Что-то, скажет тоже. Впрочем, спасибо, что не пуля в черепе.

Косолапый

Дела в первом отряде обстояли хуже некуда. Новость о том, что в обозримом будущем всем будет заправлять Хилый, смешила и пугала одновременно. Ну какой из этого доходяги глава? Да кому вообще это в голову пришло? А Зима отчего-то довольный ходит, зубы вечно скалит. Хилый же наоборот, мрачнее тучи. Мямля теперь его сторонится, а Напалму и дела нет до всего этого, у него и самого проблем по горло. Поэтому, когда Зима предложил отправиться до Тихого места проведать Любомира, я был всеми руками за.

До Хомутовки полтора дня пути пешком. Вояки немного подбросили меня, но большую часть дороги я топал на своих двоих. Шёл напрямик через лес, как вдруг замер. Достал карту, сверился. На карте лес, и никаких населённых пунктов. Но вот же они, строения, прямо передо мной. Либо я заблудился, либо картографы ошиблись. Я охотно верил второму варианту. В любом случае, топать мне через неё.

Деревня эта, скорее всего, и до конца света была в упадке. Старые, покосившиеся домики смотрели на меня чёрными провалами окон. Лес был смешанным: берёзки, ели, да и различные кустарники. Если поискать, наверное, уже и ягоды пошли. Эх, сейчас бы малинки дикой или черники.

Я краем глаза уловил движение справа и тихо, но не особо скрываясь, пошёл туда.

Трава была примерно по колено, и я вдруг подумал, а что если растяжка или мина? Потому внимательно смотрел под ноги и шёл достаточно медленно. Движение повторилось, но уже впереди, я поднял голову и сделал неосторожный шаг. Что-то щёлкнуло, и мою правую ногу ужалила жгучая боль. Я заорал благим матом и повалился на спину. Боль застилала глаза, я кричал и ударял руками землю.

– Ааа!… Сука!… Больно!

Капкан.

Огромный капкан вгрызся своими металлическими зубами в мою голень. Мне даже казалось, что он рычит, или рычал я сам? Спустя несколько секунд, когда я в очередной раз дёрнулся, вдруг что-то звякнуло. Толстая цепь тянулась от капкана куда-то в кусты. Моё сердце сильно забилось, я боялся, что кто-то сейчас дёрнет меня и затащит в кусты.

Однако, никто не дёргал.

Крови было много, она липким киселём текла из-под металла. Возможно, артерия, тогда мне точно конец.

– Тихо, ты их приманиваешь, – вдруг услышал я тонкий голосок.

Девчонка что ли?

Ребёнок в свитере, который ему явно не по размеру, вынырнул из-за кустов и сел рядом с моей ногой.

– Тихо говорю! – уже настойчивее проговорил пацан.

Я на секунду даже забыл о боли и лишь удивлённо смотрел на него. Маленький мальчик, на вид лет двенадцать, не больше. Светлые волосы, большие зелёные глаза.

– Ты откуда, пацан? – спросил не совсем внятно я.

– Откуда-откуда, от верблюда, – фыркнул он. – Тут дед мой нужен, я не смогу медвежий снять, только если вместе с ногой.

– Деда зови! – заорал я. Мальчишка вскочил и побежал.

Я закрыл глаза, пытаясь успокоиться и сосредоточиться на чём-то другом, но боль была невыносимой. Каждый раз, когда я шевелил ногой, капкан ещё сильнее вгрызался в мою плоть.

Вскоре из леса раздался треск веток. Я весь сжался в комок, нащупывая автомат, который выронил.

К счастью, из-за деревьев появился старик. Лицо его было обветренным и морщинистым. Да и весь он был сморщенным, как сухофрукт из компота. На вид ему меньше ста лет не дашь. Он подошёл ко мне и, склонившись над капканом, сухо и злобно произнёс:

– И что вам всем не имётся, что вы здесь шастаете?

– У меня нога… — произнёс я сквозь зубы, с трудом дыша.

– Вижу, что нога, – прошамкал дед. – У меня тоже, поди не лапы.

– Ты сможешь его снять? – не удержался я.

– А ты думаешь, что ты первый идиот, который мне ловушку попортил? – так же злобно ответил дед. – Аркаша, тащи топор.

– Зачем топор? Не надо топор! – чуть ли не визжал я.

– Хавальник закрой! – рявкнул дед и зажал мне рот рукой. – Шутки я шучу.

Вот оклемаюсь и ноги ему сломаю. Юморист, сука.

– Платок ему в рот засунь, – сказал он внуку.

Тот проворно запихал мне в рот вонючую тряпку.

Старик принялся за дело. Он аккуратно раздвинул прутья и начал ослаблять пружину.

Сердце бешено колотилось в груди. Я, несмотря на боль, пытался не шевелиться.

– Сейчас, – тихо произнёс он, и в следующую секунду капкан щёлкнул, освобождая мою ногу.

Я вздохнул и застонал. Боль всё ещё была невыносимой. Дед проворно перевязал мою рану.

– Аркаша, сбегай за водой.

– Ага, ща, – бросил пацан и умчался.

– И куда ты, милок, путь держишь? – дед закурил две самокрутки, одну заботливо протянул мне. – Смотрю не ободранный, и форма свежая.

Я выплюнул тряпку и зажал её в руке. Глубоко затянулся.

– В Хомутовку, – на выдохе произнёс я.

– Добро пожаловать, вот она, – дед указал пальцем на покосившуюся табличку.

И тут я понял, что всё же заблудился.

– А поселение-то где?

– Ааа… – протянул дед. – К безбожникам шёл. Ну, видать, леший уберёг, раз не дошёл.

– У меня друг там.

Мальчик вернулся с небольшой деревянной чашкой, наполненной водой. Я жадно опустошил её.

– Твой друг либо мёртв, либо в секте ихней. А это, считай, одно и то же. Не возвращаются люди оттудова, дурное место.

Ни Зима, ни Рыжий мне, конечно же, об этом не сказали. Вот же уроды, вернусь, ебучку набью каждому. В небольшой походик сходи, Любу проверь, тьфу ты, мрази.

– Полежи пока, я до избушки и обратно, лекарство принесу.

Дед кивнул внуку, и тот присел рядом со мной.

– А ты военный? – с интересом спросил пацан.

– Ну, вроде как.

– Мой папа тоже военный, – с гордостью произнёс Аркаша.

– Поздравляю, – буркнул я.

– А почему ты один? Где твои напарники?

Я молчал.

– Настоящий? – мальчик тыкал пальцем в мой автомат.

– Настоящий, – кивнул я.

– А пальнуть можно?

– Я тебе дам пальнуть, сопля ещё зелёная.

Пацан скрестил руки и показательно отвернулся.

– На, можешь подержать, – разрешил я, предварительно отщёлкнув магазин.

Пацан тут же просиял и схватил калаш.

– Тяжёлый, – с восторгом протянул он.

– А то, хочешь, я тебе бронежилет свой дам померить? Шестнадцать килограммов.

– Хочу, – тут же просиял парнишка.

– Попозже, – наобещал я.

Тут уже и дед вернулся с поясной сумкой и недобро уставился на меня. Однако ничего не сказал.

Из сумки он вынул полиэтиленовый пакет с какой-то зелёной дрянью. Развязал повязку на моей ноге и щедро размазал зеленушку по всей ране.

Боль пришла с удвоенной силой. Да у меня будто кровь вскипела.

– Тихо, тихо, сынок, сейчас попустит, – шептал дед.

Мне в это мало верилось, но вскоре боль и вправду утихла.

– Ты чё? Колдун?

– Знахарь, – хмыкнул дед. – Вставай, здесь опасно.

Дед с Аркашей не без труда, но всё же подняли меня.

– Ну ты и кабанина, конечно, – крякнул дед. – На чём вымахал-то? На комбикорме, поди?

– Дрожжи в детстве ел и у батареи спал, – огрызнулся я.

До избушки деда добирались минут двадцать.

После меня напоили горьким варевом, положили на кровать, и я наконец заснул.

Спал, как говорится, без задних ног. Когда очухался, даже не осознал сначала, где я нахожусь. Нога всё ещё болела, но уже не так сильно. Я бы сказал, еле-еле ныла.

– Проснулась, красна девица? – едко прошипел дед.

– Воды, – хрипло попросил я.

Пить хотелось немыслимо, даже язык к нëбу прилип.

Дед протянул мне деревянную чашу.

Я выпил и закашлялся. Во рту стоял вкус, ну как бы объяснить, подгнившей листвы с опилками.

– Пей, – сурово бросил он.

Я с трудом проглотил жидкий, вонючий комок.

– Молодец, – кивнул он и на этот раз наполнил чашу водой.

Она была ледяной и ужасно вкусной. Родниковая. Лет сто такой не пил. В последний раз у бабки в деревне.

– Сколько времени прошло?

– Двое суток почти.