Я была уверена, что это заученный текст.

– Лечите? – Павлик, бывший повар, неожиданно напрягся. – А от заразы этой лечите?

– А что? Есть заражённые? – ствол Юры дëрнулся всего на мгновение, но я успела заметить.

– Алина, – трясущимся голосом произнёс он.

Я с ужасом посмотрела на девушку. В прошлой жизни она тоже работала на кухне. Была на десять лет меня старше, но всегда подчёркивала свою индивидуальность ярким макияжем и цветными прядями. Сейчас же её волосы были тёмными от корней, но кончики всё ещё пестрели лазурной синевой. Девушка придерживала округлый животик двумя руками.

– И это лечим, – понуро ответил Юра и коротко кивнул Родному.

Я дëрнула Стёпу за рукав и зашептала ему на ухо.

– Это ведь не лечится?

Он лишь посмотрел мне прямо в глаза, и тогда я всё поняла.

– Барыга, посмотри, – бросил он.

– Он врач, он поможет, – моя ладонь легла на плечо Павлика.

– Всё будет хорошо. – пообещал Павлик и поцеловал жену в лоб.

Я сглотнула. Для неё уже ничего не будет хорошо.

– На воздух бы... – протянул Костик.

– Пошлите, покурим, – предложила я.

Юра и Барыга остались с Алиной внизу, мы же поднялись обратно на крышу.

– Когда это случилось? – спросила я.

– Сутки назад, – вздрогнул Павлик от моего вопроса. – Алина спустилась вниз за продуктами, мы обычно не ходим по одному, так как успели отвоевать только верхний этаж и крышу. А она пошла. Я не успел. – он громко всхлипнул, и на моих щеках заблестели слёзы. – Я думал, она станет. Станет...

– И как же так получилось? – вдруг перебил его Егор.

– Что именно?

– Как ты связалась с ними? А то посмотрите на неё, позывные, стволы, людей спасаете. Не слишком ли круто?

– А ты, если не заметил, мир вообще с ног на голову перевернулся. Мëртвые живых хомячат. – вдруг вспылила я.

– Да ладно. Я ж не в обиду.

– Знаю, – я уже мысленно ругала себя за резкий ответ.

Я всегда была вспыльчивой, но старалась изо всех сил сдерживаться. Нельзя было срываться на них.

– А как вы выжили? – пришёл ко мне на выручку Костя.

– Ну, сначала всё как обычно было, дневная смена ещё не успела разъехаться, но ночники уже пришли. Стою за баром, с Машкой болтаю, говорит, какой-то неадекват за столиком сидит. Дёрганный весь, глазки бегают, оглядывается постоянно. Я ей предложил к фейсеру сходить, тогда ещё на смене Алёшкин был. Дак вот, пусть мужик оплачивает счёт и валит. А она мне, так он и не заказывал ничего, пришёл и сидит уже минут десять, молчит, на неё не реагирует. Я сам пошёл к фейсеру, мы с ним к мужику, а тот как с цепи сорвался, на Алёшкина кинулся, рычал, как собака. Я его давай оттаскивать, а он вцепился в него зубами, понимаешь? Там мужики со столиков подтянулись, кто-то уже ментов вызывал. Хостес Валька на кнопку ГБР давила, но никто так и не приехал. Тут-то и началась бойня. Остальные гости будто звереть начали, не все, но почти каждый второй. Я, со страху, вниз бросился, на кухню. У ребят-то всё тихо было.

– Ага, тихо, – угрюмо бросил Шеф. – Этот когда вбежал, мы сначала думали, прикалывается, стояли, ржали. Егор ещё объяснить ничего не успел, как мойщица кинулась на Влада с холодного цеха. Глотку ему перегрызла в два захода. Павлик ей бошку размазал по полу, со страху. Ментам тоже звонили и в скорую, везде занято было.

– Мы тогда поняли, что везде такая хуйня, – проговорил Павлик.

– Угу, – кивнул Егор. – А через час примерно Влад ожил, встал на ноги, голова болтается, а челюсти скалит, урод.

– Колька в штаны напрудил, – хохотнул Шеф.

– Это к делу не относится! – встрепенулся Колька.

Я смутно помнила его. Кажется, он проходил учебную практику у нас на кухне.

– Зато немаловажная деталь, – поддакнул Павлик.

– Его мы тоже завалили быстро. После этого-то работа кухни прекратилась, и мы услышали весь пиздец, что в зале происходит. Визги, крики, как вспомню, жуть берёт. Наверх пару раз совались, да куда уж там, везде эти. Пожили на кухне месяц, благо еды и воды хватало, на улицу через чёрный ход выходили иногда, на разведку. Чуть позже сюда перебрались. Твари на холоде-то не подвижные почти, но тоже не без потерь, – махнул рукой шеф, выбрасывая окурок.

– Анютку, су-шефа, загрызли, – бросился Егор. – А ты-то как выжила?

Я глубоко вздохнула.

– С трудом, и при первой встрече с мёртвыми тоже напрудила, – улыбнулась я, а затем вкратце, рассказала всю историю своего месячного выживания.

– Девочка-то совсем большая уже, – басом рассмеялся Шеф.

В свои тридцать семь он уже был седым, ну а что, на кухне вам не хиханьки-хаханьки.

– А что он с ней сейчас делает? Правда лекарство от этого есть? – Павлик нервно крутил сигарету в руке.

– Блядство, – бросила я от полноты чувств, наконец до конца осознав, что сейчас на самом деле происходит.

Мы убиваем людей.

– Процедуры особые, – ответил за меня Стëпа, потому что я молчала.

А что я могла сказать? Твою жену и ребёнка сейчас убивают?

– Процедура ликвидации, – твëрдо сказал Костик, и снизу, как по таймеру, грохнул выстрел.

Павлик вскочил на ноги, но Костик его придержал, наставив дуло винтовки тому в грудь.

– Ты бы потише, друг.

– Пошëл ты, – Павлик пулей помчался вниз, мы за ним.

Алина всё также держалась за живот, но уже лёжа на полу. Под головой нарастала лужа тёмной крови. Павлик упал на колени рядом с еë телом. Я вдруг почувствовала слëзы на щеках. Быстро вытерла, но Егор уже заметил, он всегда видел меня насквозь.

Павлик закричал, мне тоже хотелось, кричать до тех пор, пока вся боль не иссякнет.

Но так было нужно, её с нами никто бы не взял. И даже если бы я уломала своих, то охрана бункера, не задумываясь, открыла бы огонь, и хорошо, если только по ней.

– Она уже была мертва, как и ребëнок, – тихо ответила я, пока он рыдал.

Сердце до боли сжалось в груди.

– Собирайтесь, я вызову вертолëт, – тоскливо произнëс Родной. – Больше здесь делать нечего.

– Постойте, нам нужно в кафе зайти, – вдруг выдал Шеф.

– Тебе перекусить захотелось? – съязвил Костик.

– Нет. Нам кажется, мы видели живого, прямо перед вашим появлением, – уверенно заявил Шеф.

– Кого-то из наших? – тут же всполошилась я, не теряя надежды, что кто-то ещë выжил.

– Машу, – ответил он, и сердце вновь сделало кульбит.

С Марией Николаевой мы подружились буквально сразу, ещё на моём собеседовании. Та прилипла ко мне как банный лист. Она была старше меня всего на полтора года. Светлые локоны доходили ей до самой поясницы, а голубые глаза всегда сверкали энтузиазмом. Она была одновременно очень доброй и жëсткой, если нужно. Никому не позволяла плохо к себе относиться. В моих глазах она была хорошим человеком, и я старалась прислушиваться к ней.

– Мы должны еë вытащить, – уверенно заявила я.

– Возможно, она уже мертва, – высказался Стёпа.

– А если нет, мы ведь людей спасаем, верно?

По решению Родного остались я, Барыга и Костик. Я, потому что со мной они не натворят глупостей. Костик, потому что снайпер, он должен будет наблюдать за всем с высоты и, если нужно, отстреливать мëртвых. Барыга, потому что там, он им ни чем не поможет. Соответственно, пойдут сам Родной и Юра.

Доводы о том, что я лучше знаю все помещения, входы и выходы, не принимались.

– Ну, сама посуди, – тихо прошипел Родной. – Ты им доверяешь?

– Конечно.

– Вот. Тебя, в случае чего, не тронут. А если это ловушка какая, нас они шлëпнут, даже не задумываясь.

– Они так не поступят, они не такие.

Он прищурился, внимательно разглядывая моё лицо. Затем глубоко вздохнул и медленно кивнул.

– Ты всë равно остаëшься, Бык считает, что здесь безопаснее, чем там, – Стёпа подмигнул мне.

Я слабо улыбнулась. Там, в углу, сидел Юра, чистил автомат и украдкой смотрел на меня.

Идти решили прямо сейчас. Быстро нарисовав план здания, отметив все двери и окна, ребята, вооружившись, двинули на улицу. Идти было недалеко, всего мимо двух многоэтажек. Сумку со вторым зарядом оставили здесь.