— Сам, — коротко щёлкнул человекохищник.

— Но он ни в чём не виноват! — возразила девушка, однако Орлан её осадил.

— Ни-р'ен, не вмешивайся, — и попросил, обратившись к Старейшине: — Можно, чтобы она всего этого не видела.

— Нет. Она должна узреть плоды своей глупости.

Человекохищник недовольно стиснул жвала, но ничего больше не сказал.

Орлана приковали запястьями к столбу, тогда как Ни-р'ен оттянули немного в сторону. С человекохищника сняли всю броню, оставив при нём только набедренную повязку да поножи, которые не попадали в зону наказуемой области тела.

— На вид – высокоразвитая раса, судя по вашим технологиям, а практикуете средневековую дикость, — проворчал Орлан, наблюдая, как его истязатель демонстративно проверял свой кнут, со свистом взмахнув им пару раз по воздуху.

Экзекутор никак не отреагировал на слова человекохищника. Убедившись в готовности орудия пыток, он молча подошёл к спецназовцу, и первый удар разрядом молнии полоснул по обнажённой спине наказуемого, распоров крепкую шкуру. На покрытый сизой отсыпкой пол арены брызнули люминесцентные зелёные капли крови, исчезнув среди грязно-серых песчинок. Орлан беззвучно оскалился, но крика из его глотки не последовало. Снова свист взлетевшего хлыста, и человекохищника обжёг следующий удар, затем ещё и ещё… Опытная рука работала чётко и неумолимо, как механизм, напоминая безжалостную машину. Орлану ещё повезло, что оружие было не боевое, а специально предназначенное для наказаний, чтобы могло принести боль, но не убить, как это способны сделать сегментированные звенья с бритвенно-острыми краями. Они перерубали на части даже крепкий экзоскелет ксеноморфов и могли сорвать с костей всё мясо за один замах. Но кнут для экзекуций тоже был не детской игрушкой, и его тонкий гибкий хлыст глубоко проникал в ткани, прорезая их как отточенный нож желейный пудинг. Одно неверное движение – и вся шкура со спины окажется полностью снятой. Поэтому только мастера могли правильно наносить удары, причиняя адскую боль, но не производя непоправимых увечий. Однако Орлану от этого было не легче. Крепко сцепив жвала, он не проронил ни звука, и только его застывший взгляд горел непримиримостью.

Видя его упрямство, Омо-Т'ар недовольно нахмурился и, когда отчёт был закончен, он коротко кивнул палачу, стукнув по перилам указательным пальцем, что означало «ещё десяток». И после заключительного удара, раздался новый свист беспощадного хлыста. Уже готовый был расслабиться Орлан выгнул спину от неожиданной боли, едва не закричав, но из его глотки раздалось только утробное ворчание, напомнившее умановскую ругань. Затем он снова затих и остальные «бонусные плети» выдержал всё так же молча, судорожно сцепив жвала.

Ни-р'ен не считала жгучие удары, которые секли не только спину Орлана, но и сердце самочки, заставляя его болезненно сжиматься, однако от её внимания не ускользнул короткий знак Старейшины, означавший продление экзекуции.

— Нет! Так нельзя! Ты не можешь так поступать! — Она рванулась к Орлану, но сильные руки воинов её удержали. — Это недостойно лидера клана!

— Добавь ещё пять, — приказал Омо-Т'ар экзекутору. — За дерзость глупой самки.

Ни-р'ен в отчаянии закусила губу, с болью глядя на истязания её любимого самца. Вместо того чтобы ему помочь, получилось, что она только навредила.

Орлан терпеливо выдержал дополнительные удары, но так и не проронил ни звука, и это заставило Омо-Т'ара нервно сжать мандибулы. Однако где-то в глубине его глаз промелькнул довольный огонёк. Ему всё-таки понравилась стойкость человекохищника.

Закончив экзекуцию, палач убрал кнут, и двое яутжа отстегнули запястья Орлана. Человекохищнику пришлось опереться грудью на столб, чтобы не упасть. Кровь ручьями стекала по его рукам и ногам, пропитывая песок. Тело адски жгло, спины он совсем не чувствовал. С трудом отдышавшись, человекохищник усилием воли заставил себя двигаться. Рывком отстранившись от колонны, он неуверенно выпрямился на подкашивающихся ногах. Его грудная клетка ритмично вздымалась от тяжёлого дыхания, а приоткрытые жвала нервно подрагивали. Наконец совладав с собой, спецназовец сначала бросил мутноватый взгляд на Старейшину, а потом посмотрел на истязавшего его воина. Взор Орлана блеснул арктическим льдом, и внезапно он с размаха заехал палачу кулаком по мандибулам, едва сам не потеряв равновесие.

— Это тебе сдача за лишний десяток, — прорычал человекохищник, исподлобья посмотрев на экзекутора. Яутжа гневно оскалился и уже готов был сцепиться со спецназовцем, но отрывистый рык Старейшины его остановил:

— Довольно на сегодня представлений! Всем разойтись! Умана отведите в каюту для Неокроплённых.

— Может, в медотсек? — предложил Р'ур-Икст.

— Зачем? Руки и ноги у него целые. Немного шкурку попортили. Досадно, — с насмешкой проурчал Омо-Т'ар и добавил: — Зато эти шрамы всегда будут напоминать строптивой самке её глупость.

— Скорее, это будет для неё напоминанием твоей глупости и лишним поводом тебя проклинать, — прострекотал в ответ Р'ур-Икст, чем снова раздосадовал Старейшину.

— Переживу, — фыркнул Омо-Т'ар, но решения своего не изменил. — Уманку отведите в свободную каюту на втором уровне, — приказал он конвоирам девушки.

— Она же раньше на первом была. Её каюта до сих пор свободна, — заметил Р'ур-Икст.

— И что с того? — рыкнул Старейшина. Старпом понял, что Омо-Т'ар просто решил отделить перевоплощенцев друг от друга.

Услышав это распоряжение, пленница возмутилась, выражая свой протест.

— Почему мы с Орланом не можем быть вместе?

— Потому что здесь военный корабль, а не увеселительные чертоги брачных игр, — едко прострекотал Омо-Т'ар и жёстко рявкнул: — Уведите их!

Орлан раздражённо зарычал, намереваясь с боем пробиться к Ни-р'ен, но его внезапно осадил один из конвоиров, тихо шепнув:

— Тебе лучше послушаться, если хочешь снова увидеть свою самку.

Человекохищник озадаченно посмотрел на яутжа, но тот больше ничего не сказал и кивнул заключённому на выход. Спецназовец бросил последний взгляд на удалявшуюся в другом направлении девушку и нехотя последовал за конвоирами.

Что ж, сейчас он ничего не сможет сделать, но обязательно вернёт Ни-р'ен. По крайней мере, они находились на одном корабле. Вряд ли Омо-Т'ар надумает отправить уманку к её соотечественникам, после того, как узнал, кто она на самом деле.

«Я найду тебя, Ни-р'ен», — твёрдо решил человекохищник.

Под конвоем Орлан кое-как добрёл до небольшой каюты первого уровня, который занимали молодые Охотники, ещё не отличившиеся достаточным количеством подвигов. А также здесь находились камеры для провинившихся. В одну из них и поместили человекохищника. Как и следовало ожидать, маленькое помещение не отличалось комфортом: жёсткая кушетка без каких-либо покрытий, подобие то ли тумбочки, то ли стола и небольшая дверь санитарной комнаты. Обычный стандарт гауптвахты даже для земной армии.

Орлан глубоко вздохнул, чувствуя себя абсолютно разбитым. Его израненная кожа неприятно зудела, а запёкшаяся кровь сковывала движения. Человекохищнику не дали никаких средств для обработки повреждений, и ему даже нечем было сделать перевязку. Единственное, что он мог себе позволить – это промыть раны водой под душем. Поэтому, прежде чем в бессилии ввалиться на жёсткое ложе, он поковылял в санитарную зону. Холодная вода немного облегчила страдания, умерив жар воспалённой шкуры, и заодно смыла всю грязь. Орлан глубоко вздохнул и прикрыл глаза, на минуту расслабившись под пахнувшими чем-то техническим прохладными струями. Он не думал о ранах, одолеваемый лишь одной мыслью, как там теперь Ни-р'ен. Оставалась слабая надежда, что яутжа её не тронут, так как она самка, к тому же уманка.

На следующий день ему уже стало легче. Следы от кнута по-прежнему тупо ныли, причиняя дискомфорт, но Орлану приходилось переносить повреждения и посерьёзнее, поэтому сейчас он старался не обращать внимания на неприятные последствия вчерашнего наказания. Прежде всего, он должен решить, что ему теперь делать дальше.