Король всеми силами пытался снять его.

Но и его согласия разделить власть… конституционной, кстати, а не абсолютной монархии, оборзевшим товарищам оказалось мало — теперь от Вильгельма требовали, чтобы армия Вюртемберга была приведена к присяге не королю, а Конституции. В общем, требования все росли, а мятежники все наглели.

В городе становилось неспокойно и теперь Эльза выбиралась за продуктами и ходила по рынку только с одним из мужчин.

В один из дней ближе к середине марта за мной прислали карету из дворца, к ней прилагался незнакомый мне до этого мужчина в штатском. Бескомпромиссным тоном, в котором я без труда узнала королевский, мне велено было собрать ребенка, документы и самое ценное и необходимое из вещей. Мы с Дашей быстро собрались, покормили Димку, поели сами и накормили посланника — не пропадать же добру, раз Эльза сготовила обед?

Ее и мужчин я отпустила по домам, Анны в доме как раз не было — отпросилась на полдня. Дом я заперла. На задок кареты мужики привязали коляску, полную пеленок и остальных детских вещей — с ней я не готова была расстаться. Лошадь Ганс обещал оставить в конюшнях виллы Берг, которую так и не достроили до сих пор.

Пройдя к выходу с участка на улицу, я растерянно оглянулась на свой дом и сад, уже готовый раскрыть цветочные почки… не совсем, кажется, понимая зачем ухожу отсюда — явно же во дворце должно быть опаснее. Но мужчина уверенно торопил нас.

Проезжая по городу, я уверилась сама — здесь неспокойно. Пока еще затишье, но приближение бури уже чувствовалось.

С улиц почти совсем исчезли женщины и совсем пропали торговцы, богато одетых людей также не наблюдалось. Были и в Штутгарте бедные окраины, и сейчас их обитатели обживали центральные улицы и площади. Я знала, что временно, но… Внутренний карман платья оттягивал заряженный «кольт». В сумочку, кроме дорогих украшений и документов, я положила боезапас.

Боялась, как потом оказалось, зря — доехали мирно. Во дворце мы с Дашей и сыном заняли мои прежние покои. За остаток дня я выбегала все службы, выяснив, где здесь можно постирать, посушить и сготовить ребенку еду.

Следующий день был немного спокойнее. Мы неплохо устроились, всех нас кормили, только вот Димка ожидаемо капризничал. И мы с ним пошли в гости к Ольге Николаевне — по ее приглашению и чтобы немного отвлечься и развеяться. Получилось. Она возилась с крестником, я играла им и пела детские песенки. «От улыбки станет всем светлей…», «Облака — белогривые лошадки…» и песню мамонтенка, само собой, заставившую Ольгу замереть, прижимая к себе притихшего, как всегда во время моего пения, ребенка.

Я не жалела ее, меня саму бы кто пожалел. Но гадство же какое! Да выбрала бы нормального мужика, родила бы от него, а дальше и на фиг их всех! Запросто и без них можно прожить. Не так легко, не так сладко, но можно же?!

А на следующий день началось…

Оставив сына с Дашей в комнате — он все нервничал, потому как от Аниной сиськи его отлучили слишком резко… я пошла на шум.

Устройство внутренних помещений дворца было незамысловатым, принятым почти повсеместно. В том числе устройство парадной лестницы — ее широкий пролет поднимался от вестибюля первого этажа к промежуточной площадке, где она делилась на два меньших марша, расходившихся в противоположных направлениях. На втором этаже обе лестницы выходили на более широкую площадку, которая делила этаж надвое. По праву руку разместились помещения, выделенные королем для Их королевских высочеств, которые они грамотно поделили между собой — Ольгины были дальними… По леву руку шел ряд гостевых покоев, в которой помещался ближний круг Малого двора. Там сейчас обитали в том числе Окулова и я.

То есть… чтобы узнать новости и понять источник шума, мне нужно было пройти ту самую промежуточную площадку, но сейчас она не была пуста и не являлась больше просто проходом. Сейчас здесь разместился командный пункт и не меньше. В принципе и понятно — достаточно высоко, чтобы безопасно и обзор лучше некуда — окна здесь заменяли остекленные двери, выходящие на балкон, образовавшийся на крыше парадного козырька.

Я замерла в дверях, нервно кутая придворное декольте в кашмирскую шаль.

В полу-кресле перед самыми окнами устроился король, положив ноги на тяжеленький пуфик. Тяжелый не потому, что вырезан из куска бревна, а потому, что не скользил при этом по мрамору пола — отметила я мимоходом, как и то, что Вильгельм по всей видимости также подвержен подагре…

Короля окружало еще несколько человек, в основном военные. По лестнице вниз и обратно носились опять же мужики — в форме и штатском тоже. У противоположного входа на площадку, возле высокой двери на половину Их высочеств стояли Ольга и Карл. Стояли молча, рядом… так близко, что выглядело это как будто Ольга искала в муже защиту.

По приказу короля дверь на балкон чуть приоткрыли и теперь я все поняла, пускай и с опозданием — внизу шумела возбужденная толпа. Выкрикивая лозунги и требования, улюлюкая и даже непотребно ругаясь.

Я не могла слышать всего этого раньше — окна гостевых покоев выходили в сторону дворцового сквера. Того самого, где мы с Фредериком любовались когда-то звездопадом.

— Прикрой! — велел король и дверь на балкон прикрыли.

— Могут начать швырять камни, лучше бы вам сесть в стороне, Ваше величество, — посоветовал кто-то.

Удивительно, но монарх прислушался к совету. Я стояла тихо и молча, меня не замечали.

И тут, будто подхватив мысль, на балкон упал первый камень… второй, прилетевший следом за ним, был брошен более сильной рукой. Мы все дернулись, а Карл чуть сдвинулся, прикрывая собой жену — булыжник вынес стекло на двери. Той, что была ближе к Карлу и Ольге. По полу вокруг булыжника рассыпались стеклянные осколки. Какие-то секунды все смотрели на них, будто зачарованные.

— Выводите на площадь войска, — устало заключил Вильгельм.

— Велеть зарядить ружья или мера показательная, с целью устрашения? — так же ровно поинтересовался человек в мундире.

— И предупреждения… ружья держать заряженными.

— Нельзя войска… — давно уже потряхивало меня на нервах.

— О! И вы здесь, фрау Таис, — отстраненно заметил король.

И эта отстраненность казалась мне страшнее всего. Похоже он готов был пойти до конца… Я не помнила — в той истории штурмовали дворец или нет? Но отлично помнила историю украинского майдана, где, чтобы развернуть ситуацию в нужную сторону, в толпу стреляли специально нанятые для этого люди.

— Нельзя войска. Нужно выйти к ним и говорить. Нужно убедить их в глупости происходящего. Нельзя войска… кто-то может взорвать ситуацию, выстрелив со стороны, как только заметят оружие в руках армии, подчиненной королю, — подрагивал мой голос.

Знобило, трясло… Вот же сука! На хрена ты приволок меня с ребенком сюда, если неспособен защитить? Казалось, весь Вюртемберг бесновался сейчас на площади… разве их остановят выстрелы? Только вызовут ярость, убедят в правильности мятежа. А мы не в замке в прямом смысле этого слова — с неприступными стенами, захабом и рвом с водой. Мы во дворце, мать его! Окна первого этажа будто приглашение войти…

— Выйдите немедленно, вернитесь в свои покои, фрау Гогенлоэ-Ингельфинген! — велел Вильгельм.

— Вот именно — Гогенлоэ-Ингельфинген! — быстро прошла я мимо него и дернула на себя дверные створки.

— Убрать ее отсюда! — а дальше последовал лингвистический ад. И ладно бы только scheiße (дерьмо) — король немецких ругательств…

Мой голос перекрыл этот адов поток, заставив замереть и бросившихся ко мне военных, и толпу перед дворцом тоже:

— Achtung, Achtung, Achtung! Hört mir zu, ihr Schwaben!!!

Шум внизу стих на миг, и я этим воспользовалась:

— Во Франции революция! И главное требование народа — узаконить право каждого на труд. Луи-Филипп позволил банкирам обворовать буржуа, вложивших деньги в железнодорожные акции, но воевать за себя сами они не стали, подняв и подставив под пули простой народ… Швабы! Но разве есть в Вюртемберге нищие, просящие милостыню на площадях? Разве нет у вас работы, пускай в связи с мировым кризисом доходы всех слоев общества сейчас упали?! Работа есть и ее будет много — король тратит ваши налоги не на придворные развлечения, он строит на них железные дороги! Целая сеть их опутает собой Вюртемберг, сделав передвижение в любой конец страны безопасным и быстрым!