Женщина кивнула, и в её взгляде мелькнула искра одобрения.

– Правильный выбор, Дёмин. Это только начало. Ты играешь по моим правилам и слушаешь только меня.

– Кто бы сомневался, – буркнул я.

Она внимательно оглядела меня, словно оценивая. В её глазах читалось не только любопытство, но и осторожность. Наконец, взвесив каждое слово, она начала объяснять:

– Мы находимся на пороге новой эры. То, что мы делаем, – это лишь начало. Сагад – это инструмент, который позволит нам переформатировать общество, очистить его от ненужного.

Я горько усмехнулся и всё же нашёл в себе силы перебить эту страшную женщину.

– Очистить? Вы говорите об убийствах, о геноциде. Это не очищение, это безумие.

Она повернулась ко мне всем корпусом, её лицо стало серьёзным.

– Безумие? Возможно. Но разве не безумие позволяет человечеству саморазрушаться? Мы не можем ждать, когда всё канет в небытие окончательно. Мы выбираем альтернативу, даже если она жестока.

– Но какие у вас, или, наверное, уже у нас планы? Как вы собираетесь управлять этим «новым миром»?

– Мы создадим систему, – сказала она, поднимая палец, как будто объясняя сложную концепцию. – Систему, в которой будет контролироваться не только численность населения, но и его потребности. Создадим собственные правила, которые будут соблюдаться. И Сагад, наша карающая рука, поможет в этом.

– Но как вы будете контролировать людей? Они не примут это так просто, – заметил я, пытаясь найти слабое место в её логике.

– Мы не станем контролировать их силой, – ответила она с ухмылкой. – Пока что. Мы будем контролировать их желания. У людей есть потребности, и мы просто предложим им решения. Они сами позволят нам управлять собой.

Я задумался над её словами. В них действительно была истина, ведь сейчас дай людям хотя бы призрачный шанс на нормальную жизнь, и они пойдут за тобой.

– Вы собираетесь наобещать им с три короба? А потом что делать будете, когда люди начнут требовать положенное? Начнёте угрожать и запугивать?

– Страх – это мощный инструмент, – согласилась женщина, пропустив мимо ушей всё остальное. – Но также важны надежда и обещание лучшего будущего. Мы станем теми, кто даст людям шанс на выживание. И когда они поймут, что это единственный выход, никто не станет задавать вопросы. Больше не будет либерализма или демократии. Мы объединим человечество и построим единую империю.

А ведь где-то я уже это слышал. Если эта дура очкастая сейчас ещё и римский салют кинет, я, скорее всего, ёбнусь окончательно.

– Вы чё, типо нацики?

Ольга Сергеевна вся побагровела от злости и хлопнула по столу ладонью.

– Молчать! – её голос пронёсся раскатом грома, но я даже бровью не повёл.

– Энтшульдигунг, – произнёс я на ломаном немецком, еле скрывая улыбку.

– Веселись сколько влезет, Дёмин, – мрачно ответила она и, скрепив руки в замок, уставилась на меня. – Вот только ничего смешного в этом нет.

– Это как посмотреть.

– Вскоре ты осознаешь, что это единственный исход.

А мне отчего-то захотелось её ударить, разбить это кукольное лицо в кровь. Чтобы стереть эту ухмылку, чтобы она осознала, что они натворили.

– А что, если кто-то восстанет против вас? – я резко подался вперёд.

Она широко улыбнулась хищной улыбкой.

– Мы уже предусмотрели это. Сагад будет готов. Он станет не просто инструментом, а символом нашей мощи

Вот и свастика подъехала, правда, в лице моего знакомого. Я устало прикрыл глаза и сел на место. Я оказался в самом центре чего-то грандиозного и ужасного. И теперь у меня был выбор: либо поддаться этому, либо найти способ остановить их, прежде чем они реализуют свои планы.

– Сагад был когда-нибудь человеком или вы его в пробирке вырастили? – совершенно бесцветным голосом спросил я.

– Был. Он сам согласился на это.

– Ох, я очень сомневаюсь, что он был согласен стать орудием массового уничтожения, – язвительно бросил я.

– Ты недооцениваешь его, – с холодной уверенностью ответила Ольга Сергеевна. – Сагад не жертва, он активный участник. Его стремление к выживанию и сила воли сделали его тем, кем он стал. Он выбрал эту судьбу, и теперь он часть нашего плана.

– Вы манипулируете им, как марионеткой, – возразил я, не в силах сдержать гнев, но всё, что я мог, это от бессилия сжимать кулаки. – А если он решит перестать быть инструментом в ваших руках, что вы с ним сделаете?

– Мы не держим его в неведении, – улыбка девушки стала зловещей. – Он знает, что делает и почему. Это его шанс стать чем-то большим. Он станет символом нового порядка.

Я чувствовал, как холодные щупальца страха медленно сжимают мою грудь.

– Вы не можете просто так брать и рушить чужие судьбы, забирать чьи-то жизни, – произнес я, пытаясь восстановить хоть какую-то моральную позицию. – Это противоречит естественному порядку. Почитайте Библию, не знаю, вы вообще в Бога верите?

– Верить можно во что угодно, – с издевкой ответила она. – Но в нашем мире вера не имеет значения. Мы создаём реальность.

Я молчал, переваривая её слова. Я ведь тоже не святой и сам не верил, но то, что делают они, было чудовищно. Они пытаются создать утопию. Пытаются изменить этот мир к лучшему. Но какими же бесчеловечными методами они пользуются! А что сделал я для всеобщего блага? Ведь каждое решение, которое я принимал, было лишь отражением того, как устроен мир. Я просто хотел выжить.

– И что теперь? – наконец спросил я, осознавая, что время тянется будто резина. – Какова моя роль?

– Ты начнёшь с небольшой задачи, – ответила Ольга, её голос стал более деловым. – Мы хотим, чтобы ты собирал информацию о потенциальных противниках. Тех, кто может угрожать нашему плану. Должен быть кто-то, кто не согласится с нашим подходом, и мы должны знать, кто это. В противном случае ты будешь подвержен процедуре ликвидации, – она произнесла это с такой лёгкостью, будто говорила о чём-то обыденном. – Мы не оставляем шансов несогласным.

Я вздохнул. Я почти сломался под натиском этих тварей. Понимание того, что на кону стоит не только моя жизнь, но и жизни сотни других людей, заставило меня задуматься. Возможно, я смогу использовать их планы в своих интересах.

– Хорошо, – произнес я, собрал свою жалкую волю в кулак и кивнул. – Но я хочу, чтобы у меня была возможность выхода из игры.

Ольга посмотрела на меня с интересом, и её глаза блеснули.

– Это не так просто, как ты думаешь, Дёмин. Но я готова рассмотреть твое предложение. Если ты сможешь доказать свою полезность, возможно, я дам тебе шанс. Но помни, что каждое твоё действие будет под контролем.

– Поклянитесь своей империей, что отпустите меня, когда всё закончится.

– Я не стану приносить клятвы, но могу подписать бумаги.

Я кивнул, осознавая, что заключил сделку с дьяволом. Но в этом безумии у меня появилась надежда, надежда на возможность изменить ситуацию изнутри.

– Пожмём руки? – предложила она, вставая из-за стола.

Я от чего-то замялся.

– Так принято, Дёмин, – строго начала она. – После заключения выгодного договора воспитанные люди жмут друг другу руки.

Я нехотя и в какой-то мере даже с брезгливостью пожал её мягкую ладонь.

– Поднимайся на поверхность, тебе дадут указания, – мягко улыбнулась она, оголив белоснежные зубы.

Знал я таких женщин, такие, как она, сами кому хочешь глотку перегрызут и без всяких Контролёров.

Я молча вышел из кабинета. Хмурые служивые сопроводили меня до самой поверхности, передав другому военному. Более старому и суровому. Он был выше меня на голову, но в плечах мы были примерно одинаковы.

– Я Тайга, а тебя как звать, боец? – мрачно спросил мужик.

– Кирилл Дёмин, товарищ майор, – вытянулся по стойке смирно я, не совладав с привычкой.

О том, что он майор, говорили две полоски и звёздочки на его погонах.

– Вольно, – с уважением произнёс он. – Из наших, что ли?

– Так точно, товарищ майор, – он смерил меня тяжёлым взглядом, и я запнулся. – То есть, да, из наших, наводчик-оператор танка старший сержант Дёмин.