Таис! Я еще не наблюдал осенние шторма на Черном море – в этом году они припозднились, но говорят они также составляют определенную проблему, потому что бывают весьма жестокими к береговой линии. При сильном норд-осте волна, входя в бухту по глубокой воде, резко бьет в береговой откос в месте нахождения Николаевской батареи. Так что, возможно, следует думать и о постройке отрезающего волну мола… Строить его предстоит посредством сброса с барж огромного количества камней. Таким образом сузится и вход в бухту, сделав ее более защищенной.

Прожектов море! Мыслей безумно много и дельных в основном, смею предполагать.

Но, хорошенько подумав… я понимаю, что распыляться на все сразу было бы глупо и следует сосредоточиться на решении какой-то одной задачи, доведя ее до требуемого результата… попутно готовя фундамент решения прочих. Я решил, что первоочередным должно стать строительство завода по строительству паровых винтовых судов. Подготовка к этому на базе Охтинской верфи уже ведется под Петербургом, первый проектный номер будет осуществлен на мои личные деньги. Но сегодня нарисовались дополнительные возможности изыскать средства…

Дело в том, что адмирал Лазарев также понимает необходимость для России в военном паровом флоте, только видение пути к этому у нас не совпадает – заказы на строительство кораблей размещены им в Великобритании. К тому же опять не винтовых. А нынче меня убеждал и Корнилов Владимир Алексеевич – мол Россия неспособна решить проблему ввиду промышленного отставания. Он, кстати, на днях убывает к бриттам курировать это самое строительство, чему я намерен помешать, отозвав средства и вложив их в строительство самого современного местного завода и привлечь к нему Максимилиана Лейхтенбергского – мужа Мэри. Он находится сейчас на излечении в Крыму и весьма разумен в отношении организации строительства с нуля… Что еще по этому поводу? Я категорически не согласен с мнением о том, что мы хоть к чему-то неспособны. Отставание существует, так следует устранить его как можно скорее!

Мне не с кем поделиться всем этим, пока еще нет рядом единомышленников. Поэтому и выплеснул на тебя в этом письме все свои ожидания и надежды, которые честно намереваюсь исполнить. Уверен – поймешь и поддержишь меня. Пиши об этом! Буду ждать с нетерпением…»

Кажется, все...

Нет, еще же пулемет! Таис должна знать, что дело здесь движется – беспокойный Шкурятин жизни никому не даст, но дело сделает. И Заверюгин с его минами… планами массового использования их с заградительной целью. И Пестель с огромным желанием помочь. Дубельт, активно интересующийся татарской проблемой и целеустремленно изучающий местный язык… Ахтырцев, с коим – Костя уверен был, вполне возможно будет обсуждать «сырые» еще прожекты, доводя их до состояния годных к изложению. Максимилиан еще… и Сергей Загорянский. И корабельный инженер Глазырин, и управляющий Охтинской верфи генерал-майор Кишкин. А где-то там... слишком далеко, но так близко к сердцу - безусловно верящая в него Таис.

Почему он один? Нет, уже далеко не один!

Рука летала по листу… листам, машинально выводя каллиграфические знаки, делясь с их помощью мыслями и чувствами тоже…

«Я люблю тебя и невероятно счастлив этим. То, что является только нашим с тобой, придает мне сил. Я чувствую в себе такую мощь, Таис! И обязательно справлюсь со всем, что задумал. Ты дала условный срок на это - семь лет… и хотя я понимаю, что говорить о каком-то сроке в подобном случае сродни гаданию, вместе с тем принял его на ум и отталкиваюсь в своих прожектах от него. Это будет невероятно сложно, времени безумно мало, но у меня есть ты… Ты ведь веришь в меня? Но можешь не отвечать – я уверен в этом. И скучаю безумно...»

Никогда еще Константин не испытывал такой потребности в женщине. Запах яблок в буза-хане, маленькое аккуратное ушко незнакомой дамы, выходящей из коляски… корона из кос на чьей-то головке, мелькнувшая в переулке… Все это очарование, присущее только женщинам, присутствовало и в других, но сосредоточено было в ней.

Как справиться с собой? Как выжить без ее глаз, рук, кожи… смеха, горячего шепота, тихих стонов?..

И вспомнилось тут, пришло на ум – а как же кругосветки? Или тот же год Лазаревской вахты у дальневосточных берегов. На кораблях нет женщин… а замеченных в склонности к извращенному удовлетворению мужских нужд на российском флоте ссылали на галеры. За склонение к мужеложеству казнили – до сих пор указ Петра в этом отношении не был отменен. Так что со своими потребностями каждый справлялся сам… как-то справлялся. И он сможет – безусловно.

Устало потерев лоб и прикрыв воспаленные глаза, решил закругляться с письмом – выплеснул в него все, что тревожило, волновало и радовало. В связи с этим чувствовалось внутреннее опустошение - наизнанку себя вывернул, но и огромное облегчение тоже. Потянуло вдруг спать, да и надо бы – завтра трудный день, очень трудный.

Потянувшись запечатать письмо, мужчина чуть помедлил, задумчиво глядя в заоконную темень… и поставил внизу постскриптум. Сделал запись. Перечитал и серьезно кивнул сам себе – все так, только так и правильно.

***

Зимние праздники в Германии начинают отмечать со Дня Святого Николая. Николая зимнего.

К этому времени я уже приступила к исполнению своих обязанностей и бывала во дворце, понимая, что это ненадолго – уже скоро буду выглядеть «неприлично». Возможно, как раз з-за заметной уже беременности отменились мои вечерние визиты на королевские ужины, ограничившись только двумя, на которые муж действительно не был приглашен.

И то ли Вильгельм понял в результате, что рискованных, на грани, но и интересных разговоров со мной в присутствии родственников не получится, то ли его удручал вид меня – активно жующей… но парой вечеров все и обошлось.

Фредерик же считал, что теперь мы оба в опале. Да и ладно, если бы этим «опала» и ограничилась.

Тем более неожиданно, но… 6 декабря от имени короля я и муж приглашены были на праздничное богослужение, посвященное памяти святого. Светлый праздничный костюм оказался очень кстати – Фредерик выглядел замечательно.

А у меня образовался еще один повод для радости… или нет – я еще не знала. Анна Алексеевна незаметно сунула мне письмо от Кости. Да что там письмо - пакет, который я с трудом засунула во внутренний карман платья. Прочесть его сразу же не представлялось возможным – вначале богослужение, потом праздничный обед и музыкальные посиделки - я пела для Ольги Николаевны и Анны Алексеевны "Как упоительны в России вечера", аккомпанируя себе на гитаре. Правда попросив перед этим не судить строго - только учусь. Но успех определенно был - если не мой, то песни. А сразу после этого, как и планировалось ранее, мы собрались вечером в Пряничном домике, готовясь к праздничному ужину – я, Фредерик и Даша.

Всех слуг к этому времени распустили по домам, раз праздник семейный. И со своими традициями, конечно… наконец мы с Дашей вынули печеные яблоки из духовки - как последний элемент пира. Их следовало есть горячими, растопив внутри яблока кусочек сливочного масла. Постные пироги, печенье, компот из сухофруктов…

Тихий уютный ужин удался – нам было что вспомнить о прошедшем дне.

Уходя, Фредерик пожелал приятных снов и, весело улыбаясь, вручил мне подарок - уже распечатанное им письмо. Я сразу развернула его – профессор Вундерлих извещал нас о том, что клиника при Тюбингенском университете получила горячую новинку - микроскоп производства Карла Цейса. И качество его не идет ни в какое сравнение с предыдущими оптически увеличивающими устройствами. После оглашения этой новости профессор зачем-то приглашал нас с мужем посмотреть этот инструмент. М-да?..

- И зачем-бы это? Он что – просто хочет похвастаться?

- Таис… - укоризненно покачал головой Фредерик, - ну очевидно же - профессор заинтересован в вашем присутствии. Скорее всего, последует разговор на тему... вашей плесени. Возможно, он нуждается в уточнениях.

- Скорее всего? А может быть и еще что-то? – удивилась я.