Он положил аккуратно сложенную бумагу на стол.

– Это список.

Как только имперцы покинули наш дом, Гордей, будто читая мои мысли, бросил:

– Ты никуда не поедешь.

– Бать, ты чего?

– А ни чего. Куда собрался? А посёлок ты на кого оставишь? Очнись, ты уже не пацан, ты людям здесь нужен, и мне ты тоже нужен.

– Да это же беспредел! Какие на хрен налоги? На что? Его земля? Да с чего вдруг? Я за эту землю тоже кровь проливал.

– Аркаша, – с нажимом произнёс отец. – Отправим людей на переговоры, ты там не нужен.

– Да я в глаза хочу этой сволочи посмотреть. Понимаешь? В глаза. Мы же с этими уродами за свободу воевали, а он, гнида, их же место и занял.

Гордей тяжело вздохнул, провёл ладонью по седой бороде, словно пытаясь унять нарастающее беспокойство. Он определённо любил меня, он гордился моей отвагой, но сейчас видел в моих глазах лишь безудержную ярость, которая могла погубить и меня самого, и всё поселение.

– Дело не в том, что было тогда, а в том, что сейчас нужно. Дипломатия, Аркаша, не всегда кулаки. Слова иногда острее меча бьют. Позволь мне этим заняться. У меня есть связи, люди.

И ведь отец наверняка прав, всё он правильно говорит, но тем не менее я уже всё для себя решил.

– Ну что ты за человек? Я тебя по-нормальному прошу, повзрослей уже, займи моё место, возглавь посёлок.

– Да я не хочу.

– А ты думаешь, я хочу? – перешёл на крик отец. – Всем насрать, чего ты хочешь, это жизнь, Лёня.

– Аркаша, – поправил его я. – Лёня – это твой другой сын.

– Суть ты понял, – раздражённо дёрнулся Гордей, однако виновато потупился.

– Я всё равно поеду, бать. Что хочешь делай, поеду.

Ночь выдалась беспокойной. Воспоминания терзали, не давая сомкнуть глаз. Бункер, кровь, мутанты, лица погибших товарищей – всё всплывало перед глазами. И Зимин, гадёныш, выживший и пробившийся наверх. Ярость клокотала внутри, требуя выхода.

Под покровом темноты я вышел на улицу и прямой тропой направился в госпиталь. Любомир сегодня должен был дежурить, и я был почти уверен, что он поддержит мою идею прийти и надавать пиздюлей нынешнему правителю.

Любомир сидел за своим столом, громко прихлёбывая чай из чашки. Стойкий запах медикаментов перебивался головокружительным ароматом свежих пирожков с мясом. Супруга Любомира, Марина Николаевна, была настоящей волшебницей. Вот если у человека и есть какой-то талант, то у Мариночки это готовка. Любомир даже изрядно поправился с тех пор, как они начали жить вместе.

– Аркаша? Ты чего здесь? Что-то случилось? – поднял на меня глаза он, рука остановилась на полпути к тарелке с пирожками.

– Да нет, всё в порядке, так, последние новости пришёл рассказать, – я сел напротив него.

– Ты угощайся, – Любомир правильно истолковал мой взгляд, налил чай во вторую чашку. – А про новости слышал я. Говорят, Империя какая-то появилась, что-то наподобие дружественного альянса поселений. Ну, оно и понятно, человеку нужен человек, вот мы и сбиваемся в кучу, – хмыкнул Любомир. – А ты чего не на смене? По графику вроде ты стоишь.

– Да там Макс, я попросил постоять, – отмахнулся я.

– На месте Макса твоего я бы уже давно послал тебя, ездишь на нём, как на ослике, и не стыдно тебе совсем.

– Да я не…

– Что не? Вырос на нашу голову, тебе тридцать лет уже, Аркаша, а за голову ты так и не взялся. Посёлок отцовский перенимать не хочешь, жениться не хочешь, уже слухи всякие ходят.

– Любомир…

– Не перебивай, – строго осадил меня тот. – Вот Данил если бы жив был, как думаешь, по головке бы тебя погладил? Он тебя мужиком растил, ответственность в тебя вбивал, а ты как пацан, честное слово.

Я же молча дожевал пирожок и встал из-за стола. И на что я вообще рассчитывал? Ведь каждый разговор с Любомиром заканчивался именно так. Просил взяться за голову и напоминал об отце, об обоих отцах.

– Да постой же ты, на вот, Максу своему отнеси, – Любомир прикрыл тарелку с пирожками полотенцем и сунул мне в руки. – Нехорошо так с друзьями.

– Ага, спасибо.

– Посуду потом верни, – бросил он мне в спину.

– А ты чего вообще приходил-то?

– Империя эта, это люди Зимина, Дениса Зимы.

Позади что-то разбилось, но я уже вышел за дверь.

На стену забрался бесшумно и так и замер. Макс приспокойно сидел, облокотившись на стену и громко сопел.

– Хозяин, открывай ворота, – нарочито строго попросил я и постучал свободной рукой о брёвна.

– Пошёл на хуй, – сквозь сон произнёс Макс и хрюкнул. – Пока я тебе в череп не насрал, – гнусаво рассмеялся он.

– Да ты сдурел что ли?

Я пнул его по ногам, и тот мгновенно очухался и даже вскочил на ноги.

– Бля, Леший, ну вот, какого хуя?

– А чего ты спишь на рабочем месте?

– А мне где спать-то? Я всю дорогу здесь, из-за тебя между прочим, – огрызнулся тот. – Ни пожрать, ни поссать, сука.

– А я как раз с гостинцами, – я сунул ему тарелку, накрытую полотенцем, и закурил, пряча огонёк в ладони.

– Ты мне только что фишку засветил, – поморщился тот.

– Да какую фишку? Все триста лет знают, что мы здесь сидим.

Макс откинул полотенце и засунул в рот чуть ли не половину пирожка.

– Маринкины, – расплылся в улыбке тот с полным ртом. – Спасибо.

– Обращайся, – хмыкнул я. – Посуду потом вернёшь.

Через некоторое время, когда тарелка совсем опустела, Макс вытер руки о штаны и попросил закурить.

– И чего они приходили?

И я выложил всё, как на духу. Тайн и секретов у нас друг от друга никогда не было, и Макс – один из немногих, кто знал всю мою историю тех лет.

– Ебана рама. И чего думаешь?

– Ехать.

– Ехать, – усмехнулся он. – Говно твоя затея. Там же Империя целая, думаешь, они просто так пропустят тебя к этому, как его, Зимину? Не, тут подумать надо, – Макс задумчиво стучал себя пальцем по губам.

– А сам-то давно научился? – поддел его я.

– Отвали, мешаешь, – отмахнулся тот и почти тут же подскочил. – Слушай, так если Гордей хочет к нему людей отправить на переговоры, так давай нас отправит.

– Вот ты такой умный, хоть стой, хоть падай, – огрызнулся я. – Не отправит он нас, хотя, почему это – нас? Ты-то куда собрался?

– Как куда? С тобой. Не, ты как хочешь, Леший, но меня здесь уже заманало всё, я, может, мир хочу посмотреть.

– Не на что там смотреть.

Если уж даже у нас, на Урале, практически всё было в разрухе, то от Столицы и камня на камне не осталось. Но это по моим воспоминаниям, а ведь уже пятнадцать лет прошло. За это время всё могло круто измениться, тем более имперцы вроде как говорили, что они там что-то строят. Но подвергать опасности Макса я не собирался.

– Не поедешь, – отрезал я.

– Да с чего вдруг? Тебя кто спрашивать-то будет?

– Ща вьебу, – пригрозил я.

– Эх ты, единственного друга, – обиженно протянул он. – Вот кто тебе спину прикроет, если не я?

– Я подумаю. Иди спать.

Макс же сел рядом со мной.

– Да какой там. Сейчас не усну уже. У меня выходной завтра, ну, сегодня то есть, высплюсь.

Мы дождались рассвета, сдали смену и спустились со стены.

– Чë, ко мне? – спросил Макс.

– Пошли.

Я часто оставался у Макса, а иногда и жил там месяцами. С тётей Маней, его мамой, мы ладили. Она ко мне всегда относилась куда добрее, чем та же Вика. Отца у Макса не было, давно погиб, ещё в первые дни апокалипсиса. Дома у Макса всегда было тепло и уютно, пахло древесиной и сушёной травой. Но это такой бизнес у неё. Тётя Маня хлопотала по хозяйству, напевая что-то себе под нос.

– Ой, Аркаша, проходи, дорогой. Давно не заглядывал. Сейчас чай поставлю, с травами. Макс, ты хоть помог бы матери, а то всё Леший да Леший.

Макс лишь отмахнулся и плюхнулся на диван, пробормотав что-то вроде:

– Да ладно, ну чего ты, мам.

Я, поздоровавшись с тётей Маней, прошёл на кухню. Она уже вовсю колдовала над самоваром, доставала баночки с вареньем и сушеными ягодами.