Встать пришлось в пять утра, еле разбудил своих бедолаг.

Наскоро позавтракали, вооружились до зубов, прихватили с собой огромную сумку со взрывчаткой и отправились к вертолëту.

– Всем привет, – помахал нам пожилой пилот. – Меня Данил звать, позывной Добрыня. – он и вправду очень походил на персонажа из мультика, даже светлые усы были.

– Кто из вас Родной?

Я протянул ему руку и назвал имя с позывным.

– Куда летим, молодёжь?

Я передал ему карту с выведенным маркером маршрутом.

– Залезайте тогда.

Добрыня мне показался очень добродушным, крепким, но уже пожилым мужчиной.

Через двадцать минут мы уже были на месте и искали удобную крышу для высадки.

Центр будто кишел мертвецами. Тут и там они плелись друг за другом между высотками. Первая остановка была на одной из таких крыш. Костик с Юрой заложили первые заряды. По инструкции надо было сразу заложить вторые неподалёку, но я решил немного изменить план.

– Стёпа, – дёрнула меня за рукав Юля. – Мы может быть посмотрим, а? – попросила она.

– Давай ещё раз покружим вокруг, – попросил я пилота. – На всякий случай.

И снова взлёт, я, вооружившись биноклем, начал ещё внимательнее разглядывать окружение.

Как оказалось, не зря, на крыше, совсем рядом с Высоцким, мелькнула человеческая фигура. Человек был жив, махал руками и что-то кричал, прямо как Юлька тогда.

– Добрыня!

– Вижу! – тут же ответил пилот.

Мы без проблем спустились на крышу. Человек, что звал нас, был грязный и худой. Густая спутанная борода совсем не красила молодое, но осунувшееся лицо.

Юлька, как его увидела, чуть с вертолëта не спрыгнула. Повезло, что Юра подхватил еë за воротник и, как котëнка, вернул обратно в кабину. Котёнок, промелькнуло в моей голове. Хороший препод был в приюте. Нет, звали его, конечно же, не так, но погоняла приживаются быстро.

– Егор! – завизжала она и бросилась к мужчине в объятья.

Тот испуганно отшатнулся от неё.

– Это же я. Бондаренко Юля, – она скинула респиратор с лица.

Он порывисто прижал еë к себе, потом отпустил и начал рассматривать, будто не веря своим глазам.

– Юля? Ты? Как это возможно?

– Это слишком долгая история, – девушка плакала, ещë крепче прижимаясь к мужчине. – А где? То есть есть кто-нибудь ещë?

– Пошли, малявка, – он взял еë за руку и потянул внутрь, та без оглядки пошла за ним.

Мы посмотрели друг на друга. Сомнение, неприятно жгло в груди.

– Ну, я думаю вы тут и без меня разберётесь, – Барыга направился к вертолёту.

– Нет, назад, – прикрикнул на него я.– Лиза, на всякий случай останься в вертолëте, поднимитесь с Добрыней повыше и осмотритесь. Вдруг ещë кого найдете.

Девушка кивнула, и, что-то сказав Добрыне, они поднялись в воздух.

Барыга тяжело вздохнул, смотря с нескрываемой грустью, на улетающий вертолёт.

Мы же пошли вслед за нашей Юлькой и каким-то опарышем, как назвал его Костик.

Внутри нас ждал здоровый седой мужик, который ростом был почти с нашего Юрку, Юля назвала его шефом. Мелкий смуглый мужичок по имени Павлик, беременная девушка Алина, бородатый опарыш Егор, и подросток Колька, который по всем прикидкам был чуть младше нас. Больше никого не было.

Со всеми этими людьми Юля работала в одном заведении, и искренне называла их своей семьëй.

Меня это немного задело, ну вот, что они для неë такого сделали, чтобы быть еë семьëй? Глупости. Семья это не просто группа людей. Семья это когда ты жизнь готов отдать, семья это бескорыстная жертва, семья это люди, с которыми ты чувствуешь себя как дома. У меня не было семьи с самого начала, но я обрёл её чуть позже. И Юлька стала её частью. Я был уверен, скажи я ей сейчас, что в случае отказа мы убьём этих людей. Она встанет перед ними, пытаясь защитить, как вчера встала перед нами, держа Зиму на мушке. Никто из наших не сможет убить её, а вот не выстрелит ли она?

Я и вправду бестолковый, нужно было сказать ей раньше. Нужно было подготовить её к этому. Я не смог найти слов для неё. Красивое слово, ликвидация, не то что убийство, да? А по факту ведь одно и то же. Тем, чем мы занимаемся, по-другому как геноцид и не назовёшь. Почему мы так поступаем? Внешняя угроза. Я не так глуп, чтобы не понять этого. Наверняка осталось множество здоровых людей, рано или поздно они объединяются в группировки, лагеря, поселения, потому что в толпе безопаснее. Узнай они, что у нас военный бункер с продовольствием, то незамедлительно попытались бы напасть. И кто знает, сколько их будет.

Сейчас время такое, человек человеку враг. Но я всё чаще задумываюсь, а разве когда-то было иначе?

Молния

Странное существо – человек. Мне лично ни Зима, ни его ребята ничего плохого не сделали, а даже напротив. А я, как и мои напарники, уже ненавидела их. Неужели в каждом человеке таится ненависть? Не гнев, который помогает выжить, а именно ненависть. Она растёт, как сорняк в сердце, поглощая всё вокруг. Ненависть разрушает, она медленно, но верно завладевает разумом.

Когда я стояла перед Зимой, я была готова выстрелить в любой момент, мне даже казалось, что мне очень этого хочется.

Когда я смотрела в его глаза, я вдруг осознала, он такой же, как и я. Он тоже ненавидит всех вокруг, но ещё сильнее – себя самого. Он тоже балует себя ядом, который медленно разъедает душу.

Я ненавидела его не за то, что он сделал или мог сделать, а за то, что представлял угрозу для всего, что мне дорого. Я ненавидела его за его силу, за его уверенность, за то, что он был частью мира, который стремился уничтожить мой.

Хотя, возможно, он совсем не виноват, а моя реакция – следствие моих собственных обид и неудач, которые затаились в глубине души, ожидая момента, чтобы вырваться на поверхность. И вот, когда я стояла там, с пистолетом в руках, эти чувства смешались в горящий коктейль Молотова, готовый к применению.

С каждым ударом сердца я боролась с собственными демонами. В висках пульсировала кровь, причиняя неслабую боль. Дурные, чужие мысли мелькали в сознании. Привлекательный образ ошмётков мозгов и осколков черепа Зимы на стене, прочно застыл перед глазами. Как только я нажму на спусковой крючок, меня тут же хлопнут. Твердил здравый смысл, но соблазн всё равно был велик.

– За выживание?

– За жизнь, – не задумываясь бросила я.

Обдумывать всю ситуацию пока что не было возможности. Сейчас я прижималась всем телом к своему другу.

Я не могла поверить своим глазам. Ребята живы и почти здоровы. Я не знала, каких богов благодарить за то, что кто-то уцелел в этом аду.

Мы спустились с крыши торгового центра на последний этаж. Там располагались многочисленные офисы и магазин с дешёвыми шмотками. Ребята неплохо обжились, у каждого имелось своё спальное место. Внушительные стеллажи с продовольствием, не требующим особых условий хранения.

– И что за шпану ты притащила? – улыбался шеф.

– Они, то есть мы, – поправила я себя. – Мы из бункера военного.

– Кто бы сомневался, – поморщился он. – Вояки, суки, нет бы мирняк спасать, а они под землёй сидят.

– Ну, мы-то хоть моемся иногда, – брезгливо ответил Костик.

Ребята действительно выглядели плачевно. Одежда, которой было в избытке, была новой и чистой, но запах немытых тел от них стоял ещё тот. Странно это, ведь множество бутылок с водой тоже имелось, на крайний случай могли снег растопить, который на крыше лежит. Но не мне их судить, я тоже в своё время несильно парилась над гигиеной. Лишь бы лишний глоток для питья оставить.

– Ну и чем вы занимаетесь? – спросил Егор, бывший бармен и мой хороший друг.

Я уже открыла рот и снова закрыла его. Действительно, чем я всё-таки занимаюсь? Тяжёлые тренировки мне нравились, они закаляли тело и дух, но мне меньше всего хотелось играть в эти стрелялки.

– Людям помогаем, – ответил Барыга с явным сарказмом.

– Выводим из опасных мест в пункт постоянного содержания, лечим, даём работу и надежду, – продолжил Родной.