Они медленно, с трудом, продвигались по лесной дороге. Пыльная колея вилась между деревьями, которые становились всё гуще. При каждом толчке телег, когда колесо натыкалось на корень или камень, обозники вздрагивали.

– Мы так десять лет скрести будем, – буркнул Леший.

– А что ты предлагаешь? – бросила Юля раздражённо.

– Так может к нам заскочим, скинем нашу долю, а там уже всяко проще будет, – подключился Макс, его тошнило от постоянной качки.

– А чё вы ноете постоянно? Не на своём горбу же тащите. Да и вообще не вариант, крюк придётся делать, – ответила Юля.

– Нет, серьезно, поехали, – начал Леший. – Заодно покажем тебе всё, угостим, люди у нас хорошие, как родную примут. А потом сразу поедем к вам.

Юля долго молчала, раздумывая.

– Сколько?

– Думаю, за день обернёмся. А туда уже почти налегке, – продолжил уговаривать Леший.

– Ладно, давай тогда там свернем.

– Только давай без выкрутасов, – поморщился Макс от наступающей тошноты.

– Ты скоро сам начнёшь вытворять похожее, – не зло, а больше как что-то неизбежное, произнесла она.

И Макс сник. На ругань не было сил. Да и смысла никакого в этом тоже не было.

Юля улыбнулась ему, от чего Макс почувствовал, как внутри что-то болезненно ёкнуло.

– Не беспокойся, – сказала она, поймав его взгляд. – Мы ведь с тобой не враги. Чем быстрее ты это примешь, тем легче тебе будет.

А Леший всё больше задумывался о том, а не он ли виноват в этом? Он не знал, когда именно Макс подхватил эту заразу, возможно, как только они покинули Гордеевский, возможно, где-то в империи. Во всяком случае, мертвецов на их пути не было, и где Макс умудрился подцепить это, одному богу известно. А он, уже давно их оставил.

Поездка прошла в гнетущем молчании. Макс старался не думать, не анализировать, просто плыл по течению. Но всё же, господи, как же он скажет об этом матери, что после его смерти его тело следует сжечь, чтобы убить уже наверняка. Он не тешил себя мыслями о том, что станет таким же, как Юля, разумным и вполне приятным на вид. Он не она, он не Аркаша, который вообще-то здоров, ему не за что бы так не повезло. Он станет обычным зомби, живым мертвецом, гнилым мясом.

– Какой же я лох, – пробормотал он.

И был совершенно прав.

– Гордей, там это, сын ваш вернулся, – пробасил Тимофей. – С гостьей.

– С еще одной? – поднял могучие брови глава поселка, бросив взгляд на принцессу.

Та уже вторые сутки гостила у него в доме, скомканно объяснив, кто она и откуда знает его сына.

Аркаша с Максимом и незнакомкой прибыли в Гордеевский уже поздним вечером на груженых телегах. Гордей распорядился накрыть стол, поставить чайник.

Когда они наконец появились, принцесса стремглав бросилась на шею Аркаши, поцеловав того в губы. Тот ошалело смотрел по сторонам, но первой голос подала незнакомка.

– Вера? Ты что здесь забыла?

– Ой, Юлечка, я все поняла, я нашла смысл своей жизни, – защебетала принцесса.

– Он? – в три голоса изумились присутствующие.

– Нет, ну в каком-то смысле да, но нет, это сложно объяснить.

– Меня больше интересует, как мы будем объяснять это Зиме, – произнес сконфуженный Леший.

– Как, кстати, дела с императором?

– Я, то есть Юля, мы все решили, нам нужно довезти груз до империи, она с ним поговорит, и все решится.

– Так просто? – Гордей, сложив руки на груди.

– Ну, не так уж это было и просто, – бросил Макс.

– Юлия, а вы, собственно говоря, кто?

Леший на секунду отвлекся от Веры, разрывая объятия.

– Да, пап, знакомься, это Юля Бондаренко, она…

Договорить он уже не успел, он, как впрочем и все остальные, тупо таращился на осколки черепа и кровавую кашу на полу.

Позади частично обезглавленного тела стоял Любомир, перезаряжая дробовик.

– Только так этих тварей можно убить, – произнес он, будто объясняя свой поступок.

– Люб, ты совсем рухнул? – Гордей провел рукой по седой бороде, выковыривая шматок мяса. – А крест-то зачем нацепил?

Любомир действительно облачился в церковную рясу, на груди висел позолоченный крест размером с кулак.

– Чтобы наверняка.

– Тебе пиздец, Люб, она все равно встанет, – спокойно, и даже как-то равнодушно произнес Макс.

Вообще, все присутствующие были спокойны, кроме, разумеется, Верочки. Она рыдала в объятиях у Лешего, намазывая сопли ему на плечо.

– Ну-ка, Максим, подсоби мне, – попросил Любомир, хватая поудобнее ноги девушки.

– Куда? – спросил тот, ему досталась верхняя часть туловища, которая постоянно выскальзывала из-за крови.

– Есть одно местечко.

Через полчаса Юля, как ни в чем не бывало, открыла глаза. Руки и ноги были заключены в цепи и широко расставлены в стороны. Голую спину холодило от сырой подвальной стены. Глаза быстро привыкли к темноте, в середине помещения на стуле сидел мужчина в церковной рясе.

– Кто бы мог подумать, Юлия Бондаренко, мне казалось, ты погибла тогда, – хриплым голосом произнес мужчина.

– Когда кажется – креститься надо, ну, я думаю, ты в курсе, – фыркнула девушка и дернула цепи, сковывающие руки.

Ничего не произошло, цепь звякнула, но осталась на месте.

– Крепкие, – Юля с уважением прищурилась.

– Да, я готовился к тому, что кто-то из вас придет ко мне вновь. В прошлый раз это был Дмитрий Князев, только он умер после того, как лишился головы. Да что уж там, даже первый контролер умер, а ты, по всей видимости, живучая тварь.

– Ты кто такой? – сузила глаза она.

– Я? Любомир Власов, бывший медик первого специального отряда операции «Апгрейд». Мой бывший капитан Денис Зимин с позывным Зима – твой нынешний покровитель – мне уже рассказали.

– Так ты ебанулся вроде.

– А ты дохуя нормальная, по-твоему? – взорвался Люба, но быстро взял себя в руки. – Я исцелился.

– Поздравляю, это ненадолго, – цепи вновь лязгнули, но безрезультатно.

– А если сжечь тебя заживо, как думаешь, восстановишься? – почти промурлыкал тот.

– А ты попробуй, еблан лысый, – огрызнулась та.

Он плеснул ей в лицо водой. На ее ошалевший взгляд он охотно пояснил:

– Святая вода. Не помогает. Значит, не бесовщина.

Он с разочарованием стащил с себя рясу, под которой была обычная одежда.

– Скорее болезнь, – он с интересом рассматривал её.

– Это эволюция, даун, – бросила она. – Я следующая ступень.

Любомир усмехнулся, его глаза блеснули в полумраке.

– Эволюция, говоришь? Интересное самоопределение. Но знаешь, Юлия, даже самые развитые виды уязвимы, особенно, когда их природа искажена.

Он наконец зажёг свет и подошёл к столу, на котором лежали инструменты.

– Тебе пиздец, Айболит, – выдохнула Юля, пытаясь освободиться. – Я сильнее, чем ты думаешь.

– Сильнее? Или просто иначе устроена? – Любомир взял в руки скальпель. – Ты считаешь, что такие, как ты, – наше будущее? Нет. Вы все – аномалия, вас создал человек, вы мутанты, ошибки.

Его слова повисли в воздухе, наполненном тяжелым запахом сырости и чего-то еще, неуловимо тревожного. Юля почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок, но не страха, а предвкушения. Она была готова ко всему.

– Моя реальность другая, – проговорил Любомир, приближаясь. – Я видел, что вы делаете. Ваш вид несет только разрушение. А я… я здесь, чтобы это исправить.