Теперь и не спросишь — печально усмехнулся Константин, уже понимая, что ознакомление с содержимым «каминного» сейфа станет для него настоящим испытанием.

Но с дальнейшим чтением глаза его открывались все шире, понимание захлестывало!

«… так болезненно относитесь к венгерскому вопросу потому, что Вам, в том числе по-человечески, жаль молодого Франца Иосифа. Но война, в том числе холодная, не есть отношение человека к человеку, а лишь отношение государства к государству…»

«… предположительно самый страшный в нашем веке голод случится в 1891–92 годах в силу негодных погодных условий. Неурожай охватит семнадцать губерний. Официальный физиологический минимум выживания — девятнадцать пудов зерна на человека в год, это расчет специалистов. Всё, что ниже этой черты — голод. Понимаю, что сложнее всего не заложить необходимый запас, а сохранить его пригодным, и вот здесь у меня есть предложение — приблизительная схема устройства так называемого «элеватора», что позволит, перетряхивая, сохранить зерно от влажности и плесени, не давая ему залеживаться…»

Константин потрясенно разглядывал схему… действительно только приблизительную схему устройства привычного уже элеватора. Настолько же приблизительную, как когда-то нарисованная Таис схема пулемета.

Кстати, о ней — Шкурятин с уральскими механиками-оружейниками довел устройство до ума за два года. Сложнее всего оказалось организовать механизм выброса гильз. В конце концов, все решилось: при выстреле пороховые газы направляют ствол назад, приводя в движение механизм перезаряжания… Затвор, соединённый с коленчатой парой рычагов, продолжает движение назад, одновременно извлекая из матерчатой ленты новый патрон и стреляную гильзу из ствола… Стреляные гильзы подаются в выходной канал…

Он сам, лично присутствовал на окончательных испытаниях. Вместе с пьяным от счастья и опоздавшим с этим на два года, но до потери пульса влюбленным в тот момент в Таис Шкурятиным писал доклад императору о готовности и скорострельности — те самые 600 выстрелов в минуту, которые, может, и решили потом если и не все, то многое.

Владислав мучался виной, пытался отказаться от графского титула. Эти воспоминания… такие давние, но больные! И нет более златокудрого красавца и друга Шкурятина — в шестидесятом погиб самым нелепым образом, рухнув с коня и оставив после себя сына, который был и есть до сих пор под плотной императорской опекой.

Нет более и Лазарева Михаила Петровича, ушли Карл Васильевич Нессельроде и его жена... Но им на смену пришли его люди, которых называют сейчас "константиновцами" — Саша Головин, Оболенский Дмитрий, Врангель, Толстой, Рейтерн, Мансуров, Головин Николай... Люди, которым он верит, а они в свою очередь собирают вокруг себя тех, на кого также можно положиться.

Следующее письмо заставило сцепить зубы.

«… вот Вы уверены, как и мой Сергей Фадеевич, что дальность стрельбы будто бы ограничена длиной ствола орудия. Удлиняя, мы якобы подвергнем его деформации под тяжестью собственного веса, а еще будто бы внутренняя резьба станет изнашиваться от выстрелов. Но если уже существует практика рассверливания ствола под карабин, значит можно рассверливать и цельную отливку орудийного ствола? Сделать собственно ствол, по которому движется снаряд и укрепить его цилиндрами либо кольцами на всей длине, либо на отдельных участках, где напряжение особенно огромно — создать укрепляющий кожух. Со временем можно будет изъять нарезной ствол из этой оболочки, которая, мне кажется, должна состоять из стали разной вязкости и прочности… и поменять либо освежить резьбу…»

Кажется ей — пробрало морозом кожу. Боже мой...

«… ведь провокацией, могущей привести к началу войны, может стать что угодно. Все, что может быть воспринято, как факт оскорбления русского императора — та же передача турками ключей от Вифлеемского храма Рождества Христова в руки католического духовенства…»

«… но с полной отменой крепостной повинности возможно будет ввестиобщую воинскую повинность со службой, к примеру, в сухопутных частях в три года, а на флоте в четыре либо пять — со льготами для единственных сыновей или того же духовенства. Вы представляете себе мощь такого мобилизационного ресурса?..»

Уже сделано — нет более крепостничества, и сроки службы совпадают.

«… а вот и напрасно Вы так полагаете, Николай Павлович! Хотя правы в том, что возможностей для постройки флота у японцев нет — угля, металла, тех же верфей. Но Япония метит на наши территории — острова и даже дельту Амура. Великобритания даст ей первые корабли, как и своих флотских инструкторов. И далее закупки кораблей также будут продолжаться, но уже теневым образом. Великобритания станет поставлять их японцам в убыток себе не из альтруизма, а против нас. Что с этим делать и как предотвратить в будущем усиление Японии, я не знаю…»

«… и это всегда было — война идет за проливы, что бы мы не проводили в основание идеи — дружеская помощь братскому народу Болгарии, оскорбленные чувства верующих… все это не имеет права на жизнь, когда речь идет о жизненных интересах вверенного нам государства. А в 53 году, с объявлением нам войны, конфликт станет открытым. Турецкие корабли придут в Синопскую бухту с целью доставить порох и свинец горцам имама Шамиля, а также высадить десант и захватить Сухум-Кале. Павел Нахимов уничтожит их — такие действия оправданы и логичны. Но это и станет якобы поводом для вступления Великобритании и Франции в войну на стороне Турции — "синопская резня". И так, и эдак плохо — не так ли? Так вот… еще до того, как война ими будет объявлена нам, в Синопе будут присутствовать два английских паро-фрегата. Они уйдут оттуда безнаказанными, что только увеличит самомнение бриттов. Наши паруса не успеют за ними — штиль! Но вот если в походе будут участвовать наши паро-фрегаты! Отрицательная реакция налюбые наши действия уже запланирована, повод для начала войны в любом случае изыщут. Утопив же англичан, мы останемся в своем праве — агрессия без объявления войны с их стороны должна быть наказана, не находите? Хотя Вы считаете так же...»

Больше Константин вынести не мог! Убрав бумаги в сейф, он вышел из дворца пройтись, на пороге втянув в себя влажный туманный воздух. Все это требовало полного переосмысления. Почему молчал отец?! Почему он молчал об этом?!

«… экспедиционный корпус неприятеля составит 62000 человек. Это десант, который высадится подле Феодосии — там удобный пологий берег. 89 боевых кораблей, из которых 54 паровых. У нас 14 парусных линейных кораблей, из них паровых 11. И это будет, Николай Павлович, никуда от этого не деться. Есть точные сроки, есть исходные данные, есть понимание полного нашего отставания в промышленности по причине крепостничества, воровства и дурного руководства. Что мы можем противопоставить? Ничего! Мы не готовы побеждать, но мы и не можем быть побежденными!

Задайте штабную игру, как задал ее в свое время Сергей Фадеевич, и пусть умы Вашего уровня решают — что именно следует предпринять, чтобы не случилось осады и гибели Севастополя. Случись то, что случилось, и я не уйду отсюда — стану сестрой милосердия при раненных, отправив детей в тыл. Но! Что-то не так и с Вашим Генеральным штабом, раз после битвы при Альме российские войска, получив по морде… фигурально выражаясь, так и не смогли прорваться к Севастополю на выручку. В центре Крымского полуострова стояла 300-тысячная русская армия! И стоял Севастополь — год стоял! Так и не дождавшись помощи… правда, тогда это был еще Меншиков, который и не подумал двинуться к месту высадки вражеского десанта. Сейчас — Лазарев. Возможно, уже не те люди командуют Вашими войсками, и надежда теперь есть? Я знаю, как было, но не верю, что так будет… Как так случилось, Николай Павлович, что русская армия в миллион человек общим числом не смогла отразить агрессию семидесяти тысяч? А все потому, что в России всего три ружейных завода, стрелковая подготовка на примитивном уровне — мало патронов. Офицеров не учат командованию прицельным огнем. Какая тут война на равных? Вы довели Россию до ручки, господа!..»