Миллионы лет назад этот мир выглядел процветающим и полным жизни. Океаны кишели рыбой и другими обитателями глубин, а в бескрайних густых лесах водилось несметное количество дичи. Но постепенно местное солнце начало угасать, всё меньше посылая тепла и света к обитаемой планете, и этот полный жизни мир пришёл в упадок. Таково было официальное объяснение вымирания. Но существовала и другая версия, что Аламар-2 уничтожила глобальная катастрофа.

Последний раз сверив координаты с картой, позаимствованной на клановом корабле, Орлан и Ни-р'ен приготовились к высадке в неприветливом мире, где таилось множество опасностей. Эта планета отличалась не только своими непригодными для жизни условиями, но и затерявшимися среди её мрачных просторов следами древнейших цивилизаций. Именно здесь находился ещё один храм Предшественников. Оставалось надеяться, что он имел ту же самую систему трансформации живой плоти, как и предыдущий. Однако помня некоторые неприятные моменты минувшего перевоплощения, когда исчезла вся их броня, и принимая в расчёт непригодность местной атмосферы для дыхания, было решено прихватить с собой запасное снаряжение, чтобы потом в него облачиться, как в тот банный халат после сауны. Учитывая, насколько должна измениться его внешность, Орлан взял земную одежду и маску с кислородным баллоном. Собрав всё необходимое, спецназовец застегнул рюкзак и посмотрел на угрюмую девушку. После того как они прибыли на орбиту Аламара-2 и определили координаты высадки, самка замкнулась в себе и лишь скупо отвечала на вопросы.

— Не переживай, всё будет нормально, — пытался подбодрить её Орлан. — Скоро мы обретём предыдущие формы и сможем вернуться к обычной жизни. А это приключение останется в памяти как страшный сон.

Ни-р'ен вздохнула, точно выражая необъяснимую досаду, но предпочла промолчать. Орлан догадывался о её мыслях, но именно из-за этого и спешил всё вернуть на прежнее место, пока не стало слишком поздно. Ведь не только самка начинала испытывать влечение к своему вынужденному компаньону. Однако Орлан был уверен, что у подобного проявления нет будущего. Они слишком разные, чтобы быть вместе без ущерба друг для друга.

— Всё, идём, — решительно произнёс человекохищник, водрузив на плечо свою поклажу. — Давай сюда рюкзак, я понесу, — добавил он, забрав у девушки её ношу.

Ни-р'ен не возражала, так как её уязвимая форма вовсе не располагала к геройству. Может Орлан всё-таки прав? По крайней мере, её предыдущее тело самки яутжа значительно отличалось выносливостью и силой по сравнению с этой мягкотелой отбивной на костях. Вот только Ни-р'ен никак не хотела терять такого привлекательного партнёра, как Орлан в форме яутжа. Она нашла своего идеального самца, который скоро окажется всего лишь сном, воспоминанием о несбыточной мечте. Девушка снова с грустью вздохнула и последовала за человекохищником.

Они несколько часов бродили по разрушенному храму, каждую минуту рискуя оказаться под завалами. Даже несмотря на ветхое состояние древнего сооружения, можно было уловить его отличие от предыдущего святилища, где произошла их трансформация. Без сомнения, постройка относилась к той же самой цивилизации Предшественников (здесь и учёным не нужно быть, чтобы уловить чёткие сходства), но вот предназначение у неё явно состояло в чём-то ином. Сколько Орлан не искал прохожих комнат с фрактальными стенами и коридоров со светящимися письменами, но всё оказывалось тщетно. Наконец он решил сворачивать поиски кабины трансформации и возвращаться на корабль. У них оставался ещё целый список пространственных координат древних святилищ. Возможно, с ними им больше повезёт.

Ни-р'ен даже приободрилась, узнав, что они вновь отправляются обратно на корабль. Наивная самочка попросту была рада лишний день побыть в обществе красавчика-яутжа, пока его образ безвозвратно не исчез за изменчивыми стенами древнего храма.

Уловив перемену настроения напарницы, Орлан досадливо вздохнул. Несмотря на все преимущества тела яутжа, он был не готов навсегда в нём остаться, даже ради жаркой любви непоседливой самочки… Так, стоп, о чём он думает? Ведь между хрупкой землянкой и огромным инопланетным Охотником невозможны никакие близкие отношения, чего бы там кто ни говорил.

Раздражённо фыркнув на себя, Орлан отправился в обратный путь, нервно ускоряя шаг. Ни-р'ен едва за ним поспевала, постоянно спотыкаясь о камни, что, как будто, специально бросались ей под ноги. Некоторое время самка терпела, изо всех сил торопясь за своим привередливым компаньоном, но, когда она подвернула щиколотку, угодив в расщелину ветхого пола, девушка не выдержала, вскрикнув от боли.

Орлан тут же обернулся и, заметив, что Ни-р'ен от него отстала, быстро возвратился к ней обратно.

— Что случилось? — коротко спросил он у сидевшей на полу девушки. Расстегнув крепления поножи, она рукой пыталась растереть ногу.

— Кажется, я связки повредила, — вздохнула Ни-р'ен.

Присев перед ней на корточках, Орлан осторожно осмотрел травмированную конечность.

— Просто ушиб. Связки целые. — Человекохищник мягко потёр пальцами тонкую щиколотку девушки, машинально отметив, насколько та казалась хрупкой в его широкой ладони. Его рука неуверенно скользнула выше к голени, точно по-новому ощущая нежность тонкой кожи. Когтистые пальцы занырнули под металл поножи и мягко обхватили упругую икру, слегка её сжав.

Ни-р'ен чуть улыбнулась и с игривой нотой заметила:

— Там, вообще-то, не болит.

Орлан дёрнул под маской жвалами, досадуя на себя, и нехотя убрал ладонь.

— Идти сможешь? — коротко спросил он, застёгивая назад крепления поножи.

— Если только ты не будешь снова лететь, как ошалелый Охотник за убегающей дичью, — мурлыкнула Ни-р'ен.

— Прости, я… задумался.

— И о чём?

— Да так, ни о чём. О дальнейшем маршруте, — уклончиво ответил Орлан.

Ни-р'ен поднялась на ноги, опираясь на предложенную руку яутжа. Ушиб чувствовался, но идти девушка вполне могла самостоятельно. Однако она предпочла вцепиться в предплечье Орлана, чтобы быть ближе к нему. Бывший уман промолчал на этот жест, усилием воли подавив волну удовольствия, что испытала его сущность от лёгкого контакта с девушкой. Стараясь лишний раз не мурлыкнуть (что за глупая манера яутжа?) Орлан отправился со своей спутницей дальше. Однако за первым же поворотом полуразрушенного коридора их поджидала непредвиденная серьёзная опасность.

Внезапно откуда-то донёсся шипящий звук с лёгким потрескиванием, и из расщелины в стене прямо перед Орланом выползла огромная белая змея с двумя роговидными наростами на голове. Длина её тела была метров пять, не меньше. За ней из другой щели вывалилась вторая тварь. Недолго думая, Орлан движением руки увёл Ни-р'ен себе за спину и тут же открыл по змеям огонь из плазмопушки, разрывая в клочья белую плоть, которая внутри оказалась фиолетово-черной из-за цвета крови гадов.

— Орлан, осторожно, сзади! — крикнула Ни-р'ен, увернувшись от третьей особи чуть поменьше, тогда как четвёртая тварь рухнула с потолка прямо на плечи спецназовца. Смертоносные клыки скрежетнули по крепкому металлу, оставив на маске прозрачные капли яда, но вреда человекохищнику не принесли. Когтистые пальцы яутжа перехватили повторно метнувшуюся к нему в агрессивной атаке зубастую пасть, крепко сдавив упругую плоть. Орлан намеревался разделаться с гадом при помощи плазмопушки, но вёрткая животина сшибла её с плеча спецназовца своим сильным хвостом. Извиваясь точно взбесившаяся пружина, гигантская змея пыталась высвободить свою голову, одновременно стремясь атаковать противника зубастой пастью, в которой угрожающе блестели капельками яда тройные отростки острых клыков. Сильный хвост с размаха ударил яутжа по ногам, и Орлан, не удержавшись, рухнул на растрескавшийся каменистый пол, покатившись в обнимку с белым гадом по коридору.

Машинально отскочив в сторону от сцепившегося с его добычей человекохищника, Ни-р'ен проводила их тревожным взором и настороженно посмотрела на выползающих из щелей новых змей. Недолго думая, самка устроила им шквальный обстрел из плазмопушки, не подпуская ни единую тварь к сражавшемуся со своим противником спецназовцу. Временами она поглядывала на отчаянно боровшегося с сильным гадом яутжа, но сама в поединок не вмешивалась. Только в скрытых за визорами маски цитриновых глазах застыло беспокойство.