– А на счет моей ахиллесовой пяты, это, Аркадий Данилович, секрет фирмы. Но пока что я и сама не знаю способа убить себя до конца.

– Аркадий Артёмович, – поправил её он.

– Неужели никто никогда не смеялся над тем, что у тебя два отца?

Макс прыснул со смеху.

– Я, – почти с гордостью заявил он.

– У меня, в отличие от вас, хоть один в сухом остатке есть.

Жетон с крестиком на шнурке выскользнул из-под его куртки. Он поспешил убрать назад, но Юля вцепилась в шнурок пальцами.

– Ты где это взял? – она еще сильнее потянула на себя.

– Это мой именной жетон, – заявил опешивший Леший.

– Я не про жетон, – ее пальцы еще крепче сжались на маленьком серебряном крестике, что Леший снял с тела отца.

– Отцовский.

– Моё, – безоговорочно заявила та и принялась тянуть на себя.

– Макс, – взмолился Леший.

Спаситель не придумал ничего лучше, чем вогнать нож ей в висок.

Та на выдохе, с кхекающим звуком, выдернула клинок одной рукой, а второй продолжила тянуть.

– Отдай.

– Не отдам, это моё.

– Я тебе голову оторву, – зашипела она. – Где ты это взял?

– Это отцовский, он забрал у погибшего друга!

Юля отшвырнула его от себя.

– Не были они друзьями, – бросила она.

Перед ее глазами возник образ Косолапого, высокого, массивного, будто медведь. А за ним неминуемо появился образ Юры Быкова. Добрые, карие глаза, маленькие, многочисленные темные родинки.

Ей вдруг показалось, что всё, что она делает, неправильно. Прожигающий стыд за свой облик, за свои поступки вернулся с новой силой. Она больше не слышала тех пугающих голосов в голове, она сама была этими голосами.

– Это моё, – тихо произнесла она. – Должно быть, Юра снял его с меня, а Косолапый с Юры, а ты с него. Он приносит только несчастья. Его снимают с трупов в память о живых. Выброси лучше.

Леший стянул шнурок, снял с него жетон и протянул ей крестик.

– Возьми, раз это твоё.

Леший не верил в проклятья, но, узнав историю этой безделушки, ему даже немного стало жалко Юлю. Всё же осознавать, что ты пережила почти всех своих товарищей, а возможно, и вообще никогда не умрешь, наверное, тяжело.

Юля благодарно кивнула, но надевать не стала, убрала вещицу в карман и продолжила наблюдать.

Самодельный коктейль Молотова, состоящий из солярки, опилок и тряпицы, брошенный Нелюбиным, быстро охватил сухое дерево хижины. Пламя, словно живое, взметнулось вверх, освещая ночное небо и привлекая внимание бандитов. Юля, не таясь, вскочила на ноги и устремилась к противоположной стороне. Крики тревоги разнеслись по лагерю, смешиваясь с треском горящего дерева.

Часть бандитов бросилась тушить огонь, другая, более подозрительная, начала беспокойно озираться по сторонам. В этот момент с другой стороны лагеря послышались вопли ужаса. Это был запланированный Юлей "небольшой перфоманс".

Макс вздрогнул, представив, как она рвёт этих, безусловно подлых, но беззащитных перед ней людей. Где-то вдалеке послышались выстрелы – это Фанат, получив координаты от Гонора, начал свою охоту.

Пули находили свои цели, заставляя бандитов падать, не успев понять, откуда исходит угроза.

У входа в лагерь, как и было оговорено, показались Макс и Леший. Они начали громко кричать, привлекая внимание оставшихся сил противника. Несколько бандитов, увидев их, ринулись в их сторону. Но, как только они приблизились, их встретил шквал огня. Макс и Леший, выполнив свою задачу, нырнули в заросли, оставив атакующих под прицелом снайпера и других бойцов.

Операция по штурму лагеря подходила к своему логическому завершению, когда Макс, неосторожно выглянув, словил случайную пулю в живот.

Парень заорал благим матом и рухнул на землю. Леший, тут же подхватив того под руки, поволок в кусты.

– Юля! Юля! – кричал Леший, сам не зная зачем.

Спустя мгновение она образовалась буквально из воздуха, с ног до головы покрытая кровью. Она всё поняла без слов и присела рядом с Максом. Тот, только увидев её, просиял.

– Слушай, слушай, а если я не подохну сегодня, ты со мной пойдёшь на свидание? – с придыханием, болезненно морщась, спросил он.

– Тебя сейчас действительно это интересует? – ее ногти стремительно видоизменялись.

– Ты типа росомаха? – улыбнулся он, однако с опаской поглядывая на массивные когти, на кончиках которых собирались желтоватые капли.

– Ага, сейчас будет больно.

– Не думаю, что может быть больнее, – помотал головой он, но тут же заверещал.

Юля, залезла одним из когтей ему в рану.

– Как говорила её мама, терпи, казак, атаманом будешь.

– Чья мама? – спросил Леший.

– А? Да, собственно, моя.

– Что это? – сквозь зубы произнёс Макс.

По его венам будто разливалось жидкое пламя.

– Это поможет. Мои железы производят яд, который в малых дозах раны залечивает. Но тут тоже есть свои нюансы.

Макс с удивлением открыл рот, когда она втянула когти обратно, а рана начала медленно затягиваться.

Звуки перестрелки стихли, погрузив лагерь в странную, зловещую тишину. Но затем послышались тихие, одиночные выстрелы. Добивают, понял Леший, но сейчас его интересовало совсем другое.

– Например? – вклинился он.

Юля, поразмыслив пару мгновений, всё же ответила:

– На незараженных не действует.

– Погоди, это значит, что я… – глаза Макса округлились.

– Переродишься, – кивнула Юля.

– В урода. – сквозь зубы процедил Макс и отпрянул от неё, как от прокажëнной.

– Сейчас что ли лучше? – огрызнулась она, вставая с земли, стряхивая с одежды комья грязи.

– Ты знала? – с глухой обидой бросил он.

– Что это меняет?

– Всё, ты должна была сказать, ты не имела права молчать об этом.

– А может, мне тебе ещё и сопли вытереть? Все люди умирают, а у тебя есть блестящая возможность пожить хотя бы в таком виде.

– Только не всем так повезло, как тебе, я же буду тупо бродить и жрать дерьмо! – перешёл на крик Макс.

– Да ты гурман, – глумливо процедила Юля.

– Да пошла ты на хуй.

Девушка, схватив того за грудки и потянув на себя, угрожающе зашипела.

– Я твою шкуру спасла, а, видимо, стоило наебашить, чтобы не неповадно было.

– Погодите, а я что, тоже заражëн? – встрял Леший.

Юля, не поворачивая головы, ответила:

– Нет, либо не подцепил жизнеспособного паразита, либо организм заведомо отвергает.

– Иммунитет? – проскользнула обида в голосе Макса.

– Нет, укусят – обратится. Я бы почувствовала иммунного, – она медленно разжала пальцы и отпустила его воротник. – Еще один такой выпад – сдохнешь раньше, чем положено.

– Я уже мёртв. – ощетинился он, поправляя одежду.

Юля на мгновение замерла.

Непрошеное воспоминание из прошлой жизни, ещё до того, как она стала тем, кем стала.

Молодой, симпатичный парень в кабине вертолёта. Он трясёт ее, как куклу, и бьёт по лицу, требуя убираться.

Степана Чужого, капитана второго отряда с позывным Родной, тогда укусили. В тот день погиб почти весь её отряд, включая ее саму. А ещё через несколько месяцев одного казнили за дезертирство, а другой повесился.

– Я не выбирала такую жизнь, – она сжала кулаки так, что побелели костяшки. – Я, может быть, с ними хотела умереть.

Леший с Максом боязливо переглянулись. В её глазах разгоралось пламя. На уголках губ появилась кровавая пена.

– Я не виновата в том, что он меня выбрал! Я не виновата в том, что сдохнуть не могу! – её голос звенел от ярости.

– Юля, прошу тебя… – примирительно поднял руки Леший.

Макс же, заворожëнно смотрел на метаморфозы.

– Это проклятие, – она осела на землю, когти выдвинулись, царапая грунт, оставляя глубокие борозды. – Паразит – это не яд, это эволюция, сука. Он выбирает сильных, даруя слабым смерть.

Она шагнула ближе, и воздух вокруг нее задрожал от жара. Леший инстинктивно отступил, хватаясь за рукоять пистолета. Макс замер, лицо его исказилось.