В общем, я чувствовала, как зверею. Инстинкты брали верх над разумом, превращая меня в дикую, жаждущую крови тварь. Борьба с собой была мучительной, каждый мускул напрягся до предела.

Нужно было что-то предпринять, но что? Мозг лихорадочно перебирал варианты, пока тело требовало лишь одного – разорвать на куски источник опасности. Лиза продолжала смотреть на меня с опаской, её палец лежал на спусковом крючке автомата. Она явно что-то знала и была готова открыть огонь на поражение.

– Ро… дной, – совсем слабо прошептал Добрыня и вывел меня из мрачных мыслей.

– Родной, – повторила я за пилотом, но уже громче, пытаясь привлечь внимание. – Пилот.

Костик неосознанно отодвинулся от меня.

– Добрыня, что с вами? – тут же подскочил Стёпа.

– Я… Кажется, умираю, – голос старика ослабел. – Посадку… Здесь…

– Ты чё, дед? Река, блядь! Лёд не выдержит! – истерично заорал Костик.

Юра перегнулся через него и сжал мой локоть. Респиратор скрывал половину его лица, но по морщинкам у глаз я поняла, он улыбался мне.

Требовательный голос в голове утих. Я с опаской вытащила руку из кармана, но когти уже пропали. Одно я знала наверняка, мне не показалось.

– Трос… – еле слышно прошептал пилот. – Спуститесь…

Вертолёт сильно вилял из стороны в сторону. Эта рухлядь была готова сорваться вниз в любой момент.

Родной, не теряя времени, схватил толстую верёвку и примотал её к какой-то железяке, после сразу выбросил наружу.

– Что происходит? – совершенно спокойно спросил Барыга, приходя в себя.

– Быстро, по одному спускаемся на лёд! Ярый, ты первый! Потом держишь трос остальным!

– Бегу и падаю! Ты ебанулся?! Апрель месяц! Лёд не выдержит!

– Ты если сейчас не спустишься, я тебя сам выкину! – Родной кричал ему прямо в лицо.

Тот что-то прикинул для себя и кивнул.

Он спускался медленно, перебирая руками и ногами. Ещё бы, ползти было метров пятнадцать.

– Опуститесь! – заорал Костя, скидывая респиратор и перекрикивая шум ветра. – Тут ещё метров пять, мешком с говном падать!

Родной передал это Добрыне. Вертолёт сильно тряхнуло, и мы немного опустились.

– Пашка следующая, за ней Барыга и Бык, после Молния! – скомандовал Родной.

– А ты? – спросил Юра.

– Всё потом! Выполнять!

Лизка поползла вниз, трос уже не гулял из стороны в сторону. Его держал внизу Костя.

Все наши рации вдруг зашипели.

– Это пиздец! Тут мертвецов из леса тьма! Все к нам! – сквозь помехи говорил Костя.

– Держим трос, после бегите к берегу! – тут же отдал приказ Стёпа.

Антон и Юра с сумкой со взрывчаткой спустились следом за Лизой.

– Это он… Он вколол… – уже еле шептал старик.

– Чего стоим?! – закричал Родной, но вдруг замер.

Я вытащила пистолет и нацелилась на Добрыню. Точнее на то, чем он вдруг стал.

Руки тряслись, губы поползли вверх, обнажая верхний ряд зубов. Голова разрывалась от всплеска эмоций.

Рвать! – кричало сознание.

Я сделала шаг в сторону, готовясь к прыжку.

– Юля, – произнёс Родной отрезвляюще. – Пожалуйста.

Я выстрелила, но промахнулась. Пуля угодила в стекло вертолёта.

Родной завизжал, когда Добрыня впился зубами в его плечо.

Я закричала вместе с ним.

– Спускайся! – прошептал он сквозь боль.

– Нет! – мой голос вибрировал.

– Бегом, блядь!

– Я не могу, Стёп, я не уйду, – орала я, поддаваясь истерике.

– Я не жилец, дура! – он ударил меня по щекам, респиратор слетел с моего лица. – Я болен! Я уже труп! – затем ещё один удар, на этот раз кулаком мне в переносицу.

Брызнула кровь, и я чуть успокоилась.

– Я тоже труп, Стёпа, я тоже больна, слышишь?!

– Я знаю, – его лицо потемнело. – Догадался уже. Но пока ты дышишь, пока соображаешь, ты здесь. Ты жива, пока они живы. Защити их, потому что я не смог.

Он закусил губу.

– Стёпа… – предприняла я последнюю попытку достучаться до него.

Может быть, он такой же, как я? Хотя меня-то ведь не кусали.

– Спускайся, прошу тебя, ну что, мне на колени перед тобой встать?!

И я, крепко ухватившись за верёвку, поползла вниз. Мои руки совсем не слушались.

Внизу Юра подхватил меня, и мы, утопая в снегу, побежали к берегу, укрывшись в корнях прибрежных деревьев. Мертвецы уже не обращали на нас внимания, привлечённые рёвом лопастей вертолёта.

– А Стёпа? – опомнился Костик и вцепился в мою куртку обеими руками, сильно встряхнув меня.

Я лишь качнула головой. Виски загудели, волна гнева поднялась с самых глубин сознания, наполняя его тьмой. Однако все чувства быстро утихли. Я не имела права злиться на него.

Спустя секунду вертолёт камнем рухнул вниз, проламывая под собой лёд.

Костя на мгновение замер и отпустил меня, а затем выхватил рацию.

– Стёпа! Стёпа!

Рация молчала.

Мертвецы, заворожённые гулким грохотом, направлялись к вертолёту из леса. Я вдруг подумала о том, что этот идиот нас выдаст.

Рация зашипела.

– Костя. Я не слышу тебя, Костя.

– Блядь, чтоб я сдох! Починю эту хуйню, шалава! – орал он Лизе.

Она выхватила рацию из его рук, покрутила, и передала обратно.

– Оставайся на месте! Мы сейчас придём! – заорал Костя и бросился из укрытия.

Юра дёрнул его за капюшон куртки, ткань затрещала, но выдержала.

– Ярый нет, – глухо процедил Юра.

Металлическая махина медленно уходила под лёд. Мёртвые нескончаемым потоком шли к вертолёту.

– Мы сейчас придём за тобой, – уже тише сказал Костя.

– Костик, я ног не чувствую, – продолжил говорить Стёпа, нестерпимая боль была слышна даже сквозь помехи.

– Нет! Стёпа, пожалуйста! Мы что-нибудь придумаем, мы придумаем! – стонал Костя в рацию.

– Меня укусили, Костик. Это конец.

Ярый сжал зубы и упал на колени, бессильно рыдая. Он ударял руками о землю, поднимая снежную крошку и капли грязной воды.

– Доложить обстановку! – попросил Родной.

Мы молчали, глотая слёзы.

– Доложить обстановку, сука! Это приказ!

– Кольцо, – ответил Юра и сглотнул. – Около сотни, все к тебе ползут.

Я схватила его за руку, он посмотрел в мои глаза, сорвав маску, по его щекам скатывались крупные слёзы.

Стёпа ненадолго умолк, потом рация вновь зашипела.

– Внимание всем, кто меня слышит! Говорит капитан второго отряда Апгрейда, Степан Чужой, позывной Родной. Я передаю все полномочия Константину Яровых, позывной Ярый. Удачи, ребята! Я безумно горжусь вами! У меня тут немного взрывчатки есть! – рация зашипела в последний раз.

Минута тишины, и всё заволокло адским огнём.

Одновременно со взрывом Костя закричал, не в силах сдерживаться. Его оглушающий крик был подобен рёву раненного зверя. Он эхом разнёсся по округе. Для меня больше не было ничего, кроме обжигающего ветра, рвущейся наружу боли и его крика.

Земля содрогнулась во второй раз, обдавая нас жаром взрывной волны. Ошмётки льда и плоти взлетели в воздух, перемешавшись с пеплом и снегом. Мертвецы, что успели подползти ближе, превратились в кровавую кашу, а остальные на мгновение замерли, дезориентированные внезапным громом. Костя продолжал кричать, его голос срывался на вой. Юра попытался его успокоить, но Ярый лишь оттолкнул его, с новой силой бросаясь на землю.

Я чувствовала, как внутри меня зреет ярость. Неконтролируемая, всепоглощающая. Хотелось крушить и ломать. Убивать. Но усилием воли я подавила этот импульс, понимая, что сейчас это не поможет. Нужно было выжить. Ради Стёпы. Ради всех нас.

Я обвела взглядом оставшихся. Лиза хладнокровно наблюдала за происходящим, словно ничего не случилось. Антон, бледный как смерть, прижимался к дереву, пытаясь унять дрожь. Юра выглядел самым собранным. Он уже отдавал команды о построении периметра обороны.

– Всем приготовиться! – рявкнул он, перекрывая крик Кости. – Отходим к лесу!

Я кивнула, отрывая взгляд от дрожащего Ярого. Сейчас нельзя было позволить себе сломаться. Стёпа доверил ему командование, и мы должны были оправдать его доверие. Даже если это казалось невозможным.