Самочка улыбнулась.

— Обещаешь?

— Обещаю, — мурлыкнул Шелест, скользнув жвалами по тёплым рецепторам партнёрши. Он зацепил подаренное им кольцо, которое от пережитых событий имело далеко не презентабельный вид. Металл покоробило, а камешки потускнели от воздействия кислоты и пепла.

— Когда вернёмся домой, я подарю тебе новое колечко. Лучше прежнего.

— Нет, не стоит, — возразила Бирюза. — Пусть будет это, как память обо всём, что с нами случилось. Ведь оно свидетель того, через что смогла пройти наша любовь.

— Хорошо, моя сладкая. Но я всё равно подарю тебе ещё много других красивых колечек, чтобы они украшали твою милую головку, — муркнул Шелест, обнимая свою спутницу.

Бирюза тепло улыбнулась, чувствуя себя непомерно счастливой.

***

Решили задержаться здесь на пару дней, чтобы немного отдохнуть и по возможности привести в порядок свою потрёпанную экипировку. Иди в город совсем не подготовленными было по крайней мере неразумно.

Из вооружения у них имелось при себе пару ножей для разделки дичи да токсин Бирюзы. Ещё у самочки по-прежнему были функциональными запястные клинки, тогда как Шелест оставил своё похожее оружие на склоне. Бирюза решила поделиться частью вооружения с напарником, так как сама она могла применить смертельный токсин, поэтому один из клинков перекочевал в наруч Шелеста. Система вооружения у них была схожей и заменить лезвия не составило труда.

Гораздо хуже обстояло дело с функционалом масок и мини-компами. Они окончательно вышли из строя, теперь представляя из себя бесполезный металл. Разве только при случае можно будет вручную активировать самоликвидатор. В итоге наручи взяли с собой, а маски оставили на дне самодельной купели, где Шелест и Бирюза провели остаток дня до позднего вечера. Следующее любовное свидание они запланировали устроить уже после осмотра конечной цели в тихой бухте океана, на побережье которого находилось поселение.

Утром встали пораньше, подкрепились мелкой дичью, что сама неосмотрительно забрела в их лагерь, и наконец-то отправились в путь.

Бирюза напоследок обернулась назад, окинув взглядом их самодельную купель. Тонкой струйкой её продолжал наполнять родник, играя токами на металле двух лежащих на дне масок. Самочка не могла избавиться от странного тоскливого чувства, точно здесь была последняя их «ночь любви». Даже покидая долину водопадов, она не ощущала подобной ностальгии. Возможно тогда причиной был пережитый стресс.

Внимание Бирюзы отвлёк раскатистый грохот близкого вулкана. Его конуса не было видно, только из-за ближайшей горной гряды поднимались клубы сизого дыма, закрывая собой небосвод. Извержение не собиралось утихать. Если вулкан продолжит наращивать свой потенциал, то им лучше находится от него подальше. И Бирюза поспешила за Шелестом, силуэт которого уже скрыла зелень подлеска.

К вечеру второго дня, после привала на пещерной стоянке, двое арбитров наконец вышли к высоким стенам инопланетного поселения. Неприступный бастион из плотно подогнанных каменных блоков возвышался более чем на восемь метров, опоясывая город к самому морю. Шелест осмотрелся, определяя удобный участок для вторжения. С одной стороны деревья достаточно близко подступались к этой искусственной скале, что позволило арбитрам использовать их в качестве трамплина. Взобравшись по грубым ветвям, они легко запрыгнули на верхний ярус каменного ограждения, бесшумно приземлившись на вершину прямоугольного зубца. Оглядевшись, не заметил ли их кто (скрытие ведь не работало), арбитры спрыгнули на глинобитный пол боевого хода и быстрыми тенями скользнули к внутреннему парапету. Здесь они приостановились, внимательно осмотрев открывшуюся им территорию города-форта. Из-за наступившей ночи в оптическом диапазоне мало что можно было разглядеть, а в тепловом – порядком мешали уличные фонари. Тем не менее удалось определить термальные силуэты живых существ, похожих на гуманоидов. Решив изучить их поближе, арбитры ловко соскочили с крепостной стены, скользнув в ближайший проулок.

Они настигли одну из закутанных в тёмную ткань фигур и заставили её остановиться. К их удивлению, абориген не испугался двоих яутжа без масок и, что-то залепетав, стал энергично им кланяться. Незнакомец так бы и изображал из себя вечный маятник, если б Шелест его не остановил, положив руку на плечо. Фигура замерла, но лепетать не перестала.

— Странный диалект, — нахмурился Арбитр. — Мне кажется он знакомым. — Яутжа протянул вторую руку к аборигену и скинул с него капюшон. Под ним оказалась гладкая округлая голова с кожей и чертами ящерицы. Тёмные глаза испуганно взирали попеременно то на Арбитра, то на его меньшую ростом компаньонку. Маленький рот хоть и был оснащен мелкими зубами, но хищным не выглядел. По некоторой сглаженности черт и ещё чему-то необъяснимому, Шелест определил, что это была самка.

— Кто ты? — спросил Арбитр, тогда как Бирюза только молча рассматривала туземку.

Незнакомка снова что-что защебетала, бесконечно кивая головой, как истукан.

— Да, без переводчика маски здесь вряд ли разберёшься, — проворчал Шелест.

— Но судя по её реакции, яутжа ей знакомы, — добавила Бирюза.

— Действительно. Обычно они орут и убегают.

Внезапно из-за поворота появилось ещё несколько фигур. По донёсшемуся от них громкому рыку, стало ясно, что это яутжа. Шестеро из них тут же бросились к пришельцам, тогда как двое снова скрылись за углом. Вероятно, поспешили за подмогой. Аборигенка испуганно взвизгнула и бросилась бежать, а Шелест с Бирюзой вступили с новоприбывшими в бой.

Финал намечался вполне предсказуемым. Арбитрам не представляло никакого труда одолеть противников, даже несмотря на малое количество вооружения. Шелест тут же приобрёл себе трофейное, а Бирюза так вообще в нём не нуждалась, используя эффективный токсин. Но одно они всё же упустили: их соперники были изгоями, привыкшими действовать не по правилам. В итоге, после непродолжительного боя, в котором с первых же секунд пало четверо отступников, арбитров со всех сторон поразил целый рой заряженных транквилизаторами дротиков. Конечно, регенерация постаралась быстро очистить их организмы от воздействия препарата, но новая более мощная порция вещества окончательно отключила сознание Шелеста и Бирюзы. Даже для супервыносливых яутжа с ускоренной регенерацией был предел возможного.

***

Шелест очнулся в непроглядной тьме, в которой тепловое зрение не находило каких-либо отличительных зацепок. Арбитра окружал монотонный сизый цвет холодных стен, так напоминавший следственные камеры нижнего уровня Цитадели. Ощущение усиливали оковы, которые не нужно было видеть, чтобы понять, что они есть, к тому же очень крепкие. Шелест несколько раз попытался их разорвать, но безуспешно. Тогда Арбитр постарался вспомнить, как он мог здесь оказаться и где Бирюза. Яутжа осмотрелся в поисках самочки, но её рядом не было, о чём в первую очередь говорило отсутствие нежного запаха, к которому он так привык. Нет, лёгкий фон улавливался, но он скорее исходил от него самого, как напоминание об их связи.

Внезапно внимание Шелеста привлёк глухой стук, который перешёл в скрежет примитивного ключа в замочной скважине. Затем двери открылись, и в образовавшемся светлом проёме вырос массивный тёмный силуэт. Арбитр по запаху определил матёрого самца яутжа. Хотя нет… это скорее был берсеркер, на что лишний раз указал своеобразный акцент, когда пришелец заговорил:

— Поднимайся. Тебя желает видеть Госпожа.

За стражником появилось ещё два силуэта, на этот раз яутжа. Войдя в камеру, они самоуверенно приблизились к Арбитру, намереваясь поднять его насильно. Им пришлось об этом тут же пожалеть, когда один из них получил сильный удар в живот, а второй оказался в захвате цепких рук. Кольца оков пленного впились в горло обескураженного стражника. Однако стоявший у двери берсеркер не растерялся, и Шелест увидел, как пространство прочертили три знакомых красных точки прицела, скользнувшие ему на лоб.