Его серые глаза были такими же безразличными, как и всегда.

Они точно надо мной не шутили.

– Люди, долго контактирующие с заражёнными, могут подхватить от них эту гадость, – продолжил Семён Павлович. – Все функции мозга и нервной системы остаются прежними. Тело не подвержено разложению. Однако сильно повышается уровень норадреналина, гормона ярости. В результате большого выброса норадреналина в кровь, в разы вырастает уровень агрессии, а также значительно увеличивается мышечная сила. Мы не уверены, испытывает ли Зверь жажду крови. Скажи мне, Лиза, твоя подруга доставала где-нибудь кровь?

– Я не уверена, но, кажется, нет, ничего подобного, – я сглотнула вязкую слюну. – Но она определённо была кровожадной.

Сейчас это слово обрело новые, ужасающие краски.

– Значит, Зверь нападает не от голода, – глухо заключил Семён Павлович.

– Постойте, да, она агрессивна и вспыльчива, но Зверь, вам не кажется, это несколько нелогично? Она ещё подросток, подростки всегда такие.

– Солнышко, у нас мёртвые жрут живых, мир на грани третьей мировой за продовольствие и территории, – ласково начал Семён Павлович. – А ты всё ещё пытаешься рассуждать логично?

Я смутилась. Меня, как котёнка, ткнули носом в лужицу. Они были правы, мир сошёл с ума. Мертвецы восстали, живые прячутся по норам, и паразит живёт в теле подростка. Теперь это наша реальность.

Я была обязана рассказать остальным.

Голос Семёна Павловича вывел меня из раздумий.

– Вряд ли именно она добила Соловьёва, ведь задушить не так кроваво и жестоко. Зверь действует хаотично, вспышками ярости.

Меня вдруг затошнило, внутренности скрутило резкой болью.

– Павлова? – немного обеспокоенно спросил Семён Павлович.

– Всё нормально, – я сглотнула поступающую к горлу кислую рвоту. – Фантазия разыгралась.

– Пашка, где тебя черти носят? У нас вылет через два часа, – прошипела моя рация голосом капитана.

– Вылет? – задала свой вопрос вслух я.

– Ах да, летите в область. Родной разве не говорил? – совершенно невинно уточнил Зимин.

– Со Зверем? – сквозь зубы произнесла я, сжав челюсть до хруста.

– Она не опасна для вас, скорее всего, – хмыкнул Семён Павлович. – Небольшая проверка на стрессоустойчивость.

– А если кинется?

– Вы отлично обучены, Елизавета. Сообщайте лично мне всю активность Зверя.

– Как крыса? – произнесла я, всё также не разжимая челюсти.

– Вы сами пришли ко мне.

Урод старый, пронеслось в моей голове. Я сама виновата, что ввязалась в это, меня никто не просил рассказывать.

Я молча покинула кабинет начальника, теша себя мыслью, что смогу предупредить отряд.

Однако всё пошло кувырком, когда Родной увидел меня в коридоре.

– Лиза, ты где ходишь? Нам ещё Барыгу забирать.

– Мне нужно кое-что рассказать, это срочно.

– Потом, давай за мной, все уже ждут, – отмахнулся от меня Родной и зашагал по коридору.

– Да постой же ты, это о Юле.

– Мне плевать, – не оборачиваясь на меня, ответил он.

Мне же осталось только последовать за ним.

Антон съехал от нас не так давно, почти сразу, как кинул Костю с Юлей на крыше торгового центра.

Немного побродив по казармам, почти сразу нашли его.

О нём ходила дурная слава, поговаривали, что Антон подворовывает препараты из медблока. А ведь он действительно мог, изначально был скользким типом.

Когда мы тихо, всей толпой ввалились в общие казармы, он уже не спал. Кажется, никто, кроме меня, этого не заметил. Дыхание было слишком частым для спящего.

Почти в кромешной темноте я увидела, как Юля принюхивается. Хотелось в эту же минуту пристрелить тварь.

Стёпа наклонился к уху Антона и прошептал.

– Подъём.

Антон вскочил, сильно приложившись о потолок головой, так как спал на втором ярусе.

– Нашли, – обречённо простонал он.

– Ага, заебались бегать, – хихикнул Костик.

– Одевайся, – потребовал Родной.

– К-куда?

– В смысле? Боевое задание, вылет через час.

– Я-я?

– Ты тупой? Мы куда без медика полетим? – Стёпа раздражённо дёргал себя за рукава.

– Хуëвого, конечно, но какой есть, зато весь наш, – гоготнул Костик.

– Потому что больше никому нахуй не сдался? – подхватила Юля.

– А я… Я не могу, – попытался отвертеться наш медик.

– Видит Бог, я не хотел этого, – театрально вздохнул Стёпа. – Молния.

И Стёпа тоже использует еë. Все используют Зверя для своих нужд. Для применения силы, чудовищных угроз. Возможно, кто-то даже надоумил еë напасть на Соловья.

Юля вынула из-за пояса пистолет и направила в лицо Антону.

– Оделся и вскочил служить родине, – ледяным голосом произнесла та.

Мои внутренности вновь скрутила боль.

– Нет уже никакой родины, – буркнул себе под нос Антон и слез с койки, уже полностью одетый.

– Интересно девки пляшут! – воскликнул Костик. – Ты как узнал, что мы придем?

Юрочка дал ему подзатыльник. Остальных мы будить не хотели.

Барыга оглядел нас, резко толкнул Костю на Юлю и бросился к выходу.

– Стой, сука! – закричал Стёпа.

Юра же пнул убегающего медика под коленки, и тот повалился на пол, словно мешок. Стёпа пнул Антона в лицо, отправляя парня в глубокий нокаут.

– Вы чего творите, бесы? – спросил кто-то из солдат.

Да уж, навели шороху, а ещё хотели по-тихому.

– Спокойно, свои, – недовольно бросил Стёпа.

Антон по какой-то причине очень сильно не хотел лететь с нами.

Я посмотрела на Юрочку, надеясь, что он подумал о том же самом. Он, в свою очередь, смотрел только на Юлю.

Ну ничего, как только он узнает, кто она на самом деле, то лично пустит пулю ей в лоб.

Когда добрались до взлётной вышки, солнце уже начало всходить.

Добрыня смерил тяжелым взглядом Антона. Он был до сих пор без сознания, а на лице появлялся синяк. Ну, ещё Стёпа с Юрой несли его в простыне, как на гамаке.

– Это вы чего? – нахмурился наш пилот.

– Устал, – улыбнулся Костик.

Пилот хмыкнул.

– Нехуй потому что по ночам шляться, – бросил он.

Мне вдруг стало страшно, не тревожно, а по-настоящему страшно. Сердце колотилось, словно бешеное. Дурное предчувствие заставляло вцепиться в кресло и не отпускать.

Я боялась не Зверя, было что-то намного сильнее и страшнее него. Что-то, чему я не могла сопротивляться.

В вертолете было тесно и воняло машинным маслом. Антон по-прежнему не приходил в себя, и его обмякшее тело болталось между Костей и Юрой. Юля сидела напротив меня, еë глаза потемнели, а на губах играла едва заметная усмешка. Я старалась не смотреть на нее, но краем глаза видела, как она периодически облизывает губы.

Моя рука поглаживала автомат. Одна мысль затопила сознание.

Если она дëрнется, я еë убью.

Молния

Взлёт прошёл успешно, но как только мы покинули город, обстановка резко изменилась. Я не видела этого, но отчётливо чувствовала. Из моего горла вырвался утробный рык, я на физическом уровне ощущала опасность, исходящую от нашего пилота. Руки сжались в кулаки, ногти больно впились в ладони, слишком больно. Я мельком взглянула на чуть разжатые ладони. Вместо моих, вечно обгрызенных ногтей, блеснули чёрные когти.

Пиздец.

Я до жути испугалась, но виду старалась не подать. Но дело было не в этом. Не в моих изменениях.

Засунув руки в карманы, я обернулась назад.

Пилот начал меняться, краснощёкий ранее старик вдруг стал мертвенно-бледным. Его могучие плечи беспомощно опустились.

Нос вдруг уловил другой запах. Рот тут же наполнился слюной, я ощутила что-то ещё. Да что это со мной?

Я отвела глаза от пола и посмотрела вперёд, Лиза сверлила меня взглядом, а её рука поглаживала автомат.

Она знает! – урчало подсознание.

Но что она знает? – беззвучно прошептала я одними губами.

Я была готова прямо сейчас броситься на неё. Свернуть шею. Раздробить кости лица. Устроить кровавую бойню. Я сглотнула и облизала пересохшие губы, внизу живота разлилось тепло от предвкушения чужой боли.