– Нужно, нужно своих ребят спасать, найдëм помощь, тогда проверим. – встал в позу Ромка.

А я не мог иначе. Если кому-то ещё смогу помочь, то помогу.

Ромка кажется всё прочел по моим глазам, а потому тяжело вздохнул и кивнул.

– Давай бегом.

Мы аккуратно заглядывали в кабинеты, везде одна и та же картина.

Тела, кровь и страх.

Я сейчас серьёзно, страх вдруг обрёл физическую форму. Вот ты смотришь на человеческие останки, а страх ледяными щупальцами сжимает твой затылок.

Оживших мертвецов не было, скорее всего ушли уже куда-то.

– Ладно, давай вниз. – покачал головой Ромка.

Половицы скрипели, мы на цыпочках передвигались к лестнице.

Сзади послышалось рычание. Я на секунду обернулся.

Галина Тимофеевна, наша техничка в неизменно синем халате, стояла позади нас.

Еë разодранное горло, говорило о том, что она уже мертва, но руки тянулись к нам.

– Бегом. – прошипел я, и мы побежали в сторону лестницы.

Я оступился на первой же ступеньке и полетел в низ. Чудом, не свернув себе шею, приземлился на что-то мягкое и хлюпающее. С ужасом отпрянул от кучи мяса. Меня вырвало желчью, так как уже несколько дней ничего не ел. Ромка, вцепившись в мою футболку, рывком поднял меня на ноги. И откуда только столько силы взялось.

У главного выхода, нас уже ждали десятки обезображенных тел.

Учителя и наши знакомые.

Вот казалось бы недавно, ты сидел с ними в классе или кушал за одним столом, а уже сейчас они скалят зубы и рычат, требуя твоей крови.

Ромка, прижался ко мне и замер.

– Только не плачь. – еле слышно произнёс он.

А как тут не заплачешь? Не каждый день попадаешь в стрёмный фильм ужасов наяву.

Я зажмурился, зарываясь лицом, в кудрявые волосы моего друга. Не хотелось, чтобы последнее, что я видел перед смертью, были зубы этих уродов.

С Ромкой дружим уже несколько лет, буквально с первого моего дня в приюте. Мне было девять, когда моя бабуля умерла. Других родственников не было, и служба опеки отправила меня сюда. В первую ночь, моего здесь прибывания, я долго плакал, и по-видимому, мешал спать остальным. Кучерявая голова моего будущего друга, свесилась с верхнего яруса.

– Ты чего плачешь? – недовольно спросил он.

– Бабуля умерла. – захныкал с ещё большей силой я.

Он только нахмурился.

– Тебя как зовут?

– Лёша.

– А я Рома, давай дружить? – он протянул мне руку.

Я не задумываясь, пожал её.

– Давай.

После этих слов, он ещё больше свесился вниз и утёр мои слёзы.

– Не плачь больше, спать хочется.

Я улыбнулся и пообещал ему.

– Больше не буду.

Звон разбитого стекла и длинная очередь из автомата, заставила упасть на пол, закрывая друга, своим телом.

– Живые?! – спросил незнакомый хриплый голос, я поднял голову.

Десяток мужиков в военной форме с автоматами, держали нас на прицеле.

– Да. – еле ворочая языком, ответил Ромка, и потерял сознание.

– Кусали?

Я лишь помотал головой.

– Ещë живые есть?

– Я покажу, они наверху. – ответил я и тут же поднялся на ноги.

Ромку же, двое парней отнесли в припаркованный рядом, военный урал. Я не знал, кто эти люди и что будет с нами дальше, но впервые за несколько дней, облегченно выдохнул.

Люба

– Говоришь медицинский окончил? – Лариса Михайловна, старшая медсестра, смотрела на меня с недоверием.

По большей части мне было плевать, что обо мне подумает эта женщина, моë личное дело уже было в их архиве.

– Да, отучился на хирурга, потом в армию добровольцем пошëл, там в военный госпиталь. – я пожал плечами.

– Ну тогда поздравляю, Любомир, сейчас время не простое, врачи нам ох как нужны.

– Спасибо. – я пожал её на удивление крепкую руку.

– Сегодня наши по городу поездят, наверняка кучу народу привезут.

– Хоть бы. – улыбнулся я.

Лариса Михайловна улыбнулась в ответ, и разлила нам терпкий, листовой чай из красивого, фарфорового чайничка.

Я уплетал горячие пирожки с капустой, громко прихлëбывая, свежим чаем.

– А чего тебя к нам отправили? Сейчас всех специалистов в столицу шлют.

– У меня здесь семья. Была. Я на побывку приезжал, а тут это началось.

– Страшно. – поëжилась женщина.

– Да, я думал за два года в госпитале уже всë видел.

– Ты в Бога веришь? – ни с того ни сего спросила она.

Я покачал головой.

– Мне кажется это Он, нас за грехи наказывает. – женщина указала пальцем наверх и тут же перекрестилась.

– Если бы Он был. – я тоже поднял указательный палец. – Вряд ли бы допустил это.

Вообще все разговоры про кару Божью и всë в этом духе, меня сильно раздражали. Иногда даже выводили из себя.

Я раньше сам в Бога верил, молился и в церковь ходил, пока в армию не пошёл. А там увидел молодых парней, которых по периметру раскидало по кускам.

Если бы Он был, то не думаю, что позволил бы нам убивать себя.

Тишину, повисшую в медицинском блоке, разрезал звук сирены.

– К нам везут! – Лариса Михайловна подскочила, напяливая маску и перчатки. – Чего сидим?

Я тоже надел перчатки и натянул маску.

Мы замерли у двери в ожидании.

Наши заносили людей на носилках, в какой-то момент мне показалось, что всех не разместим по койкам.

Сразу вспомнилось, как после очередного боя, раненные лежали прямо на полу, истекая кровью.

Тогда на войне всё было ясно, тут свои, там чужие. Даже были понятны причины, территории, конфликты и прочее. Сейчас же всё иначе. Люди ни с того ни сего начинали жрать других людей. Было не понятно, как с такой скоростью распространяется зараза. Будто по щелчку, люди разделились на здоровых и заражённых. Я был уверен, что ни Катю, мою жену, ни Лизоньку, мою маленькую девочку, никто не кусал. Они обратились сами.

Я помотал головой, развеивая дурные воспоминания и мысли.

Совсем молодые парни и девушки, дети и подростки, ни одного взрослого и уж тем более пожилого, я не увидел.

Большинство ребят были обезвожены и истощены. Ну, хоть раненых нет, уже хорошо.

Нужно было осмотреть каждого на наличие укусов и царапин, и взять кровь на анализ. Все пробирки с кровью, мы заботливо укладывали в ящик.

Я первым делом подошëл к совсем маленькому мальчику, ему на вид было не больше пяти лет.

Мальчик смотрел на меня с испугом.

– Эй, привет, как ты? – я погладил его по голове.

– Больно. – тоненьким голоском произнëс он.

– Где болит?

Он протянул мне правую ручку.

Я закатал ему рукав и ахнул.

На маленькой, тонкой ручке, виднелись следы от свежего укуса.

– Мама. – всхлипнул он в унисон со мной.

– Как тебя зовут?

– Паша.

Я опустил его рукав и приложил палец к губам.

– Только тсс... Это наш секрет, хорошо Паша?

Он слабо улыбнулся и зевнул.

– Ты пока поспи. – я вновь погладил его по голове. – Я скоро приду.

Я смахнул выступившие слëзы, и пошëл дальше.

Одного из ребят, на этот раз девчушку лет пятнадцати, вывели из кабинета.

– Куда еë? – спросил я у вояки.

– Она заражённая. – ответил он, глядя в пол.

– Еë убьют? – шёпотом спросил я, дабы не сеять панику среди ребят.

– Она уже мертва.

Я попытался сглотнуть ком в горле, которого не было.

На других не было укусов. Я мысленно поблагодарил Бога, в которого не верил.

Уже поздним вечером, Лариса Михайловна ушла, забрав с собой пробирки с кровью.

Я до боли грыз ногти, решая, что делать с Пашкой.

Самое ужасное, что решение пришло ко мне само.

Я сидел за столом Ларисы Михайловны, не смея заснуть.

Около двух часов ночи, мальчик поднялся с постели и маленькими шагами побрëл к соседней койке.

Я встал, взял со стола пистолет и снял его с предохранителя.

– Пашка, ты в туалет хочешь? – мой голос дрожал.

Мальчик повернулся на звук.

Ребëнок с мëртвыми глазами, в упор смотрел на меня, клацая ещë молочными зубами. Вдруг он дëрнулся в мою сторону.