– Ты живëшь напротив? Думал, переселят в общие. – это было первое, что сказал я, на протяжении всего пути.

– Честно тебе сказать? Я вообще не помню где ночую, сказали сюда идти, я иду, да и шмотки все мои здесь, и не только мои... – как-то рассеянно закончил он.

– Тебе так и не сказали? – я вдруг от чего разозлился.

– Давай зайдëм. – предложил он.

Дверь тяжело скрипнула, в нос ударил запах табачного дыма. С вентиляцией тут явные проблемы, хотя неудивительно, мы ведь глубоко под землëй. Мол, скажите спасибо, что вообще кислород есть.

– Данил, а чё происходит то? – спросил он тут же. – Что-то произошло, да? Все смотрят на меня так, как будто я ветеран войны без ног.

Я смотрел на него из под полуприкрытых век.

– Ты даже не представляешь, насколько ты сейчас прав.

– Расскажешь?

– Я бы рад, только сам ничего не понимаю. – устало вздохнул я. – Всë ждал, пока ты в сознание придëшь и расскажешь.

– А если в общих чертах?

– Отряд у тебя погиб, почти весь.

– Почти?

– В живых только двое, ты и Антон Михеев с позывным Барыга.

– Тот самый? – на всякие уточнил он.

– Ага.

– А чë я с этим наркотом в отряде забыл?

– Да у вас там вообще одни фрики были. – заржал я и Бык улыбнулся.

– Кто погиб? – спросил он и я перестал улыбаться.

– Степан Чужой, Константин Яровых, Елизавета Павлова и Юлия Бондаренко, а так же пилот Васильев. – отрапортовал я.

Быков тяжело опустился на стул и зажёг сигарету, протянул мне и зажёг вторую.

– Здесь раньше банка стояла, стеклянная такая. – пробормотал он так же рассеянно.

– Зима разбил.

– Гандон. – улыбнулся он и стряхнул прямо на стол.

Я поступил также.

– Что мне делать, Данил?

– Если бы я знал, Юра. – тяжело вздохнул я. – Когда теряешь всë, что у тебя было, тяжело начать заново, но нужно это сделать.

– Ты терял? – спросил он.

Я кивнул.

Он провëл рукой по ëжику тëмных волос.

– Я потерял не всë, у меня ещë есть это. – он закатал рукав и показал мне тату на сгибе локтя. Там был его позывной и точно такое же слово, как и у меня самого.

– Устроишь себе апгрейд, Бык? – ухмыльнулся я, и закатав собственный рукав, поставил локоть на стол. На моей руке красовался позывной Косолапый, на его Бык.

– А то! – басом загоготал он и сжал мою руку своей.

После рукопожатия он улыбнулся и спросил.

– Слушай, а мы с тобой корешами были?

– Были. – соврал я.

Я будто кожей чувствовал, что именно эта ложь ему сейчас необходима, как воздух, просто знать, что не все его друзья погибли.

– Я тут по ящикам немного порылся. – он встал и зашагал к стеллажу. – Во! – продемонстрировал он мне бутылку водки, которую выудил из серой аптечки. – Помянуть надо ребят.

Пили из металлических кружек. Сначала поминали, потом травили анекдоты, потом помню, плакали.

– Костика жалко пиздец, такой смешной был. – всхлипнул он.

– Но бесячий, жуть. – еле улыбнулся я. – А Родной, вот Родной человеком был, не то что эта сука, Зима.

– За парней.

Чокнулись так, что содержимое кружек, щедро окатило нас обоих.

Несколько раз грабили повариху в столовой, но из жалости к Юркиной амнезии, она поклялась молчать и сунула банку солений. Подглядывали за бабами в душевой. Громко смеялись и даже несколько раз пытались подраться с вояками. Нас терпеливо уводили обратно в комнату второго отряда. Грозились Станиславом Сергеевичем. Я кажется послал кого-то, а мой лучший друг даже снял штаны и проиллюстрировал куда именно я их посылаю. Такой наглости уже терпеть никто не стал и в Юркину ногу выстрелили холостыми. Я тоже терпеть не стал и даже выхватил нож. На удивление, сам Юра начал меня успокаивать и отвëл обратно в комнату.

– Не, ну а чë они?!– предъявил я.

– Дак они же тупые. – объяснил мне мой друг, постукивая себя по лбу. – Сиди, я сам открою.

– А мы?

– А тупые будут снимать штаны, чтобы другие поняли куда их посылают?

– Нет. – уверенно ответил я.

– Ну вот! – хлопнул в ладоши Юрка.– Наливай!

Уже под вечер, в полном ауте, мы допили не пойми откуда, взявшийся самогон, хотя я был уверен, что это никакой не самогон, а самый настоящий, медицинский спирт из лазарета.

– Медицинский, значит полезный! – заверил меня кореш, с его железной логикой было трудно не согласиться.

Когда я наконец собрался с силами и мыслями, я встал, направившись в свою комнату.

– Ты это... Ик... Заходи... Ик... – мне показалось, что он слишком громко икал.

Я прижал палец к своим губам.

– Тсс... Не ори!

Он громко заржал и крепко обнявшись на прощание, я пошёл спать.

Через некоторое время, обнаружил себя лежащим в коридоре. Кто-то светил мне в глаза фонариком.

– Чë с ним? – послышался голос Напалма где-то далеко.

– В говно. – коротко ответил медик.

Я всë ещë не мог сфокусировать взгляд, мешали фиолетовые пятна. Совсем близко, слышался чей-то храп. Бычара дремлет, подумал я и улыбнулся. Меня кажется взяли под руки, я пытался помочь, но ноги безуспешно шаркали по бетону.

– Алкаш ебучий. – послышался голос Мямли. – Хоть бы нас угостил, паскуда.

– Я с братом пил! – зарычал я, пока меня укладывали на койку.

– Все вы братья, алкоголики. – засмеялся Рыжий.

Хотелось устроить драку, сил подняться не было и я, предварительно наблевав на пол, сладко заснул.

– Сука! – послышались десятки, нет, сотни голосов одновременно, но какое мне до них дело?

Напалм

Денис проспал до обеда, а когда наконец проснулся и поднялся с кровати, я ахнул. Его красивое, но злое лицо искажали кровоподтëки, синяки и припухлости.

Кроме меня и Ромки, в комнате так же находился Серëжа Рыжий. Он прыснул от смеха в кулак и произнëс.

– Доброе утро, Сеньор Помидор.

– Чë? – не понял его Денис.

Тогда Рыжий заржал и указал пальцем на своë лицо.

– Сам то когда в последний раз в зеркало смотрелся?! – огрызнулся Денис.

– А ты? – продолжил гадко смеяться Рыжий.

Тогда Денис поднялся, и скривившись, схватился за рëбра. Затем доковылял до душевой.

– Да ëб вашу мать! – заорал тот. – Пиздец, я как жив то остался?

– А ты им живой нужен, живой и уродливый. – продолжал веселиться Рыжий.

– У меня то хоть пройдет, а ты с такой рожей навсегда останешься. – прошипел Денис и снова улëгся на кровать

– Зато у меня в штанах побольше.

На это он ничего не ответил, видать и вправду побольше.

– Остальные где? – спустя некоторое время спросил он.

– Данил на учебе, сегодня какой-то экзамен или что-то вроде того. – ответил я. – Любомир в лазарете с Димой.

– Понятно. Как вернутся, толкните меня, поговорить нужно будет.

– Хорошо.

Любомир с Димой вернулись через час. Данила до сих пор не было, хотя часы показывали полночь.

– Вот вы мне по-человечески объясните, вы чего постоянно пропадаете? – недовольно бубнил Денис себе под нос, пока расхаживал по комнате. – Как трое поросят, ей-богу!

– Десять негритят. – сказал Люба.

– Чë?

– Десять негритят пропадали, а не поросята, они прятались от волка и...

– Ой, заткнись.

Мы лишь пожали плечами.

Ещё через два часа за дверью что-то грохнуло. Я встал и включил свет.

– Чë там? – спросил Ромка.

– Будто упало чего.

Приоткрыв дверь, нам открылась интересная картина.

Дверь напротив была распахнута настежь, Юра Быков громко сопел, лёжа на нижней койке. На полу в коридоре валялся Данил.

– Чë с ним? – спросил я.

– В говно. – ответил мне Любомир и я облегчённо выдохнул.

Мы молча кивнули друг другу и подхватив его под руки, потащили на кровать.

– Алкаш ебучий. – бросил Ромка, увидев состояние Данила. – Хоть бы нас угостил, паскуда.

– Я с братом пил! – заорал Данил и я вздрогнул.

– Все вы братья, алкоголики. – рассмеялся Серёжа.