Зима, мëртвой хваткой цеплялся за куртку Рыжего, волоча того за собой по коридору.

– Его больше нет! - заорал я и выстрелил.

Пуля пролетела в сантиметре от руки Зимы, останавливаясь в теле Рыжего. Он отдёрнул руку, застыл и недобро посмотрел на меня.

– Нет? – с сомнением уставился на меня он. – Тогда чего стоим?! Бегом на выход! – отдал приказ капитан и подтолкнул меня вперëд. – А ты чего стоишь? – гаркнул он на парнишку.

Тот замер, его глаза округлились от испуга.

– Я сказал бегом! – заорал он.

Я тоже на секунду замер, пытаясь уловить резкие изменения. Зима ещë раз толкнул меня и мы побежали.

Впереди слышалась стрельба и хохот Косолапого. Тот нещадно поливал свинцом солдат из пулемёта, держа оборону.

К удару со спины, они не были готовы. Потому, управились мы быстро.

– Вы долго. – только произнëс он, утирая кровь, с разорванной пулей щеки.

Про Рыжего благоразумно спрашивать не стал.

– Леший жив? – хрипло спросил Зима.

– Ну, раз с северного выхода не лезут, значит жив.

– Тогда уходим.

Косолапый выдернул чеку из гранаты и кинул в густую тьму коридора, заваленного трупами.

Мы свернули в северный коридор, там звуков стрельбы не было.

Вообще не было никаких звуков, только запах гнили, крови и табачного дыма.

Леший сидел у стены по турецки и выпускал изо рта сизый дым, вокруг было ещë множество окурков.

– Охренеть, сидит он! – Косолапый со злости пнул напарника по колену. – Да я там чуть не подох!

– У меня какой приказ был?! – вскочил Леший. – Держать оборону северного выхода! Тебе чего надо?!

– Тихо. – произнëс Зима. – шипит что-то, слышите?

Я прислушался и действительно, что-то тихо шипело впереди.

– Там какая-то ебень застряла. – ответил Леший, выкинув бычок щелчком.

После чего сразу получил подзатыльник от Косолапого.

Дойдя до северного выхода, нам предстала одновременно удивительная и ужасная картина.

Туша двухметрового чудовища, со множеством человеческих рук, ног и голов была зажата между дверей.

Двери не могли разрезать его хитиновую кожу, но сильно сдавливали, заставляя монстра шипеть от боли.

Над чудовищем был небольшой просвет, примерно метр на метр. Оттуда тянулся прохладный ночной воздух.

– Пиздец это чё вообще? – ошарашенно смотрел на него Косолапый.

Осознание того, что теперь они проводят какие-то опыты для создания таких существ, не на шутку разозлило меня.

– Уроды. – сплюнул я. – Теперь им и мертвецов стало мало.

– Как он здесь оказался? – робко спросил парнишка.

– Дверь начала закрываться, надо было чем то подпереть. – пожал плечами Леший.

– Две минуты. – объявил Зима, глядя на таймер. – Косолапый, ты первый.

– А чë я то?

– Самый здоровый. – хохотнул Аркаша.

– Пролезешь ты, пролезем мы. – кивнул Зима.

– Ну пиздец, а если он меня схарчит? Или я застряну? А я знаете ли товар штучный, можно сказать даже уникальный.

– Значит кто-то много ест. – удачно спародировал Аркаша фразу из советского мультика.

Мы с Зимой подсадили его на тушу монстра, тот дрожал и шипел.

Косолапый брезгливо карабкался на верх, туда, где лил дождь. Он медленно вставал то на торчащую руку, то на ногу. Стараясь не попасться, в вечно клацающие челюсти.

Напоследок он даже стукнул монстра в глаз, и с трудом вылез наружу, подминая под собой хитиновое тело.

Леший бесшумно воткнул нож куда-то в район живота монстра, и тот затих.

– А раньше чего не убил?

– Надеялся он этому придурку хоть руку отгрызëт, а нет. – с ноткой сожаления ответил он, и полез по уже мëрвому, а значит спокойному телу.

Мы помогли забраться парнишке, я за ним.

Как только мы выбрались, землю под ногами сильно тряхнуло. А двери наконец сомкнулись, разорвав монстра на две части. Потянуло смрадом и гнилью, которая заполнила мои ноздри. Я закашлялся, и меня затопила волна отвращения. Смерть этого существа не приносила радости, она лишь подчеркивала, насколько далеко мы зашли в этом безумии.

– Всë, поехали. – бросил Зима, и зашагал к спрятанному, неподалёку уралу. – С остальными встретимся позже.

Зима шëл впереди, а потому первым увидел неладное.

Он замер и махнул нам рукой. Мы рассредоточились по периметру. Косолапый и Хищник в момент оказались с правой стороны вертолëта, что ждал нас, пряча за собой машину. Я перекатом занял позицию слева, приседая на корточки.

Из вертолëта вышел человек в бронекостюме и маске. Он что-то сказал в рацию и люди за его спиной залезли в вертолëт, но я был уверен, они по-прежнему держали на мушке каждого. Мужчина стянул маску с лица. Молодой, но уже седой парень медленно помахал Зиме.

Я пригляделся и узнал в нëм Хилого. Того запуганного парнишку, что в итоге стал полковником и главой всей базы.

Того, кто назначил награду за наши головы.

Ровно через мгновение прогремел выстрел, и он упал лицом в сырую землю.

Косолапый

Я первым нажал на спусковой крючок, как только Хилый поднял руку.

Спустя мгновение на меня посыпался обжигающий дождь из пуль. Его свора тут же высыпалась из вертолëта, ведя обстрел.

Парнишка, который выбрался из бункера вместе с нами, умер почти сразу. Пуля влетела чётко в лоб, застревая в черепе. Он рухнул, как подкошенный, а никто из нас даже не знал его имени.

Я лежал на земле, не сдавая позиций. Кто-то начал глушить их сзади, не давая им окружить меня.

– Аркаша. – прошептал я одними губами и улыбнулся. – Хорош сопляк.

Я уже достал гранату, надеясь подорвать побольше вояк, вместе с собой.

Тут, они как по команде замерли, и уставились на лежащего на земле Хилого.

– Все перешли на общую волну, бегом. – прошипел голос Зимы в наушник.

– Я жив. – прозвучал слабый голос, а после стон. – Медика сюда.

– Дак нет медика, Пушкина эти твари положили.

– Во-первых, Пушкина положил Жорж Дантес, во-вторых, я медик. – тихо проговорил Люба.

Я улыбнулся, увидев озадаченность на лицах врагов без масок.

Хилый кажется кивнул, и вояки с большой неохотой убрали оружие.

Я встал с мокрой травы, Аркаша уже стоял рядом. Невидимка чëртов, меня всегда раздражало и одновременно восхищало когда он так бесшумно подкрадывался.

Зима встал за спиной Любы, пока тот, стягивал бронежилет с Хилого.

– Тащите его в вертолëт, не видно ничего. – всë так-же по внутренней линии прозвучал голос Любы.

Дождь нещадно поливал нас, но мы с Аркашей и парочкой военных стояли на улице.

– Холодно, сука. – я от души сплюнул на землю.

– А ты побегай, жирок растряси хоть, боров. – едко прошипел наушник, голосом Аркаши.

Я не слышал смеха, но знал, военные сейчас хохочут надо мной.

– Ты у меня сейчас побегаешь, сопля зелëная. – я выстрелил ему под ноги. – Нет, ты у меня сейчас станцуешь!

Пару выстрелов и вот наш шутник уже весело скачет от меня галопом вокруг вертолëта.

– И не жалко тебе боезапас? Животину стрелять нечем будем. Что жрать будешь? – не унимался он. – Не дай Бог похудеешь!

– Я тебя сейчас свинцом накормлю, козявка!

На очередном повороте я подскользнулся и шлëпнулся в грязь. Тогда Аркаша развернулся и помчался с автоматом на меня. Я встрепенулся и вскочил на ноги, тогда уже танцевал и скакал я.

Вот вроде знаешь, что в тебя не выстрелит, но сердце, не унимаясь, колотилось в груди. И нет, ни от страха, от щемящего восторга.

Мы бегали вокруг вертолëта, под ливнем, поскальзываясь, падая и пугая друг друга.

Выпустив в сырую землю все пули, и пробежав кругов тридцать, мы вновь замерли на месте.

Я громко сопел, пытаясь совладать с дыханием. Нога немного ныла, но не критично.

– Согрелся, старичок? – весело проговорил парень мне в самое ухо, хлопая по спине.

Я кивнул, широко улыбаясь. Бок сильно кололо, а ноги тряслись от усталости.

Я тут же сделал вид, что зол и рявкнул.