А еще вдоль города протекала быстрая речка, искусственно заточенная в камень, на ней прямо среди города была устроена водяная мельница с колесом-черпалом. И дома… на одной из улиц они выстроились по росту, будто три матрешки: большой, поменьше и совсем маленький — впритирку.

На входе в город я попробовала воду горной реки, и она оказалась ледяной и очень вкусной. Но потом увидела на берегу нечто — это были длинные темные слизни. Казалось, меня должно было вывернуть той водой, но нет — я смеялась. Сейчас уже не стала бы пить из реки, хотя что изменилось? Вода оставалась все такой же вкусной и чистой.

В какой-то день я решилась на более длинную прогулку и вместе с молчаливой Дашей отправилась к местному водопаду.

Она так и не простила мне якобы «разрыв» с венчанным мужем. Так полагаю и выглядел в ее глазах наш разъезд. И ее симпатию к Фредерику я понимала — сама знала, как мне с ним повезло. Не понимала я одного — как так выстроились в ее голове приоритеты? Где женская солидарность, верность или пускай просто приверженность интересам хозяйки? Откуда эта святая вера в верховенство мужчины, если прямо перед твоими глазами прямое подтверждение тому, что без них вполне можно жить? Хрен его знает… я терялась в этом. Но втайне рада была до небес, что она не уехала — все дело в Димке. Впереди первые зубы и первая простуда… я гнала эти мысли и открещивалась, как от черта, потому что страшно. А что я без Даши, если все-таки?..

Я приодела ее, извиняясь так. Удобная обувь и пара платьев из легкой летней ткани — темной, как принято у здешней прислуги, но с приятным цветочным рисунком. Пара белых фартуков от шеи до пят, которые она сразу же отбелила до цвета снега, чепчики, чулки… я не знала, как замолить свой грех перед ней, свои проклятые нервы, потому что была обязана ей Димкой. Родила бы благополучно… да просто — доносила бы его, не будь ее рядом? А в ее лице хоть какой-то гарантии благополучного исхода.

Это здесь еще не считали психику чем-то значимым. Я-то в курсе, как незначительная казалось бы фигня может исковеркать человеку жизнь… сделав его тем, кем он есть. Некрасивая старая дева в прошлом, я, наверное, просто не умела там и здесь тоже не могла бы стать счастливой. Многое неспособна принять, ко многому слишком придирчива и отношусь предвзято… может потому и дали мне шанс, наградив тем, от чего я отказаться уже просто не могла — ребенком?

Кто его знает — что оно, как оно?

Ну, а в результате пришло к тому... солнечный день и мы шли к водопаду по узкой долине той самой небольшой реки под названием Мейзен, а потом по узкой тропинке вдоль весело журчащего ручья Брюль. Маршрут оказался несложным, без подъемов и спусков, по ощущению километра два всего и не больше, тропа была хорошо утоптана. По сторонам ее даже встречались скамейки для отдыха — надо же! А еще фантастические заросли папоротников и вековые деревья — красота немыслимая, пусть и было в лесу слегка душновато. А уж когда нашим взглядам открылся сам водопад!

С огромной высоты вода падала под разными углами и образовала причудливые ручейки и каскады. В другое время дня мы могли бы увидеть здесь даже радугу — просветил нас пожилой господин с дамой под руку. Кроме этой пары на площадке у водопада находился еще один человек — с мольбертом и очень занятой. Я косила глазом на будущую картину, но подойти взглянуть не решилась. Кроме того, по тропинке, ведущей круто вверх, куда я не рискнула бы сунуться даже чтобы взглянуть на основание водопада и руины крепости, спускался еще один человек.

Даша рылась в сумке, доставая запасные пеленки. Я сидела на скамье и придерживала Димку, который проснулся, описался и недовольный старался выпростать ручки из слинга. Гулить и издавать какие-то звуки, кроме ора, он еще не умел, так что просто пыхтел пока… а я смотрела, как с довольной улыбкой на лице к нам подходит Отто Бисмарк.

В Бад-Урах мы отдыхали три недели, и я уже договорилась с хозяином продлить срок съема домика еще на месяц. Почему нет? Здесь было малолюдно, тихо, красиво. Особенность местных минеральных источников, лечащих опорно-двигательный, неактуальна для меня? Да и ладно! Я вряд ли выдержала бы сидеть в воде горячее шестидесяти градусов, хотя здесь уже устроены скромные закрытые дамские и мужские купальни. Я приехала лечить нервы, а не тело.

Ни от кого при этом не сбегала и не пряталась. О своем местонахождении известила и Ольгу, и Фредерика. Тогда насколько случайной могла оказаться эта встреча — напряженно вглядывалась я в лицо молодого человека.

— Я здесь не просто так — искал вас, фрау Гогенлоэ-Ингельфинген, — сразу и ответил он на мой вопрос.

— А причина? — всполошилась я, — что-то с Фредериком?

— Насколько я знаю, ваш муж благополучен… более чем.

— Вот только давайте без этого! Более чем — что?! — психовала я, чувствуя непонятно что.

— Служит… отдыхает, не отказывая себе ни в чем, — враз посерьезнел мужчина.

— Здоров, — с облегчением выдохнула я, — а остальное не ваше и не мое дело, герр Бисмарк.

— Даже его женщины? — удивился он.

— Его женщины в первую очередь. Хотя уверена — они ваших рук дело, — отрезала я.

— Я только посоветовал. Не смог отказать в простой просьбе, — дернул плечом Отто.

— Прекрасно. И забудьте теперь о нем, а то следующим пунктом пойдут пьяные дебоши и дуэли, — встав, повернулась я к нему спиной и велела Даше по-русски: — Расстилай аккуратненько.

Дальше мы занялись ребенком. На жесткой поверхности это было не совсем удобно, но в конце концов мы справились. Пеленала Даша и обратно нести кроху должна была теперь она — услыхав мой запах, он стал бы требовать грудь независимо от того пришло время кормления или нет. Кормить было рано, да и неловко вне дома. Взяв на руки Димку, Даша отошла, а я оглянулась — мужчина никуда не делся. Стоял, смотрел, молчал.

Того настроя, с которым подошел, больше не наблюдалось. Невозмутимое лицо сейчас не выражало вообще ничего.

Было странно и чуточку смешно почему-то. Я не представляла себе, как воспринимать его — в будущем одного из самых значимых людей в истории Европы. Что-то такое было в самом начале, когда я узнала в лицо Александру Федоровну — разум отказывался воспринимать ее, как действительность, не желал верить глазам. Здесь похожий случай — имя, как выстрел. Меня морозило от одного только его звучания, заставляло усомниться в реальности происходящего и с собственной адекватности. Не его личность, не лицо — имя. Но! Будучи далекой от знания тонкостей этикета, зато с пониманием приличий надеюсь… я понимала и то, что повел он себя сейчас очень некрасиво. Какими бы ни были его отношения с Фредериком, это подло — вот так заложить мужика жене. Странным было и мое восприятие того факта, что — Фредерик и женщины? Это следовало осмыслить, но в целом потрясения не случилось. Может я восприняла бы слово «женщины» даже с радостью, будь там в единственном числе, но уж как есть… уж как есть.

А вот грубить ему все же не стоило. Я тоже оказалась не на высоте.

— Не желаете подняться к крепости? Я мог бы сопроводить вас, — осторожно предложил мужчина, уже не улыбаясь: — Развалины наверху весьма живописны. Водопад вырывается из каменной пасти и виды также открываются… более чем.

Прогуляться наедине? Что же у них там случилось в Пруссии, что произошло? Ну, не дуэль и то…

— На обеде вы произвели лучшее впечатление, жаль разочаровываться, — прозвучало надеюсь, что с сожалением, — прощайте, герр…

— Отто, просто герр Отто.

— Гер Отто, — вежливо присела я.

— Я провожу вас, здесь могут быть дикие звери.

— За это буду благодарна, — развернулась я к тропе, чувствуя, что вспотела.

На обратном пути местные красоты вообще не занимали меня. Все сильнее раздражала жара и полное безветрие. Я отслеживала расстояние, с трудом сосредотачиваясь на словах спутника:

— Крепость была построена в 11-м веке графами фон Урах. Через пять столетий здесь уже держали государственных преступников, а к концу позапрошлого века крепость вовсе потеряла и военное, и государственное значение, была заброшена. Там высокие пыльные развалины, но еще виден вход в подземелье.