменилось. Аспидно-чёрные когти вырвались из необходимого заточения. Зубы полезли вторым рядом, они были гораздо острее, отдавали металлом. А ведь я почти забыл этот потрясающий вкус. Вкус свежей крови. Мой желудок не предназначен для тушëнки и прочих консервов, хоть при желании я мог и жестяные банки переваривать. Нет, моя пищеварительная система, как, впрочем, и вкусовые сосочки, буквально стонут от свежего, тëплого сырого мяса.

Приказа убивать Контролëра у меня не было, но я настолько отдалился от своей миссии, что мог и пропустить его. Четыре года носился с этим идиотом, даже революцию устроил, и против кого? Против своих же. Нет, так дела не пойдут. Вот избавлюсь от Контролëра и напоклон к начальству, авось поможет. Тем более он сам меня зовёт, всё его сознание буквально кричит обо мне. Я тоже скучал, Сагад. Я уже иду, недолго тебе осталось.

Тварь внутри меня ликовала. Да куда уж там, я и был этой тварью всё это время. Моя человеческая натура старалась обуздать животную половину. Глупец. Чем этот жалкий человек мог противостоять Охотнику?