Я сорвался с места, сбросив с себя потрёпанное одеяло. Боль в ноге тут же усилилась.

– Лежи, кому говорят?! – рявкнул дед. – Ты ещё не боец, я тебя на ноги, конечно, подниму, но я тоже не волшебник. Бегать вряд ли когда-то сможешь.

Я сглотнул.

Во рту до сих пор было горько, но на душе намного хуже.

– Поспи лучше, во сне силы быстрее возвращаются.

Я не сразу, но всё-таки заснул.

Так прошли ещё одни сутки.

На третий день моего пребывания у знахаря я уже мог вставать на больную ногу. Она уже не болела, а так, немного чесалась. Отвары деда действительно творили чудеса.

К вечеру четвёртого дня, когда мы с дедом сидели на лавке и курили, он вдруг сказал:

– Если друга своего спасти хочешь, сегодня идти нужно. Завтра он уже мёртвым будет, если уже не опоздали.

– А ты откудова, тьфу ты, откуда знаешь?

– Духи весточку принесли.

Я ничего на это не ответил. Дед этот не просто знахарь, то ли шаман, то ли колдун, в любом случае, его словам я верил.

– Спасибо тебе, отец, – искренне поблагодарил я.

– Рано прощаешься, я с тобой пойду, тебе одному с безбожниками не сладить.

– Да какой там, дома сиди, отец, тебе Аркашу поднимать нужно. Не справится парнишка без тебя.

– Ну, это мне лучше знать, – огрызнулся он.

Спорить я с ним не стал. Бесполезно это, человек он тяжёлый, но добрый и честный. Дед прихватил охотничье ружьё из сарайки и строго наказал Аркаше сидеть дома. Мы же, когда совсем стемнело, отправились в Тихое место.

Сама территория была огорожена хорошим забором из брёвен, массивные ворота впечатляли.

За оградой было тихо и темно. Лишь редкие огоньки освещали небольшие участки поселения.

– Глянь, – дед указал куда-то морщинистым пальцем.

– Чё? – я не понял, на что именно мне смотреть.

Дед дал мне подзатыльник.

– Белокаменная, – коротко ответил он.

– Церковь. И чё?

Дав мне второй подзатыльник, дед наконец начал объяснять:

– Тюрьма ихняя, там твой друг.

– Духи сказали? – всерьёз изумился я.

Он постучал мне по лбу ладошкой и зашипел:

– Алло. Там кто-то есть?

– Объясни нормально, чё ты хочешь-то? – начал закипать я.

– Тебе голова для чего? Чтобы в неё есть? Видел я, редко кто оттудова своими ногами выходит.

– Ну вот, так бы сразу и сказал, – огрызнулся я.

– Ну, ты ещё поумничай мне здесь. Там дырка в заборе есть. Пролезем и разделимся.

Я кивнул, дед полез первым, я за ним. Мы короткими перебежками добрались до церкви, каждый со своей стороны. Дед что-то показал мне жестом. А в следующую секунду из церкви раздались выстрелы и крики.

Люба

По приказу Семёна Павловича, меня отправили на дипломатические переговоры с поселением. Так и сказал: "Гавриков твоих ещё рано отправлять по таким делам, а ты, Любомир, парень взрослый, поди и договоритесь". Нужно было обсудить, на каких условиях они готовы к нам присоединиться. И готовы ли вообще. Потому что изначально с ними разговаривали Зима с Рыжим. А из этих двоих дипломаты, как из меня танцовщица кордебалета. А если по чесноку, да я и сам был рад свалить. Хотя бы ненадолго. Надоело мне это всё. Грызутся, власть пилят. Вот в моё время всё проще было. Тут свои, там чужие. А сейчас да чёрт их разберёшь. Вроде свой, а вроде и нет уже. Непонятно.

Алексей Кожухов, глава Тихого места, наотрез отказался пускать ребят из бункера, что приехали со мной. Не то чтобы одному мне было страшно, но всё же немного некомфортно. Сам хозяин показался мне более чем радушным. Проводил в свой домик, и даже предложил вопить, я отказался.

– Не пьёшь? Это хорошо. Тогда сразу к делу, Любомир, – начал Алексей. – Вы нам оружие: примерно тридцать калашей, столько же пистолетов, два пулемёта, можно любых, гранат сорок штук, два танка, ко всему этому боезапас, разумеется, – начал перечислять он.

У меня отвисла челюсть.

– Мы вам людей: на данный момент население Тихого места – девяносто человек, можем дать треть, остальные не в состоянии воевать. С вашей стороны примерно так же, ну, думаю, отобьёмся. А потом уже можете хоть склад у нас устроить. Тихое место всегда встретит с хлебом с солью.

– Погодите, вы сейчас серьёзно?

– По мне видно, что я шучу? – поднял он густые брови.

– То есть мы отбиваем вас от этого кукловода, а потом можем приходить к вам в гости?

– И что не так?

– Вы хотите, чтобы мы рисковали жизнью ради вас, вручили безвозмездно боезапас, а вы нам – дружеские отношения?

– А сейчас друзья – это самое ценное, Любомир. Не знаю, понимаешь ли ты всю ситуацию, но это война. А партнёрство на выгодных условиях ни вам, ни нам не помешает.

– Я знаю, что такое война, – нахмурился я.

– Мы не можем продолжать жить в страхе, – нахмурился он. – Мертвецы не оставят нас в покое, и чем дольше мы тянем, тем хуже будет. Если вы готовы нам помочь, это шанс для обоих.

– Хорошо, допустим, мы готовы помочь. Но нам нужно больше условий.

Алексей вздохнул и опрокинул содержимое стакана себе в рот.

– Тихое место хотите? – поморщился он.

– Полный контроль над территориями, – кивнул я. – С нашей стороны будут предоставлены продукты питания, боезапас, охрана.

– Ладно, – проворчал он. – Давай запишем все условия, чтобы избежать недопонимания.

Меня кольнуло сомнение. Слишком быстро он согласился отдать нам поселение. Наши условия были вполне щедрыми, но отдать нам всё вот так просто… Что-то не так. Нутром чуял.

– Давай-ка я сейчас до главного схожу, пойдём со мной, мне тебе одно место показать нужно.

Сердце упало в пятки. Он привёл меня в крохотную сельскую церковь. Понял я это по перекошенному, облезлому кресту, что был прибит к стене.

– Я туда не пойду, – заупрямился я.

– Что значит "не пойду"? Там настоятель наш. С ним тоже поговорить нужно.

Внутри одноэтажного белокаменного здания, на одной из множества скамеек, сидел пожилой мужчина в рясе.

– Здравствуй, Алексей, а кто это с тобой? Новенький? – заулыбался дедулька беззубым ртом.

– Да так, по делам. Знакомься, Любомир, это отец Павел.

– Любомир, хорошее имя, – настоятель пожал мне руку.

Я только кивнул.

– Он представляет людей из бункера, хотят сотрудничать.

– Сотрудничать – это хорошо, сейчас нельзя поодиночке оставаться, – задумчиво проговорил священник.

– Они предлагают еду и защиту в обмен на поселение.

Настоятель смерил меня тяжёлым взглядом.

Прямо за ним я уловил какое-то движение. По обе стороны от высокого четырёхугольного столика с покатым верхом стояли двое рослых ребят.

– Коли на то воля Божия… – начал отец Павел.

Я глупо хихикнул и прикрыл рукой рот. Я весь надулся и покраснел от натуги, лишь бы не заржать в голос.

Настоятель сначала нахмурился, затем улыбнулся.

– Смейся, Любомир, в этом нет греха. Главное помни, всё часть Промысла Его, и мы должны со смирением и любовью принимать испытания.

Я промычал что-то глубокомысленное. Смеяться совсем расхотелось, а внутри начал бушевать гнев.

– Вижу, ранен ты сильно, до сих пор кровоточит, – раскусил меня батюшка.

В его понимании не было для меня утешения. И каждое его произнесенное слово только подливало масла в огонь.

– Да так, личная неприязнь.

– Не понимаешь ты, Любомир, – пытался донести до меня священник. – Змий тебе на ухо шепчет, от веры прочь отворачивает. Бог никогда не оставляет нас. Это мы забываем о нём. Вера даёт нам надежду.

– Единственная причина вашей веры – это страх, – я плюхнулся на скамью. – Вы все настолько боитесь последствий своих грехов, что живёте по выдуманным заповедям.

– Нехорошо, – просипел священник. – Колька, Витька, – тихо позвал он.

Я обернулся, те двое парней, что стояли у столика, двинулись в нашу сторону.

– Побойтесь бога, ребята, – примирительно поднял руки я.

Били сильно и больно. Я был почти уверен, что эти два амбала не на кутье с куличами вымахали.