— Чье-то… — почти швырнул он столовые приборы на скатерть, напряженно глядя мне в глаза.

— Мужское, я имею в виду, — осторожно уточнила я, — вы не чужой мне и даже почти родной уже человек, но дела это сугубо женские… ваше присутствие будет только мешать.

— Вам может понадобиться помощь.

— Какая? Выдавливать ребенка, резать пуповину, пеленать его? Я все обдумала перед тем, как обратиться к вам с этой просьбой и это безусловно — необходимость, — злилась я. Сказали тебе уйти — просто уйди!

— И как надолго? — поднял он на меня тяжелый взгляд.

— Понятия не имею, — ответила честно, — будет зависеть от разного. К лету может переберемся к вам, если не помешаем.

— Как вы можете помешать мне, Таис? Когда это вы мешали? — кажется злился теперь он.

— Та женщина, Фредерик… или не она. У вас должна быть личная жизнь, и я уверена — она есть. Хотя бы поэтому. Но я эгоистка — летом ребенку будет лучше в том доме. Там прохладно и просторно, есть где пройтись с коляской, парки не так далеко… Что?!

— Таис… — улыбался мужчина, — неужели это ревность? Мне не показалось в тот раз?

Челюсть не упала. Я не изумилась, не возмутилась и не застыла потрясенно — я задумалась. Хорошенько подумала… и сделала выводы, озадаченно озвучив их:

— Может быть… не получалось радоваться за вас, хотя и нужно бы. Все дело опять в том, Фредерик… я эгоистка. Делить с кем-то даже просто ваше внимание мне неприятно, я пока еще не готова вас терять. Но отпущу, если только изъявите такое желание.

— Пока еще нет, — заинтересованно разглядывал меня муж, — но как я оставлю вас одну? Возможно, нужен будет врач.

— Боже упаси! — всерьез испугалась я, — не пущу никого в дом, не открою дверь. Есть Даша и что-то знаю я. По крайней мере, мы ничего не испортим, не навредим.

— Зачем вы спустили вниз книги? — посмотрел он на книжную стопку в одном из кресел.

— Чистила от пыли и увлеклась, а потом Ганс уже ушел. Поднимете их ко мне?

— Мне нетрудно… как вы ходите по этой лестнице?

— Ногами? — и озарило вдруг. Вот просто неизвестно в связи с чем — на пустом месте. Но я встрепенулась, сложив руки в молитвенном жесте… сразу же и опомнилась — выглядело глупо: — Послушайте, Фредерик — у меня к вам огромная просьба.

— Да, — подался он ко мне, оставив книги.

— Нужны сведения о неком… Отто Бисмарке — члене Прусского ландтага. Сведения частного порядка: что у него за имение, женат ли, какие отношения в семье, есть ли любовницы, дети… что именно было предпринято для процветания надела? И не спрашивайте — для чего мне это надо. Его величество Вильгельм…

— Его величество Вильгельм… — прозвучало жестко, с нажимом, — вы явно на особом счету у него, Таис, он чрезвычайно расположен к вам.

— Чем-то я напоминаю ему Екатерину Павловну. Манерой общения или пренебрежением к формальностям, к поднадоевшим условностям общения и этикета… А вы в чем меня подозреваете?! — возмутилась, сообразив наконец: — Что соблазняю короля пузом?

И вспомнилась королева — приятная женщина, немного нервная, с беспокойными пальцами и грустной улыбкой. Да он с ума сошел?!

Муж хмыкнул и, потянувшись, захватил мою руку и поднес ее к своим губам. Чуть коснувшись ими кожи, сразу и отпустил.

— Простите. Но, возможно, я такой же эгоист, как и вы, а то и значительно хуже.

— Хорошо… — не нашлась я, что еще сказать, — как пойдете наверх, поднимите книги.

Всего шесть штук. Я не обросла здесь вещами, старалась не делать этого. Но это как-то само…

Сборник древнегерманских баллад, подаренный Костей. Подарок Ольги к Рождеству — горячая новинка: «Германия. Зимняя сказка» — авторства Гейне. «Современные стихотворения» — еще одна его книга, сборник. Его я купила сама во время одной из прогулок. «Необычайные приключения Петера Шлемиля» — удивительная повесть-сказка о человеке, продавшем свою тень дьяволу. Подарок мужа — «Ночные бдения» неизвестного автора… заведомо, специально неизвестного, подписавшего книгу псевдонимом Бонавентура. То ли Фридрих Шеллинг, то ли Клеменс Брентано? Фредерик полагал, что первый — стиль написания будто более присущ ему.

Он очень начитан — Фредерик… высоко образован, умен, красив и небезразличен мне — пора признать. Терять его будет больно, отрывая от себя по живому. Но как мужчина дорог или как собственность, которую жаль уступать? Мне привычно, удобно, тепло, надежно и комфортно с ним. И все равно, как выгляжу при нем… при параде или как вот сейчас — с пятнистым лицом и отеками на нем. Не прячусь, не жмусь, не стесняюсь. Если не доверие, то что еще это может быть?

Тяжко вздохнув, мысленно отмахнулась — сейчас точно не до этого. А еще через день Фредерик съехал с вещами.

Вечером я прошлась по опустевшему дому, проверяя ощущения…

Все старые дома полны самых разных звуков — деревянные перекрытия играют от перемены влажности и температуры. Скрип, шорохи и даже негромкий стук явление нормальное. К тому же, распознав естественные звуки и успокоившись на этот счет, к ним очень быстро привыкаешь.

Ну что? Стоя в комнате мужа, я рассматривала возможность переделать ее под детскую. Мне нужна будет не просто помощь с ребенком, но и возможность отдохнуть от него хотя бы несколько часов в сутки, хотя бы ночью.

Кормить буду сама, хватило бы только молока. Сомнения на этот счет имелись уже сейчас — грудь впечатляла не особо. С беременностью увеличилась размера до второго, но при моем росте это скорее приход в норму, чем какой-то прогресс…

Воды отошли в постели в шесть утра. Легкие ноющие схватки начались на час позже. Пока еще слабые, терпимые и все-таки было больно. Светка говорила, что будто бы даже привыкаешь к этим болям, чувство такое — собственный болевой порог повышается с их нарастанием.

Вот и проверим.

На кухне спешно кипятили воду и настаивали аптечную ромашку. Яркий сильный запах доносился на второй этаж, и я вдыхала его, как лекарство. Даша сменила постель, убрав перину на улицу сохнуть и оставив на досках каркаса только покрывало. Жестковато, но я понимала, что так ей удобнее, свободнее доступ.

Кажется, где-то рекомендовали ходить во время схваток, но это значило бы тратить силы еще и на ходьбу. А кто его знает, на сколько все это затянется? Постепенно продолжительность и сила схваток нарастали, время между ними медленно сокращались и скоро стало не то, что не до криков — не до мыслей. В перерывах я жадно тянула в себя воздух, не успевая толком надышаться — во время схватки скручивало, казалось, что и легкие тоже, почти парализуя их.

И окно не открыть… Светке давали кислородную подушку.

Пот градом тек по лицу, на висках волосы были совсем мокрыми. И вспомнился Земмельвейс… хотя что бы он сейчас смог? Окунуть перед манипуляциями руки в раствор хлорной извести? Даша и так намывала их уже раз десять, скрипя зубами — у меня с этой стерильностью уже до маразма доходило, сама это понимала.

— Покричите, барышня, все кричат. Говорю, как есть — легче станет, — подтирала она за мной тряпочкой, озабоченно заглядывая в эпицентр всего.

— Что там… раскрытие есть?

— Ась? — растерянно взглянула она.

— Господи… говори, говори со мной, Даша, рассказывай — что там? — всхлипнула я.

— Рано еще, вот как гнать-то его начнете, тогда и будет о чем говорить, — недовольно ворчала она.

Гнать…

Я в который раз поднесла к глазам часики — схватки длились уже шесть часов. Орать дурниной было не то, чтобы стыдно — потребности такой не было, а это показатель. Но я очень злилась, хотелось крыть матом. Не Дашу, а все на свете, потому что больно-таки было и даже ослепительно больно.

— Попадись только в руки мне, су-у-ука! — рычала я, — мать ваш-шу.

Элементарно же! — жадно хватала я ртом воздух.

Чтобы восстановить запасы железа в организме после беременности и кормления грудью, женщине требуется четыре-пять лет. И не только железодефицитной анемией угрожают частые беременности и роды. Организм просто не успевает восполнить возникший в предыдущую беременность дефицит микроэлементов и черти чего еще там. А здесь рожают почти каждый год — по семь детей лет за десять. И плевать всем… что мать уже доходяга чахлая, а потом и чахоточная, что дитя многого недобрало у нее — по фиг! Естественный отбор, мать его… выживают только сильнейшие.