– Ты как разговариваешь с... – я вдруг осëкся и уставился на парня.

Тот улыбнулся.

– С отцом?

– Со старшим по званию. – я взъерошил его мокрые волосы.

– Прошу простить. – вальяжно ответил он.

Зима выглянул наружу и кивнул нам, мы быстро загрузились в вертолëт.

Он покачал головой и недовольно посмотрел на нас. Я оглянулся на перепачканного Аркашу, с него весëлыми ручейками, стекала грязь, и уже образовала хорошую лужу на полу.

Я скорее всего тоже был весь в грязи, а потому встал поближе к Аркаше. А что, неряхи должны держаться вместе.

Военные, насквозь мокрые, но по крайней мере чистые, уселись на места.

Здесь конечно же не было теплее, чем на улице, но хотя бы сухо.

Люба хлопотал над раненым.

– Вот что вы за люди, первый отряд? Сначала стреляют, потом разговаривают. – с усмешкой бросил Хилый. – Повезло хоть, что ты мазила, только плечо поцарапал.

– Скажи спасибо, что не в голову. – гордо бросил Аркаша, продолжая прятаться за моей спиной.

Полковник прищурился, пытаясь разглядеть наглеца, я не сдвинулся с места.

Я прекрасно знал Хилого ещë до апокалипсиса, до войны и его новых званий. Я лично макал его головой в унитаз и если надо, буду макать и дальше. Я знал, кто он на самом деле, а потому совершенно его не боялся.

Меня захочет убить, ну и пëс с ним, а вот малявку без боя не отдам.

– Аркаша? – продолжал щуриться Хилый. – Подопечный Хвостова?

– Нет у нас имëн теперь, только позывные, да звания. – глухо прошипел я.

– Дань, ты чë? – перевëл свой взгляд на меня Хилый.

– Это ты чë? Ребят своих не за падло было убивать?

– Ты чё несёшь нахуй? – вскипел Хилый. – Жалованье поднял, охрану приставил? Вы там ахуели в край?

– Охрану? – хмыкнул Люба.

– Твои же наших и положили. – продолжил Зима.

– Вот оно что. Вы поэтому на диверсию согласились. Что ж, поздравляю господа, нас всех наебали.

– И что ты хочешь этим сказать, типо это не ты? Типо тебя подставили? – едко прошипел Зима.

В то, что он никак не был причастен к этому, я верил мало.

– Если говорить откровенно, то я никогда не был главным. Нет разумеется, я занимаю очень высокий пост, но тем не менее, есть человек, чьи приказы я выполняю.

– Кто-то сверху?

– Да и нет, это человек Полковника, именно он получил все полномочия после его смерти, но не официально. По бумагам все приказы отдаю я и вхожу в десятку управленцев, но по факту это не так. Я ни разу не сидел на заседаниях или беседовал с кем-нибудь из них лично.

– Блядство. – Денис смачно выругался и схватился за голову. – Сука. Она всегда была рядом. Всегда всё знала. А сейчас мочит нас по одному.

Я уже знал, кого он назовёт, Князь с Канарейкой были правы.

– Аня блядь, она его дочь, дочь Полковника, я сука знал, знал же. – речь Зимы стала сбивчивой, он то бормотал, то выкрикивал отдельные слова. – Девка Напалма, она дочь Полковника, моя сестра. Это её он оставил на самом деле вместо себя. Он знал, что я не стану действовать по чёткому плану. Поэтому он оставил её.

– И что теперь? – спросил Аркаша, не скрывая своего недовольства.

– Не знаю. – вздохнул Зима, его голос стал более напряжённым. – Полковник передал ей немалую власть и ресурсы.

Люба, всё ещё заботясь о раненом Хилом, бросил на нас быстрый взгляд. Он похоже тоже понимал, что ситуация накаляется до предела.

– Мы должны действовать. – произнёс он, его голос звучал уверенно. – Нам необходимо выяснить, что она вообще от нас хочет.

– Легко сказать. – зло пробормотал Люба, в его голосе звучала горечь. – И как мы это сделаем? У нас ни информации, ни поддержки, ни даже плана.

– А это уже не наша забота. – ответил Зима. – Канарейка с Князем эту кашу заварили, им и расхлёбывать.

– Революция, значит. – тяжело вздохнул я. – Ну, вам ребята, удачи конечно, а нам домой пора.

– Я хочу остаться. – тихо произнёс Аркаша.

Я обомлел. Участвовать в подобном... Подобном безобразии, ну уж нет.

Люба бросил на нас быстрый взгляд, и чуть качнул головой в лево.

– Пошли, выйдем. – позвал Аркашу я, и мы вновь оказались под струями ледяного дождя. – Ты что, больной? Тебе жить надоело? Это война, слышишь? Война. Там люди умирают.

– Послушай, я же просто хочу помочь, хочу за ребят отомстить, хочу чтобы никто ни кем не управлял, понимаешь?

– Это уже давно не наши проблемы. – зло произнёс я.

– Нет, наши. – уверенно заявил он. – Они за хорошее дело борются. Я хочу стать частью этого. Хочу жить в свободном мире, без мертвецов и монстров. – с жаром продолжал он. – Пожалуйста, дай мне поступить по своему. Я уже сделал свой выбор.

На мгновение, я увидел перед собой, ни хорошо сложенного, высокого и упрямого юношу, а маленького мальчика, что испуганно жался ко мне посреди ночи.

Я покачал головой, прогоняя воспоминания.

– Я не могу потерять тебя. – тихо, почти шёпотом ответил я, и отвел намокшие глаза в сторону.

– Не потеряешь. – через чур уверенно заявил он. – Мы же победим. – улыбнулся он.

Я перевел взгляд обратно на Аркашу, в нем была решимость, которая всегда меня пугала. Я побрел к вертолету с тяжелым сердцем, подгоняемый внутренним голосом, кричащем о том, что мы на грани большой катастрофы.

– Но какой ценой. – произнёс я так, чтобы он точно не услышал.

Картина, что предстала перед нашими глазами, ошеломляла своей сумбурностью.

Любомир держал Хилого одной рукой за шею, а второй, прижимал пистолет к его виску.

– Я уже сказал вам, сука, я не вернусь. – произнёс он замогильным голосом.

А в следующую секунду, содержимое черепа Хилого, украсило собой обшивку вертолёта.

Зима

Это был полный, тотальный, безоговорочный пиздец.

Вояки, как в какой-то компьютерной игрушке, тут же поменяли свой цвет с дружелюбного зелёного, на враждебный красный. Восемь стволов тут же взлетели вверх, по два на каждого из нашей скромной компании. А Любомир, пацифист, добрый самаритянин, глас неумолимой совести, сидел на полу и ржал. Звонко так, немного даже похрюкивая, от удовольствия. Безжизненное тело Хилого, валялось рядом. Люба же, тыкал пальцем в развороченный череп, чем забавлял себя ещё сильнее.

– Что ж ты делаешь, паскуда. – прошипел сквозь зубы я. – Они нас всех положат, прекрати.

Любомир совсем не слышал меня.

– Вот я вам отвечаю, у меня арбуз на прошлых выходных, точно также разбросало от макарова. – тихо и гнусаво произнёс кто-то из них.

Этот кто-то немного шепелявил. От чего его фраза, стала немного забавней.

– Ворон. – отдёрнул его басовитый голос другого.

– Я!

– Хлеборезку захлопни.

– Есть захлопнуть хлеборезку!

– Нет, нас конечно предупреждали на ваш счёт. – начал тот самый, что рявкал на парня с позывным Ворон. – Но чтобы быть настолько конченными, это надо ещё постараться. – он глубоко вздохнул, присел и стянул с себя маску.

Его уродливое лицо, испещрённое шрамами, напоминало кабанье рыло. Даже нижние, жёлтые клыки выпирали.

– И что нам с вами делать? – поинтересовался он, закурив сигарету.

– Пумба. – обратился к нему кто-то из вояк. – На их счёт особое распоряжение, довести в целости и сохранности.

– Помню, всё помню. – глухо, ответил Пумба, его позывной ему очень подходил.

– Зимин, Хвостов, Власов, Лапин, Кинев. – сказал кто-то ещё. – Кого то не хватает.

– Лапин погиб. – ответил я сухо.

Парень кивнул.

– Раз все готовы, то полетели. – заключил Пумба. – С этим проблем не будет? – уточнил он, и кивнул на Любу.

Тот всё ещё хихикал, но уже не так громко.

– Не будет. – покачал головой я.

Хотя, я и сам уже был неуверен в его вменяемости.

Ворон протянул мне наручники. Браслеты защёлкнулись на его запастьях за спиной.

Тот обиженно посмотрел на меня, а затем и на Ворона. Того передёрнуло.

Как же так вышло? Что именно сломало этого человека? И самый главный вопрос. Кто из нас будет следующим? Кто тоже слетит с катушек, и начнёт стрелять по своим?