– И что же ты предлагаешь, Юля? – в его голосе прозвучал вызов. – Свергнуть меня? Занять моё место? Ты тоже стремишься к власти? Думаешь, у тебя получится лучше?

– Я не хочу твоей власти, Денис. Я хочу, чтобы ты понял. Понял, что твоя империя – это не спасение, а лишь новый виток насилия. И что Вера, в итоге станет такой же, как ты, или ещё хуже. Потому что она вырастет в этом мире, который ты сам создал. И ты тоже лишь расходный материал.

– Расходный материал? – заскрежетал зубами он.

– Те парни, твой отряд, твои родственники, да все, к кому ты причастен, – прошипела она ему в лицо, оголив клыки.

Она попала в самую точку. Она будто специально давила на больное. Но зачем ей это? Чего она добивается? Денис этого не знал, но уже кипел от ярости.

– Ты что городишь, мразь? Они семьёй моей были, слышишь? Все братьями родными были, не по крови, так хоть по духу.

Он встал и начал орать ей в лицо, и толкать в грудь до тех пор, пока она не упёрлась в стену спиной.

– Сколько? Сколько они поддерживали тебя? Под конец почти все разбежались или подохли за тебя, – подливала масла в огонь она.

Он схватил её за шею, и с силой ударил затылком о стену.

– Они кровь за меня проливали, до конца верность хранили, как…

– Богу? – усмехнулась она.

– Другу, – бросил он. – А твои, твои тоже были расходным материалом? – сквозь зубы произнёс он. – Ты ребят то хоть помнишь, сука? Ведь все из-за тебя полегли.

Он видел равнодушие в её глазах, но всё равно продолжил.

– Из-за тебя, слышишь? Это сбшник наш проверить тебя хотел. Ты хоть Юру Быкова помнишь? Любил тебя, мразоту, из-за тебя повесился. А ты даже сдохнуть не можешь. Ты не заслужила ничего из того, что имеешь. Ты животное, тварь, химера вонючая. Это я должен был стать бессмертным, я!

Император распалялся всё сильнее и уже бил её затылком о стену со всей силы, держа за шею.

Выражение её лица ничуть не изменилось.

Наконец, когда послышались хлюпающие звуки, а еë глаза на мгновение закатились, он остановился.

Выдохнул и придал голосу более нежные ноты.

– Мы столько с тобой пережили, Юля, – он погладил её по щекам. – Хорошая моя девочка, – он сильнее сдавил пальцами её лицо. – Отдай мне его, отдай.

– Ты так ничего и не понял? – усмехнулась она, в еë глазах плясали черти. – Мизантропия – последний этап вашей эволюции. – еë голос обрёл глубину.

Лицо Дениса перекосило, он отпрянул назад, еле удержавшись на ногах.

Тварь стремительно менялась. Под рвущейся кожей бугрились мышцы, сокращаясь, наращивая новые волокна. Позвоночник захрустел и с щелчком выпрямился. Волосы на голове выпали, кожа зашипела, оголяя гладкий, неправильный череп. Колени выгнулись в обратную сторону. Единственное, что осталось от прежней сущности, – это длинные чёрные когти.

– Прекрати! – истерично завопил император, потрясая кулаками.

– Её давно нет, с момента окончательной смерти мозга. Всё это время я копил силы, подстраивался под человеческое ДНК и РНК. Девчонка была далеко не первым носителем, но, по правде говоря, самым удачным. Как ты сказал? Химера? Да, это подходит. Идеальный вариант для инкубационного периода.

– Двадцать лет, – едва вырвалось из его дрожащих губ.

Пятнадцать из которых они сосуществовали с ней, то есть с этим, бок о бок. Это нянчило его дочурку. И этому он доверял их жизни.

Существо, ещё недавно имевшее черты Юли, теперь лишь отдалённо напоминало человека в принципе. Его силуэт исказился, превращаясь в нечто чудовищное, источающее холод и злобу.

– Двадцать? – захлебнулось низким смехом существо. – Миллионы лет эволюции, – прошипел голос, лишённый всякой человеческой интонации.

Его разум отказывался принимать происходящее. Юля… та самая Юля, была лишь оболочкой? Инструментом, тщательно подготовленным для этой ужасающей трансформации? Ощущение предательства, более острое, чем любая физическая боль, пронзило грудь.

– Умерла? Но как же, ты ведь... Как?

– Остаточная память. Нейроны то, остались прежними. – существо как-то странно сморщилось. – Порой, я чувствую то, что могла бы почувствовать она. Ваши, человеческие эмоции, чуть не свели меня с ума, частички еë разума до сих пор прожигают меня. Но скоро, и это закончится.

– Что ты?

– Ваш вид дал моему имя Император. Но мы не люди, нам не нужны имена, чтобы понимать, кто мы, – существо склонило голову, его изуродованное лицо исказилось в подобии улыбки, обнажив ряды острых, как бритва, зубов. – Смерть – это лишь переход для нас. И конечная точка для вас. Вы были удобны, пока мы нуждались в инкубаторах. Но теперь наша очередь. Наша эпоха.

Его когти заскрежетали по полу, по спине пробежала волна мурашек. Император медленно отступал, его взгляд скользил по комнате в поисках оружия. Все мысли были затуманены ужасом и неверием. Как он мог не видеть? Как мог позволить этому случиться? Пятнадцать лет… Пятнадцать лет он жил в иллюзии, деля свой дом, свою жизнь с монстром.

Оно выпрямилось во весь свой чудовищный рост, а в глазах плескалось адское пламя.

– Почему? – вырвалось прежде, чем он смог сформулировать хоть что-нибудь более внятное.

Голос, теперь уже не принадлежавший ни Юле, ни существу, а нечто среднее, резонировал в воздухе.

– Ты жаждешь понять, следовательно, тебе нужны ответы. Но твои ответы кроются не в нашем происхождении, а в сути твоего собственного бытия. Вы, смертные, так цепляетесь за сознание, за личность, за «я». Но что есть это «я», как не временная конструкция, сплетенная из воспоминаний, страхов и желаний?

Существо медленно обошло Дениса, каждый его шаг сопровождался зловещим скрежетом.

– Мы же – непрерывность. Мы – поток. Тело – лишь сосуд, который мы меняем, как вы – одежду. Мозг носителя был лишь одним из миллионов, который мы использовали. Не потому, что мы привязаны к нему, а потому, что он был наиболее восприимчив. А ваша привязанность – это лишь биохимическая реакция. Но вы искренне верите в любовь.

– Зачем вы делаете это с нами?

– Делаем? Вы сами это делаете, человек. Вы стремитесь к прогрессу, познанию, к преодолению границ. Мы – ваше естественное продолжение. Вы – строители, мы – та сила, что взорвет старое, чтобы на его месте воздвигнуть новое. Ваши войны, ваши открытия, ваша неустанная гонка – всё это лишь предвестники нашей эры. Вы были нашим детством. А теперь вы – наше прошлое. Вы ни в чём не виноваты, Денис, всё было предопределено задолго до вашего и нашего появления. Можешь считать – это судьба.

Существо остановилось напротив него, и он почувствовал, как его взгляд проникает в самую глубь прогнившей души.

– Ты думаешь, что потерял. Но ты лишь освободился. Освободился от своей иллюзии «счастья», от своей иллюзии «жизни». Теперь ты столкнешься с истиной. И эта истина… она будет куда более грандиозной, чем ты можешь себе представить.

– Но мы, мы можем сосуществовать! – предпринял он последнюю, жалкую попытку.

– Сосуществовать? – существо снова рассмеялось, этот звук был похож на скрежет металла. – И это мне говорит венец всего живущего? Ты всё ещё цепляешься за это. Сосуществование – это ловушка для слабых. Не правда ли? Для тех, кто боится перемен. Мы не слабы. Мы – естественный отбор, новый виток эволюции. А твой вид – всего лишь ступень, которую мы уже перешагнули.

Оно протянуло когтистую лапу к его лицу, и он почувствовал, как воздух вокруг него стал плотнее, тяжелее и зловонее. До одури запахло металлом и озоном.

– Посмотри на себя. Твоё тело дрожит. Твой разум охвачен страхом. Это и есть твоя "жизнь"? Такая хрупкая, такая мимолетная. Мы же вечны. – чудовище провело когтями по его щеке, не больно, но ощутимо.

– Но я… – он попытался возразить, но слова застряли в горле. – Но моя дочь? Вера. – вырвалось наконец. – Ты… ты же заботился о ней! Зачем?

Спросил он, безумно боясь ответа. Такие, как они, вряд ли делают что-то просто так. А значит, она им для чего-то нужна.