– Не стоит, – отрезал профессор. – Это было бы крайне неэтично и, что более важно, непредсказуемо. Мы не знаем, как именно Император интегрируется в её организм. Мы знаем лишь, что он не убивает её, а сосуществует. Попытка насильственного вторжения может привести к катастрофическим последствиям.

– Но ведь Князев…

– Князев – это другой случай, – перебил его Павел Аполонович. – Его искусственный химеризм был результатом трансплантации. Безусловно, это и создало условия для принятия Императора, но его природа была иной. Это было больше про внедрение, чем полноценный симбиоз. А госпожа Бондаренко… её случай – это, скорее всего…

– Эволюция, – ошарашенно закончил Анатолий Трофимович. – Не могу поверить, что говорю это, но, кажется, госпожа Бондаренко – это следующий шаг. Шаг в развитии, в адаптации. А попытка пересадки, Денис Олегович, приведёт лишь к конфликту. Её организм, столь уникальный, не потерпит такого вмешательства. Проще говоря, и вы, и она умрёте.

Денис Олегович задумчиво провёл рукой по подбородку. Его первоначальный пыл, казалось, немного утих, уступив место размышлениям.

– Значит, все мои попытки будут бессмысленны? Я не смогу получить то, что у неё есть? – спросил он, в его голосе читалось разочарование.

Павел Аполонович, казалось, уловив его настроение, мягко добавил:

– Денис Олегович, ценность госпожи Бондаренко не только в её феноменальной живучести. Это уникальный живой пример возможности симбиоза, который мы стремимся понять. Её организм – ключ к разгадке тайны Императора, а не просто сосуд, который можно переделать под себя.

Анатолий Трофимович согласно кивнул.

Денис Олегович бросил последний взгляд на профессоров, в его глазах всё ещё мелькали отголоски его изначального желания, но теперь они были смешаны с пониманием.

– Хорошо, – произнёс он наконец, – Я понимаю. Но исследование должно продолжаться. Я хочу знать всё, что вы узнаете.

Денис Олегович, не прощаясь, направился к выходу. Дверь за ним закрылась, вернув кабинету его прежнюю тишину.

Профессор Анатолий Трофимович тяжело вздохнул, откинувшись в кресле.

– Химеризм… Кто бы мог подумать, Павел Аполонович. Я столько лет бился над разгадкой, а ответ был прямо под носом.

– Именно, дорогой Анатолий Трофимович, – ответил Павел Аполонович, взяв наконец в руки свою чашку.

Отпил из неё и поморщился.

– А моя глюкоза?

– Кончился сахарок, на вот, пососите.

Профессор достал из кармана пару карамелек и положил на стол.

– В любом случае, это потребует тщательного анализа, – Павел Аполонович развернул конфету и положил её в рот, тут же зачмокав. – Нужно будет пригласить еë, обновить так сказать анализы.

– С этим могут возникнуть проблемы, насколько мне известно, госпожа Бондаренко уехала ещё вчера вечером.

– Будет очень жаль потерять такого ценного носителя.

– Боюсь, она не только нас с вами переживёт, Павел Аполонович.

– Надо будет и остальных проверить на химеризм, на всякий случай.

– А это мысль.

Анатолий Трофимович быстро сделал заметку в своём блокноте и отложил его.

– Может быть перекур? – предложил Павел Аполонович.

Профессор поднялся и снял с полки плоскодонную колбу с припаянной к горлу стеклянной отводной трубкой.

– Снова каннабис? – лениво уточнил Павел Аполонович.

– А вы против? – поднял брови Анатолий Трофимович, наливая воду в колбу.

– Ни в коем случае, коллега, ни в коем случае.

Маргинала, которого глава отряда Юлия Бондаренко притащила самым унизительным для него способом, а именно, волоча за шкирку, быстро во всём сознался. Так мол и так, мужики, мы подкараулили караван из Тулы, устроили засаду и разбили лагерь, чтобы дождаться тех, кому этот товар предназначался, и уже гопнуть их.

Как только бандит во всём признался, указал координаты временного лагеря и даже показал на карте местонахождение постоянного, скоропостижно скончался от переизбытка эмоций. Бедняга действительно скорчился от боли, схватился за сердце и отдал концы. Никто уже не скажет точно, случилось ли это из-за усиленного прессинга бойцов, ломавших ему пальцы, или из-за самой Бондаренко, которая в одну каску разобрала на запчасти его корешей. В общем, мёртвых пытать совсем не интересно, и бойцы решили двинуться в сторону времянки гопстопщиков.

– Бондарь, идём? – крикнул девушке Савин, её заместитель.

– Две минуты, – бросила она и вновь развернулась к двум пассажирам, чьё нахождение в их группе по понятным причинам не нравилось бойцам.

– То есть, мы поможем вам довезти товар до империи, и ты поговоришь с Денисом? – подвёл итог их беседы Леший.

– Да, до этого я хотела вас в качестве пушечного мяса использовать, но отряд сократился вдвое, так что вы мне здесь не помешаете, – легко ответила Юля, прикрытая лишь курткой одного из бойцов.

По этой причине Макс почти ничего не понял из всего сказанного. Его взгляд почти всегда замирал на плоском животике и опускался ниже, к неприкрытому лобку. Подтянутое тело девушки было вымазано копотью и уже засохшей кровью.

Нет, Макс помнил её чудовищную форму, но вид обнажённого и такого желанного тела совершенно путал все мысли.

Где-то внизу живота потеплело, а Макс уже представлял себя внутри, где жарко и влажно.

– Я думаю, это будет выгодно и для нас, и для вас.

– Ну, что думаешь, Макс? – спросил Леший. – Макс, алло.

– Чё? – наконец произнёс Макс, отводя взгляд. – Да мне похуй, я уже согласен.

– Савин, забирай ребят, они с нами пойдут, – чуть улыбнулась девушка.

Бойцы немного расслабились и даже хищно заулыбались.

– Если вытворят какую-нибудь херню, разрешаю напиздячить, – ухмыльнулась она и, виляя бёдрами, подошла к одному из бойцов по кличке Гонор.

Скинула с себя куртку и вернула хозяину, тот взамен вручил ей рюкзак.

– Три километра на запад, там водоём небольшой, – кивнул он ей.

Она кивнула в ответ и лёгкой трусцой побежала в сторону озера босиком. Все остальные же двинулись к лагерю бандитов на уцелевшем грузовике.

Он встретил их запахом дыма, немытых тел и крови. В кострах догорали остатки утренней трапезы и самих злодеев. Вокруг валялись обломки оружия, части тел и разбросанные вещи, свидетельствующие о недавней суматохе.

Несколько грубо сколоченных навесов служили прибежищем для тех, кто не успел или не захотел разбить свои палатки. На поляне, у самого входа в этот импровизированный городок, стояли кони, явно предназначенные для быстрого отступления. Смотря на кровавое месиво под их ногами, Макс побелел.

– Это всё она? – дрожащими от волнения голосом, произнёс он.

– Она, – кивнул Сомелье.

– Так кто, в конце концов, она? Не человек уж точно, так что, мутант? – спросил Леший, не скрывая отвращения, переворачивая носком ботинка обезглавленное тело.

– Мы не в курсе, и волновать нас это не должно, – Савин закурил, дабы немного перебить запах горящей плоти.

– Она идеальный боец, можно сказать, универсальный солдат, так что кто она и что – это не важно, – дëрнулся Гонор.

– Вам действительно наплевать или вы боитесь? – продолжил Леший.

Его вопрос все восемь бойцов дружно проигнорировали.

– Сколько там до Тулы осталось? – обратился Савин к водителю Нелюбину.

– Двадцать, – Нелюбин цокнул. – Грубо говоря, пятнадцать минут до города. Никого уже не боятся, суки.

Оставшиеся бойцы из группы Бондаренко мародерили свой же, украденный у них бандитами ранее, товар. На трёх повозках без лошадей были составлены деревянные ящики, закрытые брезентом.

– О, а вот и наши цацки, – обрадовался Фанат и откинул брезент.

– Не трогай, – вдруг ощетинился Савин. – У них три дня было минимум, чтобы всё добро вывезти, почему оставили?

– Да, не сходится что-то, – поддакнул ему Дикий.

– Ну так нас заманить хотели, – Муром почесал лоб дулом пистолета.

– Заманили, мы их разъебали, а дальше что? – не отступал Савин.