– Сиди здесь, – бросил он, выбегая из комнаты.

– Аркаша?! – из-за угла выскользнула Вика, позади неё жался Лёня.

– Ни сейчас, спрячьтесь где-нибудь.

Гордея он нашёл быстро. Тот, не объясняя ничего, лишь злобно бросил ему винтовку.

После небольшой перепалки между ними у Лешего зазвенело в ушах. Не от взрывов, сотрясающих землю, а от слов от отца. «Беги, спасайся». Но ведь он не такой. Он никогда не убегал, но сейчас это действительно казалось единственным решением.

И тогда, когда он уже хотел хватать отца в охапку и нестись куда глаза глядят, всё прекратилось.

За стенами Юля разговаривала с имперцами.

– Я тоже пытался защитить свой дом, – прошептал он отцу.

– Что-то не видно, – бросил отец. – Может, это, блядь, вообще не твой дом?

Слёзы заблестели на глазах Аркаши, он быстро утёр их, но отец всё равно заметил.

– Пошёл бы ты нахуй отсюда, от тебя одни неприятности, – он со злостью пнул ближайший ящик и зашагал прочь.

Вера, Макс, Леший и Юля отправились в империю под конвоем.

И Аркаша действительно находил в этом успокоение: в дороге, в людях, идущих с ним рядом. Несмотря на то, что двое из них уже не были людьми в привычном понимании. Макс определённо был его братом по оружию, Верочка, безусловно, ему нравилась как женщина. А вот Юля – это совсем другая история. Быть рядом с ней означало вечно быть в крови. Бесконечная борьба окружала эту женщину, и он желал быть частью этой борьбы.

В два часа ночи в тронный зал вошли трое: сама Бондаренко, Леший и Макс. Принцесса побоялась идти к отцу.

Оба парня были измучены долгой дорогой и всеми невзгодами. Они буквально валились с ног, держась друг за друга.

– А эти что здесь делают? – брезгливо бросил император.

– Я заключила с ними сделку, – не таясь, ответила Юля. – Они помогают мне вернуть товар, а мы освобождаем их от налогов.

Действующий император буквально задохнулся от возмущения.

– А с каких пор ты что-то решаешь? – процедил сквозь зубы император, сверкнув глазами.

Легкая, едва заметная улыбка тронула ее губы.

– Власть – это контроль над ресурсами, а значит, и над всеми остальными.

Она посмотрела на измученных, но решительных Лешего и Макса.

– Денис, твои люди не справились. Товар был утерян, торговые пути под угрозой. Ты не можешь вернуть его сам. А эти парни… – она кивнула на своих спутников, – Они шкурами своими рисковали. Весь товар вернули и даже с лихвой. Разве это не достойный поступок.

Император откинулся на спинку трона. Его империя, как и рассудок трещали по швам.

– Они вернули товар, – повторила Юля, – А ты освободишь их от налогов. Это справедливая цена за безопасность твоей империи. Ты согласен, император?

Последнее слово она произнесла ядовито и насмешливо.

– Пошли вон, – приказал император.

Юля что-то шепнула парням, и те покинули тронный зал, благодарно улыбнувшись ей на прощание.

– Что ты вытворяешь? – устало, но без капли злости, спросил Денис. – Неужели я настолько плохой правитель?

Юля заняла своё место в кресле возле его трона.

– Жестокость, казнокрадство, насилие во всех мыслимых и немыслимых смыслах, корысть, ненависть. Я всё это вижу. И это не итог твоего правления, Денис. Всё это было ещё задолго до конца света, – начала она старую песню. – И я вижу, как в недрах этого тлеющего мира, сгнившего изнутри задолго до того, как время успело отсчитать последние мгновения, зреют новые, ещё более чудовищные порождения греха. Ты, Денис, всего лишь жалкий наследник древних пороков, раздувающий пламя, которое горит вот уже тысячелетия. С тех самых пор, как только первый неандерталец взял в руки палку. Ты не принес эту тьму, ты лишь усугубил её, позволив ей пожрать остатки того, что когда-то называлось человечностью.

Император хотел возразить, но Юля продолжила.

– Видел ли ты, как украденные тобой богатства, эти кровавые деньги, становятся удобрением для новых зверств? Как они питают ненасытную жажду подобных тебе? Как они развращают души, превращая людей в бездушных кукол, танцующих под дудку собственных изменчивых желаний? Это не твоя вина, Денис, это лишь очередная глава в нескончаемом томе о людской алчности. А насилие – извечный спутник человека разумного. Оно везде: в шёпоте сплетен, в злобных взглядах, в равнодушии ледяных сердец. Оно пропитывает воздух, оно въедается в плоть, оно становится настолько обыденным, что уже никто не замечает его истинной природы. Твоё правление, Денис, лишь отражение безумного хаоса, оно лишь добавляет свою каплю яда в бездонную чашу страданий людских. Ты далеко не причина, ты – лишь следствие. Продукт эволюции, мать её. Ты спрашиваешь, хороший ли ты правитель? А я скажу тебе так: этот мир прекрасно умирает и без государств и правящей верхушки.

– Человечество всегда стремилось к самоуничтожению, я лишь ускорил этот процесс, чтобы дать ему шанс на возрождение. Моё правление – это не конец, а начало. Начало новой эры, где господствует не милосердие, а сила. Где каждый сам кузнец своего счастья, и если для этого нужно раздавить слабых, то так тому и быть. Ты можешь называть это как угодно, но я называю это необходимостью.

– Тогда мне очень жаль, что я не позволила тебя убить. Мне жаль, что я шла за тобой все эти годы.

– А не слишком ли лицемерно с твоей стороны? – усмехнулся Денис. – Ты этих слабых людей жрёшь. Ты мучаешь, ты убиваешь и насыщаешь свою бездонную утробу. Ты даже не человек. А сейчас что? В доброту и благородство играешь? Со мной это не пройдёт, я знаю тебя, Бондаренко.

– Я убиваю, чтобы выжить, чтобы защитить тех немногих, кого я ещё помню. Я не причиняю страданий ради удовольствия, как это делаешь ты. Я симбиоз, зверь, хищник, но я – часть природы, часть этого умирающего мира. Ты же чудовище, порождение собственных пороков, извращённая тень того, кем должен быть правитель.

– А разве я не природное явление? – Денис насмешливо склонил голову. – Разве битва за выживание, в которой сильный пожирает слабого, не является краеугольным камнем нашей природы? Ты просто пытаешься оправдать себя, Юля. Найти благородное оправдание своей сущности. Но я вижу тебя насквозь, всегда видел. Твоя, так называемая борьба – просто более изощрённая форма жажды крови, лишь прикрытая маской ложной добродетели.

– Пусть так, – кивнула Юля и тяжело опустила голову, а затем вздрогнула. – Это ведь никогда не закончится, да?

– Что именно?

– Всё. Знаешь, когда это только началось… А что я тебе рассказывать буду, всё пустое. – она махнула рукой, и чуть помедлив продолжила. – Я знаю, что встала, только для того, чтобы люди, окружавшие меня, захлебнулись в крови. Вот только у меня выбора не было. – она постучала указательным пальцем по своему виску. – Он решил за нас двоих. А у тебя какое оправдание?

– Я делаю то, что должен. Я должен быть таким, чтобы моя Империя стала идеальной для Веры. Чтобы после моей смерти люди приняли и ценили её. Чтобы говорили: «Вот Денис уродом редкостным был, а вот дочь его, она молодец, она хороший лидер». Всё это не имеет смысла без неё.

И они замолчали. Это был не первый их подобный разговор. Они вываливали друг другу свои мысли, открывались душами и замолкали, обдумывая слова друг друга, готовя новые аргументы на будущее. Спорить было бесполезно, они слишком давно друг друга знают. Слишком крепко связаны. Но в этот раз что-то изменилось.

– У тебя был шанс, Денис, у тебя же был шанс всё исправить. Дать надежду человечеству, исправить его. Тебе был дан чистый лист, а ты запятнал его кровью.

Юля встала и подошла к его трону. Наклонилась так, чтобы их глаза были на одном уровне, и томно зашептала.

– Ты прав, первый император. Все, кого ты похоронил и ещё похоронишь – расходный материал, до финиша доходят только сильнейшие. Ты победил Зимин, ты выгрыз зубами всё, что сейчас имеешь.

Денис уставился на неё непонимающе. Только что она читала ему морали, а сейчас радикально изменила свою точку зрения.