С Ни-р'ен тем временем стянули до пояса тунику, обнажив спину, и палач нехотя развернул тонкий кнут, тщательно проведя пальцами по упругому хлысту. Крепко сцепив жвала человекохищник с болью наблюдал, как бич стремительно взлетел в воздух и красной молнией прошёлся по спине девушки, вырвав из её груди сдержанный крик. Ни-р'ен закусила губу, чтобы больше не проронить ни звука, а в её золотых глазах, устремлённых на Старейшину, вспыхнула жгучая ненависть. Новый удар заставил её болезненно вздрогнуть, но в этот раз она не закричала, лишь крепче стиснув зубы. Во рту появился неприятный металлический привкус, самка прокусила губу, даже этого не заметив. Снова удар жёстким свистом резанул по ушам и огнём прошёлся по спине уманки. На серый песок, что не так давно орошала зелёная кровь человекохищника, тяжело упали тёплые алые капли.

Орлан мог выдержать любую боль, но смотреть, как на его глазах истязали самое близкое существо, было просто невыносимым. Но он даже пальцем не мог шелохнуть от парализующего действия введённого в его тело препарата. Спецназовец с трудом дождался, когда экзекуция самочки наконец завершилась. Двое воинов отстегнули её оковы, и Ни-р'ен в бессилии сползла по столбу. Ноги её отказывались держать. Конвоирам пришлось подхватить девушку под мышки и утянуть с арены под сопровождением пылавшего болью яростного взгляда человекохищника. Омо-Т'ар даже не повернул головы в сторону наказуемой. Его холодный взор остановился на старшем помощнике.

— Р'ур-Икст, ты следующий. — Старейшина кивнул на место казни.

В глазах старпома промелькнуло удивление, которое мгновенно сменилось презрением. Он молча отстегнул оружие и отдал его второму заместителю, затем, так и не сказав ни слова, направился вниз к арене, на ходу расстёгивая броню. Р'ур-Икст встал к столбу, возле которого ещё не просохли красные капли крови уманки. Однако, когда его руки хотели приковать к колонне, он коротко оскалился на воинов.

— Я не сбегу.

Яутжа послушно отступили, но неожиданно чья-то рука всё же защёлкнула на запястьях Р'ур-Икста оковы.

— Порядок должен быть везде, — проворчал голос Старейшины. — А заместитель лидера клана обязан представлять его пример для всех, а не устраивать самовольство в моё отсутствие.

Омо-Т'ар забрал у палача кнут и демонстративно проверил его крепкий хлыст, на котором виднелись следы крови Ни-р'ен.

— Дай другое оружие, — приказал он воину. — А то, чего доброго, наш доблестный старпом заразится умановской кровью и тоже мутирует в мягкотелую дичь. Хотя, его сердце уже претерпело изменения, отвратительно размягчившись. Это непростительно для воина!

— Непростительно третировать самку и мстить ей за отказ, — тихо проворчал Р'ур-Икст. Омо-Т'ар недовольно заёрзал жвалами, но ничего не ответил.

Палач протянул Старейшине новый кнут, и лидер клана лично приступил к наказанию своего заместителя. Р'ур-Икст молча терпел тяжёлые удары Старейшины, которые длинными лоскутами снимали с него кожу, превращая песок под ногами в невообразимое месиво. Орлан в оцепенении следил за жестокой экзекуцией. Между собой яутжа не более милосердны, чем с врагами. За малейшую провинность следует невероятно суровое наказание. Что ж, если человекохищник не найдёт способ вернуться в прежнее тело, то его ждёт весьма весёлая жизнь среди жестоких инопланетян.

Закончив истязать своего старпома, Омо-Т'ар отбросил кнут в руку палача и обратил внимание к человекохищнику. Орлан напрягся, приготовившись получить свою долю «любезностей» от Старейшины.

— Отведите яутжеумана в его каюту и заприте его там.

Жвала спецназовца на секунду отвисли от неожиданности, но он тут же их презрительно подтянул.

— Разве меня не накажут? — фыркнул Орлан.

— Так ты же у нас невиновен. Каюты своей не покидал, за самкой не бегал. Скорее ты – жертва, — хмыкнул Старейшина, и вслед ему из зала вторили короткие смешки. Однако, вопреки ожиданиям, их было немного. Основная масса воинов клана сохраняла полное молчание, за холодной невозмутимостью пряча неодобрение. Но недовольства своего никто не выразил.

— Запомни, я не стану тебя больше наказывать. Теперь за любую совершённую тобой провинность будет отвечать твой питомец, — зло прошипел Омо-Т'ар и коротко рявкнул конвоирам: — Уведите его!

Двое крепких яутжа взяли нетвёрдо стоявшего на ногах Орлана за руки и почти волоком утянули его из зала.

Уже прибыв обратно в свою каюту, Орлан наконец-то вновь обрёл способность двигаться и первым же делом ввалил не успевшему отскочить конвоиру кулаком по шее. Тот вылетел в коридор, но второй успел закрыть двери перед самыми жвалами человекохищника и блокировать замок специальным ключом. Орлан с яростным рёвом набросился на крепкую плиту, но та оказалась непоколебимой, как гранитный монолит. Человеческая душа спецназовца изнывала от боли, а тело яутжа, подчиняясь чувствам, металось в безысходной ярости.

Разбив руки в кровь, человекохищник наконец-то оставил в покое двери, чувствуя, как собственная беспомощность разрывала разум на части. Его слабость стоила Ни-р'ен жестокого наказания. Орлан не думал, что Старейшина на такое пойдёт. Он забыл, что тот всего лишь представлял из себя жестокого инопланетянина, Хищника, в полном смысле этого слова. Теперь Орлану становилось понятно, почему юная самочка не желала быть избранницей Старейшины. Её чуткая натура подсознательно улавливала циничную сущность Омо-Т'ара, в которой преобладал холодный расчёт и не было ни капли жалости. Тот же Р'ур-Икст, хоть и яутжа, но представлял собой совсем другую личность. Скорее всего, он знал, что его ожидало в случае разоблачения, и осознанно пошёл навстречу желаниям глупой самочки. Или же Орлан чего-то не понимал?..

Мысли человекохищника отвлёк шелест открывшихся дверей, и на пороге появился Зел-Н'ар. Прежде чем тот успел раскрыть мандибулы, по ним с размаха прошёлся кулак спецназовца. Яутжа с трудом увернулся от второго выпада и жёстким приёмом перехватил руку Орлана.

— Да успокойся ты… Я всего лишь хотел сказать… — Слова Зел-Н'ара прервал новый удар, отбросивший его к противоположной стене. Орлан с яростным рёвом рванулся к противнику, намереваясь расправиться с ним.

— С Ни-р'ен всё будет в порядке! — успел прострекотать яутжа, и его поспешные слова заставили спецназовца остановиться. Тяжело дыша от клокотавшего в нём гнева, Орлан прорычал:

— Как ты посмел к ней прикоснуться!

— Я должен был выполнить приказ Старейшины. Но он не в курсе, что кнут был смазан обезболивающим. Ни-р'ен ничего не почувствовала. Почти ничего. Сейчас она в медотсеке и ей уже оказали помощь. Через пару дней твоя уманка будет здорова. — Палач расслабленно вздохнул, видя, что Орлан успокоился. — Р'ур-Иксту досталось больше. Ему пришлось использовать для восстановления суперрегенерант, так как на нём живого места не было.

— Как Старейшина обо всём мог узнать?..

— Что Ни-р'ен ночевала в твоей каюте? Хф-ф, так об этом уже с утра почти весь клан знал. Вопрос в том, кто донёс обо всём Омо-Т'ару, и он внезапно прервал свою поездку, вернувшись на день раньше.

— Может, Ф'ратар? — предположил человекохищник.

— Вполне возможно, — согласился Зел-Н'ар. — Его каюта недалеко от твоей, а малёк он едкий.

Орлан промолчал, мысленно согласившись с этим предположением. Поддавшись искушению, он забыл, где находится. А как известно, и у стен есть уши.

Зел-Н'ар пошевелил рукой мандибулу, недовольно заметив:

— Кстати, ты мне жвало сломал.

— Заживёт, — фыркнул Орлан, нервно меряя пол каюты. — Не думал, что ваш лидер такой жестокий с самками. Ладно, я понимаю, воины клана или неприятели. Но ведь Ни-р'ен же…

— На него это действительно не похоже. Яутжа не трогают самок. Просто Ни-р'ен для Омо-Т'ара, как челюсть жёсткотелого, застрявшая в голове. — Палач постучал когтем по черепу.

— Да ваш Старейшина сумасшедший.

Зел-Н'ар пожал плечами.