– Ну, если у тебя есть навыки шитья. – расслабленно бросил он, хотя и заметно нервничая.

Я неосознанно дëрнулся в его сторону, но быстро совладав с собой, зашагал, как ни в чем не бывало к своим.

Перед выступлением Любы, я попросил.

– Поддайся.

– Зачем? – не понял он.

– Пусть думают, что хоть на что-то способны.

– Да вы милосердны, Зимин.

Уже после, нагнав из в коридоре я предложил Бондаренко вступить в первый отряд. Она была мне интересна, по ней сразу видно, боец. Понял я это давно. Ещё тогда, когда она прижала пистолет к моему лбу, защищая своих.

Её слова, до сих пор разносятся эхом в моей голове.

– За выживание? – спросил я.

– За жизнь. – ответила она.

Я протянул руку, проявляя уважение, она пожала её.

Я решил заскочить к Соловью, поболтать по-дружески, разъяснить некоторые моменты. На эту мысль, меня навëл еë бой с Косолапым. Бондаренко почти в лёгкую уделала двухметрового амбала. Рычала словно животное, не слыша нас, и ни собираясь останавливаться. И дело уже было не только в том, чтобы побесить Чужого. Нет, она становится слишком опасной, если людей начала калечить.

Ночью, когда старуха медичка уже крепко спала, я спокойно прошëл в лазарет. На соседних койках спали Косолапый с Быком. Прошёл чуть дальше, в самом конце была ширма, за ней скрывалась дверь. Всё это я узнал от Любомира. Было ясно, Соловьёва намеренно прятали. Опасаясь, что кто-то придёт его добить.

Я бесшумно закрыл за собой дверь и присел на краешек его койки. Выглядел он и вправду плохо. Лицо просто в мясо, обширные гематомы и наверняка множественные переломы. Я даже засмотрелся. Его явно хотели избить до смерти. Уверен, что ни Косолапый, ни я сам, на такое не способны.

Он неожиданно распахнул глаза, я зажал его рот рукой.

– Чирикать начнëшь, закончу то, что не закончила она. – тихо произнëс я. – Договорились?

Он часто закивал.

– К девчонкам приставать любишь? – тыкнул пальцем в небо я. Ну а что? Попытка не пытка.

Тот вдруг сжался в комок и весь сморщился.

– Прости, прости Зима. – застонал он. – Только не убивай, прошу... – он потихоньку начал сползать с кровати, а я встал, пятясь к двери.

Соловей подполз ко мне на коленях и зарыдал.

– Я ж сам ребёнком был, я не хотел, я не понимал. – всхлипывал он. – Только не убивай, умоляю, что хочешь сделаю.

– Ты чë несëшь? – ошарашенно выдавил я. Раздумывая о том, что он скорее всего головой повредился.

– Она была в кладовке. Я не знал, что она умерла, я уходил, она...

Договорить я ему не дал и пнул в лицо.

Картина, что до сих пор снится мне в кошмарах, вновь застыла перед глазами.

Холодное, истерзанное тельце, лежало на рваном тряпье, что недавно было еë одеждой. Полосатый свитер и розовые штанишки были вымазаны кровью. Тонкие, белые ножки раскинуты в стороны. Белокурая головка запрокинута назад, на шее почерневшие следы пальцев. Серые глаза широко распахнуты от боли и ужаса. Слова, что выжжены на сердце.

Герда. Милая моя Герда. Где же ты была так долго? Где же был я сам?

– Мразь. – лишь выплюнул я и бросился вперëд.

Мои руки сомкнулись на его шее. Я давил и давил, пока не услышал хруст. Его тело плясало в агонии ещë несколько секунд, а после он замер. Глаза повылезали из орбит, язык вывалился изо рта. А я не мог разжать пальцы.

– Что произошло в кладовке? – совершенно спокойно спросил Люба, стоящий за моей спиной.

– Он изнасиловал и убил мою сестру. – ледяным голосом ответил я, не оборачиваясь, я пытался запомнить лицо Соловья. Пытаясь заменить ту картину, на эту.

– Тебе стало легче?

– Нисколько. – тихо ответил я и наконец разжал руки.

Уселся на пол, подальше от его тела.

Люба зашагал ко мне и присел рядом.

– Я не спасал тебя.

Я никак не отреагировал на это.

– Я знал, что мальчик заражён, знал и никому не сказал.

– В итоге то спас, получается. – ответил я и он наконец взглянул на меня. – Выстрелить в ребенка, спасая незнакомца, это сильный поступок.

Он прикрыл глаза и продолжил.

– Я уже убивал детей.

Я хмыкнул.

– Они были заражены?

– Да, моя дочь. – по его щекам, неспешно текли слёзы.

– Как её звали?

– Лиза.

– Мою сестру звали Юля. Мы не должны забывать их имена. Не должны забывать, за что мы боремся.

– Ты принял меня в отряд, спасибо тебе, но я не уверен, что смогу так поступать.

– Поступать как, правильно? – сжал зубы я.

Возможно то, что мы делаем, кажется чудовищным, но справедливость за которую мы боремся, по-настоящему прекрасна. Соловей должен был сдохнуть, за то что забрал жизнь маленькой девочки. Дочка Любы должна была погибнуть, чтобы не пострадали остальные. Поэтому мне так важно получить эту власть, с её помощью, я очищу этот мир.

– Не правильно это. – заупрямился Люба.

– От чего же это? Мы монстров и уродов убиваем. Разве это не правильно?

Он вздохнул, не желая продолжать наш спор.

– Пойдем. – я встал и подал ему руку.

– Пойдем, капитан.

Соловей так и остался лежать на полу. Мы же просто закрыли дверь и прикрыли её ширмой.

Когда проходили мимо коек с нашими больными, я окликнул Косолапого.

– Подъём, боец.

Тот никак не отреагировал.

– Я им снотворного вколол. – пожал плечами Люба. – Заебали бегать.

– Подружились что ли?

Люба кивнул.

Интересно. Быков меня никак не раздражал, в отличие от того же Чужого или Ярого. Было даже забавно наблюдать за этой троицей. И не понятно, как они всё же спелись. Но учитывая, с какой завидной регулярностью, на лице Ярого появляются синяки, то проблемы в их взаимоотношениях, всё таки имеются.

– Погоди, а чё с Соловьевым то делать?

Я даже сначала не понял о чём он говорит.

– Ну придёт завтра к нему Лариса Михайловна, а он всё. – начал объяснять Люба. – Мне то, что говорить?

– Говори, не знаю, спал. Умер? Как это умер? Ах, убили? Какая жалость. – попробовал пошутить я.

– Тут, камеры везде. – одними губами произнёс он.

– Знаю. – равнодушно ответил я, мысленно готовясь к разговору с дядюшкой. – Оставь это мне.

– Как скажешь. – ответил он, а когда я уходил, добавил. – И всё-таки, ты больной на голову.

– Тем не менее, я ваш капитан.

Они пока что не знают, к какой великой цели мы стремимся. Но однажды, когда вся власть будет сосредоточена в моих руках. Я изменю этот мир.

Разговор с полковником состоялся уже на следующее утро.

– За что?

Я непринуждённо откинулся на спинку стула и ухмыльнулся.

– Это он тогда твою племяшку убил.

– Так. – протянул Станислав Сергеевич. – Ты в этом уверен?

– Да, он сам признался, если ваши камеры звук записывают, то ты можешь в этом убедиться.

– В этом нет нужды. – покачал головой он. – В первый раз ведь это не ты его?

– Нет, Бондаренко. – спокойно бросил я, прикрывать её я не собирался.

– Значит, всё таки Зверь. – глухо произнёс он, он отчего-то совсем не удивился, что это именно она на него напала.

Мне стало интересно и я придвинулся поближе.

– Что за Зверь.

На удивление, полковник не стал ничего скрывать и начал объяснять.

– Зверь это неофициальное название паразита и его носителей. Вы Бондаренко когда привезли, у неё взяли кровь на анализ. Выяснилось, что у неё в крови полно этой заразы. Уровень адреналина и норадреналина зашкаливает. Мы думаем, что воздушно-капельным путём заразилась, так как никаких укусов или царапин не обнаружили. Девчонка не обращалась, выходит на неё паразит действал как-то иначе.

Я замер в изумлении.

Прямо у нас под носом, всё это время была заражённая, обедала вместе со всеми, тренировалась и ездила на задания. Да они к ней даже охрану никакую не приставили. Ходи, мочи кого хочешь.

– Да не смотри ты так на меня, я можно сказать, сам недавно узнал все детали. Коллеги из столицы поделились. До происшествия с Соловьевым, она каким-то чудом сдерживала Зверя, но тем не менее, рано или поздно он должен был проявиться. – продолжил старик. – Мы собственно по этой причине и запихнули девчонку в отряд.