– Я же говорил, – бросил Хилый, а Костик ему дружелюбно улыбнулся.

– Ну зато я быстрее.

И не успев спросить у друга, что это значит, тренер объявил.

– Спарринг два на два.

Зима и огромный парень по прозвищу Косолапый шагнули вперёд. Я сглотнул и потянул за собой Барыгу.

За моей спиной тут же поднялся возмущённый гомон.

Я лишь дëрнул щекой. Ну не хотел я еë ставить. Червячок сомнения всë же копошился в моей груди, будто это всё не просто так, и тренировка совсем не тренировка. Будто они всё знают и просто хотят удостовериться.

Я был уверен, что Зима будет моим партнёром, а Косолапый точно еë поломает. Будь она хоть трижды мастером спорта.

Барыгу же мне было не сильно жалко.

– Я не пойду, – прошипел он. – Я не хочу и не буду.

– Буду не буду, ты чё ахуел? – в тон ему, по-змеиному шипел я. – Я сказал, будешь.

Первый бой, как и ожидалось, я и Зима. Денис немного разукрасил моё лицо, но ничего серьёзного. Ещё жалеет меня, паскуда.

Со второй парой дела обстояли ещё хуже. Барыга был бледен и жалок, и уже спустя минуту упал без чувств. Нет, его не били, даже не успели. Данил Хвостов, с позывным Косолапый, улыбнулся нашему доходяге, и тот потерял сознание от ужаса.

Здраво рассудив, что толку от Барыги чуть меньше чем нихуя, я закричал не своим голосом.

– Замена! Бондаренко вперëд!

Николаевич терпеливо кивнул.

На фоне Косолапого она выглядела совсем крошечной, едва доставая ему до груди.

– Перчатки снять!

Юля посмотрела на меня, я кивнул.

Зима не сводил глаз с еë рук, она будто почувствовала это, и потому стала ещё быстрее наматывать бинты. Я, не веря своим глазам, уставился на неë. Зима выглядел удивлённым не меньше меня. Еë руки полностью зажили.

– А я был уверен, что вы еë на бои водите, – нагло, но как-то растерянно заявил он, приблизившись ко мне. – Даже жертву нашëл. Птичку певчую в лазарете.

Я с такой силой дëрнул рукав, что почувствовал, как швы разорвались на моëм правом плече.

Он улыбнулся.

– Тебе может помощь нормального главы нужна?

– Ну, если у тебя есть навыки шитья, – пытаясь подражать манере Костика, ответил я.

Он раздраженно дëрнулся в мою сторону и вернулся к своим.

Но пугало меня совсем не то, что он обо всём догадался, а то, что раны Юли уж слишком быстро затягиваются. Я видел разбитые кулаки, и знаю, как они должны выглядеть спустя пару дней, еë же выглядели уже как новенькие. Или еë пулевое ранение, дак там вообще только розовое пятнышко осталось. Надо будет спросить у неë, что она сама об этом думает.

Я уже десять раз пожалел о том, что не дал Барыгу хотя бы попинать.

Косолапый мерзко облизал губы и сделал выпад. Кажется, он хотел поймать еë в объятия и раздавить.

Юля хищно улыбнулась и резко присела, ударяя ему в живот и в печень.

Тот болезненно скривился и ударил коленом ей в лицо. Её голова дëрнулась назад, брызнула кровь, а мне стало по-настоящему страшно.

Еë глаза, мутные от гнева, следили за каждым его движением.

Его удары были размашистыми и смазанными, она ловко уклонялась от каждого, уходила то влево, то вправо. Наконец, он снова попробовал сжать еë в объятиях, она отпрянула, развернулась и нанесла быстрый удар локтем ему в челюсть. Тот сделал шаг назад, мотая головой. Она, не теряя ни минуты, ударила в живот. Косолапый согнулся, Молния несколько раз ударила коленом ему в лицо, держа парня за затылок. Он попытался выпрямиться. Спустя серию ужасающих и наверняка очень болезненных хуков и джебов он упал на мат. Она не собиралась так просто останавливаться и села ему на грудь. Николаевич весь покраснел, дуя в свой свисток. От стены отделились двое вояк. Я бросился к ней вместе с Зимой. Мы подхватили еë с обеих сторон и одновременно подняли в воздух.

– Пусти, – нездешним голосом прорычала она, цепляясь за шею Косолапого.

Я уже хотел доставать пистолет, когда Зима заорал ей прямо в ухо.

– Юля!

Пелена с еë глаз тут же спала, и она уставилась на Зимина. Тот тоже удивлённо разглядывал её.

– Каждому отряду по баллу и унесите это, – махнул рукой Николаевич на Косолапого.

Вояки, что до этого стояли за нашими спинами, подхватили не маленькое тело Косолапого и потащили в сторону лазарета, волоча ноги.

Дальше мы проверяли наших связистов на профпригодность, Мямля одержал уверенную победу. Он шутливо поклонился перед Лизой, она же фыркнула и вернулась к нам.

По медицинской части была только теория, мы слава Богу выиграли. Хотя вряд ли честно. У нас был только Барыга, который, когда очухался, приоткрыл один глаз и первым делом удостоверился, ушёл ли Косолапый. У них же был квалифицированный специалист. Люба, так звали их медика, был то ли военным врачом, то ли хирургом. Не знаю точно, зато знаю, что он поддался. Актёр из него был никудышный, на поставленный вопрос он долго хмурился, а затем мотал головой, мол не знаю.

Да что вообще здесь происходит? Сначала щемят, потом поддаются.

– Да ты оказывается не только наркоту варить можешь, – оригинально похвалил нашего медика Костик.

– Иди нахуй, – огрызнулся тот, однако совсем не скрывая улыбки.

На этом импровизированное соревнование закончилось победой первого.

На удивление никто не был расстроен и даже наоборот. Обстановка немного разрядилась. Костик уже вовсю рассказывал всякие непотребства, Лиза смеялась, Барыга высокомерно молчал. Юлька с разбитыми губами сияла от счастья. Интересно, а через сколько они у неë заживут?

Уже когда мы громко ржали и шли по коридору, первый отряд в полном составе окликнул нас и быстро нагнал.

Будут бить, отчего-то сразу понял я.

– Хорошо лажаете, бездари, – нагло ухмыльнулся Мямля.

– Передайте Косолапому, что мы желаем ему скорейшего выздоровления, – ласково прощебетал Костик. – И кстати, на хуй – это туда. – он указал пальцем налево.

Рыжий так сильно ударил его в живот, что Костя, лëжа на полу, заорал дурным голосом.

– Врача!

– Сделаешь так ещё раз, быстро сдохнешь, – прорычала Юля.

– А ты ебальник закрой. Помни, с кем разговариваешь, – бесцветно бросил Зима.

Юля от этих слов замерла на месте, сведя брови к переносице.

– Чë застыла? Поняла, кто здесь главный? – глумливо заржал Рыжий.

– Да вот думаю, сломать тебе челюсть или просто зубы выбить, – как можно спокойнее попыталась ответить Юля, но губы дрогнули, на миг оголив клыки. – Или одно другому не мешает?

Костик, лежащий на полу, протянул вверх большой палец.

– Смелая дохуя?! – вскипел Рыжий.

– Базар фильтруй, ебло, – дрожащим от злости голосом произнесла Юля, она медленно сжала и разжала разбитые кулаки.

После, вместе со мной, подняла Костю на ноги. Я был уверен, если кто-то из них скажет хоть что-то оскорбительное, она, не задумываясь, вцепится в глотку. И вряд ли я попытаюсь её остановить.

– Не хочешь в первый отряд? Ты выше их всех на голову, – неожиданно обратился Зима к Юле, смотря при этом мне в глаза. – Ты сдохнешь с ними на следующем же вылете.

– А с вами повешусь, – буркнула она и потащила Костю назад.

Я отчего-то уловил в еë словах неуверенность. Казалось, что она и сама хотела чего-то большего, чем мы могли ей дать. Но то, как она придерживала Костика, развеяло все мои сомнения. Никуда она от нас не денется, к моему большому сожалению. Ведь всё-таки, что-то в ней такое было, что-то злое, не управляемое, и в каком-то смысле даже неправильное. Возможно, я слишком предвзято к ней отношусь, и еë слова действительно ранили меня до глубины души. Но ведь возможно, и я был прав. Что если она сама не понимает, что с ней творится, если она хочет, но не может попросить помощи? Что тогда? Меняет ли это хоть что-то для меня? Мне она не враг, но и не друг. Если попросит, то я помогу, а так, уж извините, бегать ни за кем не собираюсь.

А вот Зима, Зима, сука, опять знает что-то, чего не знаю я. Может быть, мне действительно нужна помощь нормального главы? Я сразу подумал о Полковнике. Если ситуация выйдет из-под контроля, я первым же делом побегу к нему просить помощи.