— Ничего, моя сладкая. Они отрастут, и ты снова сможешь воспринимать мир как прежде, — мягко проурчал он и, бережно придерживая самочку, вместе с ней поднялся с пола.

— Найдите Лекс, — шепнула Стихия.

— Непременно, — ответил Ликвидатор, направляясь со своей ношей к выходу.

Уже на улице Легендарный встретил Древнего, челнок которого опустился прямо перед домом. Рядом приземлился спасательный корабль медиков.

— Что со Стихией? Она жива? — обеспокоенно проурчал Старейшина, увидев тело учёной, что нёс на руках Ликвидатор.

— Да, но в плохом состоянии, — щёлкнул Легендарный и, на секунду приостановившись, добавил: — Ночь… Она в доме.

По лицу Древнего промелькнула быстрая волна. Он молча чуть кивнул и направился к особняку, тогда как Легендарный поспешил на борт спасательного корабля. Ему навстречу выбежало несколько медиков, но Элита собственноручно занёс тело самочки в медотсек и только там передал Стихию медперсоналу.

— Всё будет нормально, — заверила рослая самка с уже начавшей седеть длинной копной увешанных послужными кольцами рецепторов. — Мы поместим её в капсулу, и она быстро восстановится.

Легендарный промолчал, беспокойно наблюдая, как возле Стихии суетились медики.

***

Войдя в комнату, Древний остановил взгляд на неподвижном теле чёрношкурой самки, тепловой контур которой заметно потускнел.

Ночь. Она была мертва.

Медленно Старейшина приблизился к самке, что на протяжении многих десятков лет разделяла его жизнь и была матерью его потомства. Последнее время он не часто её посещал, из-за чего теперь чувствовал неприятный осадок в душе.

К Старейшине подошёл один из арбитров, который замещал Шелеста, и протянул кристалл-микрочип с данными записи видеокамер. Ночь не знала, что они были расположены в доме, а Древний затруднялся сейчас ответить, зачем он их здесь установил. Может, чтобы иногда видеть свою избранницу и знать, что у неё всё в порядке? Да только в последнее время он перестал просматривать записи и не смог предотвратить беду, из-за чего теперь он чувствовал невольную вину за произошедшее. Ему следовало быть более внимательным к своей бывшей пассии, даже если его сердце жило памятью о другой светлокожей самочке, которую он тоже не смог уберечь.

Старейшина опустил голову, ощущая в груди раздирающую боль. Он скорбно склонился над мёртвым телом, коснувшись рукой перемазанного кровью гребня самки.

— Прости, Ночь. Я был к тебе несправедлив.

Но он должен сохранить то, что ещё можно спасти. Их потомков. Ведь Лекс носит в своём теле малька с генами Ночи. И его нужно сберечь во что бы то ни стало. И наказать виновных.

Усилием воли овладев своими эмоциями, Старейшина поднялся на ноги и, бросив прощальный взгляд на бездыханную самку, он покинул комнату. Теперь ему предстояло отдать своей избраннице последний долг и приготовить её тело к погребению.

Во дворе Древний встретил Легендарного, который вышел из медицинского корабля. Увидев Старейшину, Ликвидатор приостановился.

— Сожалею, но мы прибыли слишком поздно, — щёлкнул Элита, чуть склонив голову.

— Это не ваша вина, — ответил Древний. — Спасите Лекс. Ночь отдала жизнь за её малька.

Легендарный утвердительно кивнул.

— Стихия перецепила Лекс свой маячок. Шелест с Мерцающим найдут её по сигналу, — заметил Ликвидатор.

Древний согласно чуть склонил голову и, вновь посмотрев на Охотника, спросил:

— Ты летишь к ним?

— Да.

— Хорошо. Присмотри за Мерцающим. Его молодая кровь слишком горячая, — проурчал Старейшина.

Легендарный понимающе чуть махнул головой и, после секундной паузы, неожиданно спросил:

— Как вышло, что Блеск оказался не твоим сыном?

— Откуда ты узнал?

— Да так, случайно, — уклончиво ответил Ликвидатор.

— Шелест… — догадался Древний. Он вздохнул и, сопровождая Легендарного к его челноку, коротко поведал свою историю: — Всё началось очень давно. В молодости мы со Златозарным ухаживали за одной самочкой. Она выбрала меня. По закону Златозарный должен был уступить, но он этого не сделал. — Древний посмотрел вдаль, возвращаясь мыслями в прошлое. — Спустя несколько лет, когда уже всё казалось забытым, Златозарный добился своих коварных целей и соблазнил мою избранницу, — продолжил Старейшина. — Ночь в этом мне не призналась. Она родила Блеска, первого нашего сына. Я десять лет считал его своим наследником. Когда же правда оказалась раскрыта, я… простил Ночь. Ведь к тому времени у нас уже подрастало четыре дочери. Поэтому происхождение Блеска мы решили оставить в тайне. Я растил его как своего сына. Но позже оказалось, что Златозарный обо всём узнал. Он не стал предъявлять права на Блеска, только попросил с ним иногда видеться. Я позволил, даже не предполагая, что совершил роковую ошибку. — Древний вздохнул, ощущая на своих плечах груз минувших лет. — Пока я был в частых разъездах, Златозарный воспитал малька по своему подобию. Я это понял только, когда Блеск отказался идти в клан и неожиданно изъявил желание стать учёным. Ночь попросила ему не препятствовать, и я не стал ей перечить. Тем более что у меня уже появился собственный младший сын, — заключил Старейшина, когда они остановились у трапа челнока Легендарного и, прекращая повествование, Древний добавил: — Ладно, сейчас нет времени обсуждать детали прошлого, когда эта тень Златозарного пытается устроить реванш.

Легендарный слегка склонил голову, соглашаясь со Старейшиной и, посмотрев на Древнего, проурчал:

— Я хочу подать в Совет экстренное прошение на кровную месть.

— За Стихию?

— Да. Имею право.

Древний кивнул.

— Я передам им твою просьбу, и она будет рассмотрена во внеочередном порядке. Уверен, Совет Старейшин её удовлетворит.

— Как ты понимаешь, я не могу ждать решения, — заметил Легендарный.

— Я перешлю его Шелесту. Так что отправляйся к ним. Твоя помощь там необходима.

— Хорошо. Только ещё одно…

— Я присмотрю за Стихией.

Легендарный снова согласно качнул маской и, развернувшись, быстро поднялся по трапу на борт челнока.

***

Блеск бесцеремонно волок Лекс тайным ходом к своему кораблю. Мулатка что есть силы сопротивлялась, честя яутжа на умановском языке. Когда она убедилась, что её изречения не приносят никакой пользы, Лекс попробовала употребить крепкие выражения Хищников, которых она успела нахвататься за весь период своего пребывания в мире яутжа. Не столько в обществе своей команды, как во время вынужденного контакта с изгоями. Некоторые выражения она до сих пор не понимала и сейчас использовала их автоматически, как попугай, что заучил обрывки человеческих фраз. К её удивлению эти загадочные слова неожиданно возымели своё крайне негативное действие, выведя Блеска из себя. Яростно взревев, он с размаху ударил мулатку по лицу, едва не сломав ей нос. В голове Лекс загудело, и она потеряла сознание, успев напоследок подумать, что не стоило ей говорить эту непонятную абракадабру, которую она расслышала в плену на корабле вождя Страха. Вероятно, это было страшное оскорбление для яутжа. Впрочем, размышлять над данным вопросом ей уже не пришлось, а Блеск, выругавшись не менее грязно, чем уманка, с раздражением взвалил её на плечо, торопливо продолжив бег к кораблю.