Сегодня он не собирался следовать привычному порядку. Из всех присутствующих ему важны были два человека — Отто Бисмарк и загадочная фрау Таис… Что их связывает, почему пруссак интересен ей и отчего должен стать интересен ему — вопросы, которые он мог задать прямо, но не хотел. В той мере, как невестка, он не доверял этой женщине… вообще никому не доверял — жизнь научила. А значит вопросы будут заданы или обоим сразу, или позже. Или же в этом уже не будет необходимости — время и обстоятельства покажут.

Таис… мысленно он давно уже называл ее по имени, да и в последнюю их встречу позволил себе вот так просто — буквально по-отечески… Сейчас же был официален, сегодня он был только королем.

Эта женщина опять удивила его.

У него была Амелия… Амелия фон Штубенраух — актриса придворного королевского театра, но как мужчина, все еще интересующийся женщинами, достоинства фрейлины король невольно отметил — плечи и руки Таис больше не были тощими, став нежно-округлыми. Полная грудь невольно притягивала мужские взгляды, талия была плотно затянута в платье глубокого изумрудного цвета. Чуть длиннее общепринятого, оно полностью прикрывало щиколотки и даже кончики туфель. Отчего, казалось, женщина не идет, а парит в воздухе. Темный атлас украшали золотые кружева удивительной красоты, а низко собранные на затылке волосы — пышная наколка из того же кружева. Как оказалось, подарок от мужа в благодарность за рождение сына. Подарок достойный…

Покойный Людвиг в такое счастье — внука от Фредерика не верил. Но только раз позволил себе сказать «эта девка». Больше Вильгельм не слышал от брата ничего подобного и более того — когда сам позволил себе сомнительные замечания, тот молчал. Упрямо молчал, чем нечаянно дал Вильгельму надежду — никто не любит признавать свои ошибки. Случись с ним, и так же отмалчивался бы... Потом выяснилось, что Таис дни напролет ухаживала за раненным мужем, всю ночь молилась за него на коленях и, что удивительнее всего — пела для него колыбельную. Вильгельм помнил Катрин… у него до сих пор была прекрасная память и слишком мало моментов, достойных того, чтобы их помнить.

Но потом у них с братом случился тот разговор…

— … А не все ли равно, Ваше величество? Я, к примеру, уверен — эта женщина родит и воспитает достойного наследника, жаль только наследовать нечего, кроме имени рода. Но на этот счет я спокоен. Титул не отдал бы, а имя… даже на трон бывало сажали приемных детей. Или добывали его в бою. Важен последующий результат правления. Ваш Карл самых лучших кровей, но… прошу прощения, — отстраненно вещал Людвиг, но король прощал ему неподобающие речи — уже знал, что тот смертельно болен. Слушал, не перебивая, будто наущения с того уже света:

— Все зависит от женщины — сейчас я в этом уверен. Только от такой, как Фрида, способной лишь на чтение глупых дамских романов и слезы, и могло родиться подобное недоразумение. Старшие немногим лучше — сплошное разочарование, но благодаря им хотя бы род не прервется…

Как и было задумано, Таис оказалась единственной женщиной на королевском обеде и сразу же оказалась в центре внимания. Вначале она еще не понимала своей роли…

С кем-то она уже была знакома и тепло приветствовала их. Разговорилась было, но тут объявили нового гостя, и женщина замерла… медленно обернулась в двери. Вильгельм также внимательно изучал молодого мужчину в черном сюртуке — высокого и стройного, с чуть ассиметричными чертами худого лица. Впрочем, вполне привлекательного. Как раз такие — байроновского, романтического склада и нравятся женщинам. Вскоре блондин с серыми глазами и острым внимательным взглядом был представлен и Таис также.

— Отто Бисмарк, — медленно повторила она, быстро взглянув на короля: — Чрезвычайно рада видеть вас воочию.

— Фрау цу Гогенлоэ-Ингельфинген… — засмотревшись, не сразу поклонился молодой человек: — Я довольно близко знаком с вашим мужем, но даже не надеялся как-то заинтересовать вас.

— Но как же — а ваше выступление в ландтаге?

— Оказалось провальным, — заключил казалось совершенно не расстроенный этим фактом мужчина.

— У нас говорят — первый блин всегда комом. Сейчас вы не оценены по достоинству, но уверена — пройдет совсем мало времени и это изменится. Вы замечательный хозяйственник, хотя возможно пока и не сравнитесь с господином фон Шлайером — он весьма успешно заведует строительством железной дороги в Вюртемберге. Если это не является государственной тайной, герр Шлайер, не расскажете ли вы об этом подробнее… — оживленно вовлекала Таис в разговор мужское общество.

Вспомнилась кронпринцесса и ее слова… сегодня Таис (невольно ли?) создавала вокруг себя атмосферу непринужденной легкости и почти семейной доверительности. Но Вильгельм сомневался, что она не осознает своей роли на этом обеде, раз так умна.

Он самоустранился, не просто уступив ей главенство за столом… но тонко и виртуозно вынудив принять роль хозяйки обеда. И женщина приняла этот… то ли посыл, то ли вызов. Справлялась. Блюда менялись, гости говорили о вещах серьезных и не очень, легко смеялись, вспоминали вдруг что-то важное и живо обсуждали, развивая мысль. Вначале обязательно поглядывали на короля, интересуясь его мнением и реакцией, тогда он позволял и себе вступить в легкую полемику. Внимательно слушал, одобрительно кивал, обдумывал услышанное, отвечал… и опять надолго замолкал, наблюдая.

Неожиданно получился почти семейный обед. Такой, какие когда-то были и у него.

Не с чрезмерно целомудренной и набожной Полиной — нет, но с Катрин. Катрин, которая застала его с Бланш ла Флеш и умерла с горя. Потом ему говорили, что от лихорадочной грудной болезни, но нет… он знал, что с горя. И заболела, и умерла тоже.

— Ваше величество, а как вы полагаете — возможно ли превратить наши Бад-Урах или же Бад-Вильдбад в достойных конкурентов Баденского курорта?

— Даже так? Хмм… — задумался Вильгельм.

— Привлекательность Швабского Альба способна затмить собой любые иные природные красоты, а если создать термы прямо под открытым небом?! Горячие ванны под звездами и солнцем в любое время года… уютные домики для отдыхающих, ресторации и уличные кафе наподобие французских… струнный квартет на площади и даже танцы… Только казино лучше не устраивать.

— Отчего вы полагаете это достоинством будущего курорта? — удивился кто-то.

— Атмосфера нездорового азарта и напряженности, утраченных надежд и даже трагедий, витающая в воздухе, не способствует улучшению здоровья. Есть даже не высказывание — закон: котлеты отдельно, мухи отдельно. Лучше ориентироваться на семейный оздоровительный отдых и я уже будто вижу все это в подробностях. Герр Бисмарк, вы, как прекрасный хозяйственник, не поделитесь своим мнением на этот счет? Гер Шлайер?.. Возможно ли провести туда железную дорогу? Кусочек буквально! — сияла, улыбаясь, Таис.

Конечно же, министр внутренних дел счел возможным…

Вильгельм наблюдал.

В какой-то момент Таис так же, как и вела обед — легко и изящно, встала и решительно распрощалась.

— Прошу прощения, но дольше остаться я просто не могу — сын ждет. Благодарю за приглашение и прекрасно проведенное время, Ваше королевское величество. Вы позволите мне удалиться? Благодарю вас… Господа, благодарю за предметную беседу — было познавательно и чрезвычайно интересно, — присела она и взгляды всех без исключения мужчин немедленно погрузились в женское декольте.

Пока нестройный мужской хор прощался и взглядами провожал даму до двери, Вильгельм тихо велел слуге:

— Немедленно докладывать о любых ее передвижениях.

— Только сегодня или всегда? — уточнил человек.

— Сегодня… завтра — пока фрау находится во дворце.

Мужчины еще посидели за столом, сильнее налегая на крепкие напитки, потом перешли в курительную комнату. Вскоре Вильгельму доложили, что фрау в своих покоях, вероятно с ребенком и нянькой.

— Прекрасно. Следить и дальше, — кивнул он.

Вниманием небольшого общества теперь полностью завладел Бисмарк. И сейчас, когда ничего больше не мешало, Вильгельм изучал уже только его. Интересовало все — манера разговора, уверенность, с которой тот отвечает на вопросы; то, как задает свои, внимательно прислушиваясь к ответам — чуть подаваясь вперед, если особенно заинтересован. Постоянные взгляды на него — короля…