Бирюза указала в направлении дерева.

— Можно использовать этот брод, а потом перескочить дальше по камням.

Шелест окинул взглядом предстоящий им путь. В другое время преодолеть его не составило бы трудности. Но сейчас условия изменились. И ситуация в любой момент могла резко ухудшиться.

— Хорошо. Иди первой, только осторожнее. Проверяй копьём опору, оно кислотоустойчивое, — предупредил Арбитр.

Бирюза кивнула и ступила на шаткое бревно. Она без проблем прошла по нему и перескочила дальше на следующий камень. Впереди оставался ещё один островок, за которым до берега рукой подать. Самка ловко прыгнула на него и тут же провалилась в бурлящую кислоту. Каменный уступ буквально развалился под её ногами на мелкие осколки. Бирюза закричала от боли, пытаясь выбраться из жуткого ада. Копьё тут же выпало из её руки, бесследно канув в глубине.

Сказать, что боль была невыносимой, это ничего не сказать. Бирюза просто задохнулась от шока, и её безуспешно барахтавшееся тело стало погружаться в мрачные воды вулканической реки, сносимое потоком прочь. Шелест тут же бросился к самочке, даже не заботясь о том, что сам может заживо свариться. Он подхватил тонущее тело напарницы и, теряя собственные силы, вытолкнул Бирюзу на берег. Однако, когда он, превозмогая адскую боль, попытался сам выбраться из кислотных вод, то подмытый грунт под его покрытыми язвами руками обвалился, увлекая Арбитра в губительные глубины. Шелест с головой окунулся в бурлящую жидкость, ощутив, как его чувствительные рецепторы стали заживо растворяться, передавая в мозг импульсы невыносимой боли. Яутжа взревел, тряся истекавшими кровью дредами, и из последних сил постарался снова выбраться на берег, но бесполезно. Течение неумолимо тянуло его вниз.

Бирюза бросилась к яутжа, едва сама владея непослушными ногами, которые сильно успели обжечься. Однако тело Арбитра безнадёжно уносило от берега всё дальше к центру кислотного потока. Вода снова взбучилась, доставив в реку новую порцию вулканических газов, и Шелест закашлявшись, начал быстро слабеть от невыносимой боли и удушья. Любое другое живое существо уже давно погибло бы в таких условиях. Организм яутжа был более вынослив, но, увы, не бессмертен. Дымящаяся от разъедающей кислоты голова Арбитра в последний раз вынырнула из бурлящих вод и, не в силах удержаться на поверхности, окончательно погрузилась в кислотные глубины.

— Шелест! Нет! Шелест!!! — закричала Бирюза, отказываясь осознать произошедшее. Яутжа погиб в кипящих водах вулканической реки, задохнувшись и сгорев в кислоте. — Нет… — Бирюза безвольно опустилась на порыжевшую траву.

Самочка даже не замечала собственной боли от жутких ран, которые постепенно начинали затягиваться. Её душу разъедала кислота отчаяния и невыносимой утраты, что была посильнее любой физической боли. Шелест погиб, спасая её. И теперь ничто не сможет его вернуть.

Едва Бирюза так подумала, как бурлящие воды ниже по течению внезапно вновь вспучились, и на поверхности появилось нечто. Дикий вопль говорил, что это яутжа, но его вид… Казалось, с него заживо содрали шкуру. Зелёная кровь, спекаясь, тут же растворялась в кислоте и вновь начинала сочиться из ран, ткани дымились не то от температуры, не то от химической реакции.

Бирюза бегом бросилась за уплывавшим телом яутжа. Превозмогая силу течения, тот пытался зацепиться за берег. Самка помогла бедолаге выбраться на сушу, одновременно ужасаясь с его состояния и радуясь, что он ещё был жив. Хотя, судя по ощущениям разлагавшейся плоти, лучше уж было умереть. Остатки кислоты разъедали ткани обезображенного тела, но они тут же снова пытались восстановиться, сочась золотистой жидкостью. Зрелище выглядело жутким, как и болезненный рёв существа, которое без сомнения было Шелестом. Бирюза не знала, как ему помочь, как и не знала, выживет ли он после таких страшных ран. Ведь вся кожа яутжа, как и верхний слой мышц, буквально превратились в невообразимое зелёное месиво. Но то, что он выбрался из кислотных вод, казалось просто чудом.

Вдруг Арбитр умолк, не выдержав невыносимого шока. Однако его тяжёлое дыхание говорило о том, что Шелест всё ещё был жив. Самка вспомнила про ампулу обезболивающего, которую нашла на затонувшем корабле изгоев. Она тут же бросилась к своей полуразвалившейся аптечке и с облегчением обнаружила вполне уцелевший препарат. Ловко открыв ампулу, Бирюза быстро ввела её содержимое Шелесту. Дыхание яутжа выровнялось, как и сердечный ритм. Его жёлто-зелёное тело необычно шевелилось, точно его покрыл целый рой копошащихся микроорганизмов. А под этой непонятной и отвратительной на вид массой постепенно стали проявляться фрагменты живой кожи. Тело Арбитра восстанавливалось, как если бы он обладал суперрегенерацией.

Стремясь хоть как-то поддержать любимого, Бирюза бережно лизнула его раны, непривычно ощущая, как плоть яутжа слегка потрескивала под её языком электрическим разрядом. Вся броня Арбитра развалилась на части, врезавшись уцелевшими фрагментами в кровоточащее тело. Чтобы металл не врос в плоть Шелеста, Бирюза осторожно всё поснимала.

Внезапно где-то позади заскрипело и рухнуло дерево, а затем потянуло дымом от горящей древесины. Потоки лавы приближались, безжалостно всё уничтожая на своём пути. Инстинкт самосохранения подстёгивал Бирюзу поскорее спасаться бегством, но она не могла оставить Шелеста. К счастью ей повезло: небольшой пригорок изменил направление огненной реки, завернув её к водопадам. Раскалённая масса столкнулась с шумящей водой и, мгновенно её испаряя, низвергнулась с уступов вниз, окончательно уничтожая зелёную долину. Бросив тревожный взгляд на расстилавшееся вдали туманное марево, самочка снова посмотрела на силовика.

Вскоре кожный покров яутжа полностью восстановился, напоминая шкуру только что перелинявшей ящерицы: с таким же свежим чётким рисунком. Исключение представляли жгутиковидные рецепторы. На их месте виднелись лишь чёрные торчащие во все стороны обрубки.

Бирюза ласково провела рукой по груди Арбитра, чувствуя под пальцами приятную упругую плоть. Это было совсем не то, что десяток минут назад выбралось из кипящей воды на берег. От её прикосновения, яутжа медленно открыл глаза, сфокусировавшись на напарнице.

— У тебя суперрегенерация, — мурлыкнула самочка.

Арбитр с недоверием осмотрел своё обновлённое тело. Шкура выглядела непривычно мягкой и скользящей.

— По всей видимости, — согласился он, постепенно приходя в себя. — И я догадываюсь, от кого получил столь ценный подарок. — Он перевёл взгляд на Бирюзу.

Самочка нежно улыбнулась, шелохнув тонкими максиллами.

Шелест медленно поднялся, ощущая, как боль окончательно оставила его тело, сменившись каким-то странным состоянием, как будто он порядком напился. В голове расстилался лёгкий туман, но реакции организма выглядели вполне сносными.

Наконец успокоившись по поводу нормализовавшегося состояния напарника, Бирюза обратила внимание на себя. Она чувствовала, как её кожа зудела от прикипевших к ней доспехов. Недовольно заворчав, самочка начала их резко сдирать, местами даже с кровью. Из-за кислоты верхний слой металла немного повредился и частично смешался с фрагментами оплавленной плоти, из-за чего организм теперь плохо различал, где его клетки, а где инородное вещество. Для правильной регенерации нужно было избавиться от посторонних предметов, почему Бирюза и стала так бесцеремонно обнажаться. Что конечно же привлекло внимание Шелеста.

— Мр-ф, милая, полегче, не думаю, что сейчас подходящее время для любовных игр, — с иронией мурлыкнул Арбитр.

— Как остроумно! Шелест, отвернись! Нечего на меня пялиться, — проворчала самочка в ответ на наглый взгляд яутжа.

— Ещё чего, отвернись. О таком зрелище можно только мечтать…

Самка слегка пнула ладонью Арбитра в лоб, но её жвалки всё же изогнулись в милой улыбке.

— Шутник. Я не хочу, чтобы эта броня вросла в мою кожу. Так же, как и твоя.

— Так значит по этой причине ты меня раздела? А я-то думал… — наигранно протянул яутжа.