Первый отряд подтянулся на второй этаж. Да, меня окружали живые люди, но мои друзья были мертвы.

Я поднялся и уверенным шагом направился в угол. Здесь лежало обглоданное, хрупкое тело и окровавленные клочки камуфляжа. Мне вдруг показалось, что тело дёрнулось. Я выхватил автомат у ближайшего ко мне солдата и длинной очередью зарядил в тело в упор.

Меня быстро скрутили, связали на манер гусенички и закинули обратно в вертолёт.

Моя голова покоилась на коленях у Косолапого. Он всё это время мне врал, что был моим другом. Мы никогда с ним не дружили, но я был благодарен ему за эту ложь. Благодаря ему я не был одиноким все эти месяцы.

Я никого не просил рассказывать, но Зима начал объяснять, как это всё выглядело для них.

– Около двух месяцев назад на базе получили радио сообщение от второго отряда, мол, нужно подкрепление, несём потери, вроде как Бондаренко говорила. И координаты назвала те же, что и ты. Мы полетели, на месте высадки уже Барыга ждал, сказал, что ты его в окно выкинул, а сами от мертвецов отбивались.

Я нехорошо прищурился.

– Пришли туда, мертвецов ебанëшься. Но приказ есть приказ, своих спасать надо. Ну мы их положили всех, поднялись на второй этаж, а там ты, на полу сидишь и стонешь. Рядом Бондаренко укушенная, с пулей в башке. Ты на нас вообще не реагировал. Патронов нет. Не знаю, чем ты там отбиваться планировал, повезло тебе в общем. И крупно повезло.

Я покачал головой.

– Да лучше бы я там сдох.

– Возможно. Недельку в стационаре провалялся. Потом вышел, и как будто ничего не было. Ну док сказал, мол, бывает, это у тебя шок, потом вспомнишь. А вот оно как, вспомнил.

Я действительно вспомнил. И как Стёпка вместе с вертолётом подорвался, как Костик Лизку шлёпнул, а потом его твари жрать начали. Как я взрывчатку бросил, как на заводе укрылись, пока пол не обвалился. Я больше никогда не забуду, как в итоге пустил покусанной Юле пулю в лоб. Вот только хоть убей, не помню я, чтобы Барыгу в окно выкидывал. Он ведь не просто доктор, стрелять умеет, а значит и в бою помочь может, ушлёпок.

– Слушай, я соболезную, правда, хорошие ребята… Были… – по-своему расценил моё молчание Зима.

– Барыга, выблядок, – я сплюнул пену. – Увижу суку, раздавлю.

– Ты чё? – подал голос Рыжий, правая рука Зимы.

– Мы сначала на третьем этаже затихли, дак эта мразь гранату кинул, и бежать. Пол не выдержал, мы вниз рухнули, большую половину раздавили, но ещё достаточно было. Тогда-то Юльку и укусили, – мой голос перешёл то ли на рык, то ли на вой.

Капитан первого отряда отреагировал мгновенно.

– Штаб! Говорит Зима! Как слышно?!

– Помех почти нет! Нашли что-нибудь?! – зашипела в ответ рация.

– Антон Михеев, позывной Барыга! Заключить под стражу до моего возвращения! Говорит командир первого отряда, Зима!

– Принято!

Косолапый всё прочитал в моих глазах, а потому сказал.

– Разберёмся, что к чему.

Вот удивительная штука, я знал его много лет, ещё в детдоме вместе были, но только сейчас, потеряв всё, я вновь обрёл настоящего друга. Он заботился обо мне всё это время, поддерживал, да чего уж там говорить, он спирт медицинский со мной пил. Хороший он человек, Данил Хвостов, верный и добрый, а ведь с виду-то совсем не скажешь.

Пока меня крутили, из-под моей одежды выпорхнул маленький серебряный крестик. Именно его я сорвал с шеи Юли тогда и берёг до самого конца.

На базу прилетели быстро. Выгрузили связанного меня и поволокли по коридорам.

Было не очень комфортно, но развязывать меня, видимо, никто и не думал, от греха подальше, а так тащили вчетвером. Донесли до кабинета Станислава Сергеевича, и Зима скомандовал опустить меня.

– Слушай, ты мне одно объясни. Ты нахер пистолет у Палыча, начальника безопасности нашего, спёр?

– В смысле?

– Ну, при тебе пистолет его был, его стащил кто-то, пока он на толчке сидел, искали всем бункером. Ты не слышал разве?

Я рассмеялся. Громко и надрывно, в конце перешёл на истеричный визг. Слёзы хлынули по щекам.

Зима хмыкнул и приказал затащить меня в кабинет.

– Чтобы глупостей не натворил, – пояснил Зима. – Посмотрите за ним.

– Хорошо. Почему Антон под стражей?

– Да, тут новые обстоятельства всплыли.

Зима тихонько прикрыл дверь с той стороны.

– Ну и что у вас в итоге произошло тогда? – Станислав Сергеевич вздохнул.

Я, как мог, поудобнее расположился на полу и начал рассказывать всё с самого начала.

Станислав Сергеевич с большим трудом присел на корточки рядом со мной.

– Ну, получается, твоё слово против его. А ты у нас с амнезией был, почти в душевнобольные записали уже.

– Станислав Сергеевич, я бы не стал его спасать, я бы тогда Юльку вытащил, да она бы и не пошла.

– Не пошла, – старик явно думал о том же, о чём и я. – Повезло тебе, Быков, что я, как только записку о твоём вылете Антону передал, он сразу сбежал, так бы не поверил.

– Как сбежал?! – я заёрзал, верёвки затрещали.

– Да тихо, тихо ты, поймали его уже. В камере сидит, на нижнем этаже.

– Разрешите?!

– Нет, Юра, ты дел натворить можешь, Зима с ним поговорит. А ты полежи пока, отдохни.

– Будто Зима не может, – буркнул я.

Спустя два часа я уже стоял напротив бронированной двери и подслушивал, а когда открыл заслонку, начал ещё и подглядывать.

Пинали Антона долго. Не зря слава про первый отряд дурная ходит. Пытать парни умели и секреты выбивать тоже. Антон, правда, сознался быстро, но кто его там будет слушать.

После отличного времяпровождения Антон не то что плевался кровью, он ей захлёбывался.

Зима выхватил свой пистолет и прислонил к виску парня.

– Страшно, сука?!

Антон часто закивал.

– А как думаешь, им было страшно?! Бык всего отряда лишился, а единственный выживший гандоном оказался. Он с ума сошёл! Ты понимаешь?! Он другу пулю в башку засадил из-за тебя, мразь! – Зима нажал на курок.

Выстрел прогремел в сантиметре от головы Антона.

Первый отряд молчал. Хотя, скорее всего, их оглушило выстрелом.

Он что-то пробормотал, а затем сказал уже громче.

– Я не убью тебя. Мы сейчас уйдём, а потом придёт Бык.

Зима зашагал на выход, Антон жалобно скулил.

Я еле успел отскочить от двери, как парни вышли.

– Письменное разрешение на его ликвидацию у нас уже есть, – Зима, несмотря на то, что мы ходили без головных уборов, отдал мне честь.

Я кивнул в ответ и зашёл в узкое пространство камеры.

Антон лежал на полу весь в крови.

Мой взгляд затуманился, и я начал его бить.

– Когда ты стал таким?

Я не стал оборачиваться, я уже знал, что это лишь голос в моей голове. Её голос.

– Когда тебя не стало, – всё же ответил самому себе я.

С размаху пнул Барыгу в лицо.

Что-то хрустнуло с чавкающим звуком.

Постучал трижды по бронированной двери.

Зима уже стоял снаружи.

– Ну?

Я кивнул ему и посмотрел в глаза Косолапому. В них не было осуждения, значит, я всё делаю верно.

– Хорошо, ты поднимайся в комнату, тебя уже ждут.

Я послушно кивнул и ушёл. За спиной раздался контрольный выстрел.

В нашей комнате меня уже ждал наш местный мозгоправ.

Он утверждал мне, что я герой и меня обязательно представят к награде. Я почти не слышал его.

– Когда я перестану слышать её? – спросил я и, кажется, перебил его.

Он откашлялся и ответил мне:

– Я полагаю, вы говорите о Юлии Бондаренко из вашего отряда, это ведь вы избавили её от мучений.

Я хмыкнул.

– Выстрелил из ПМ прямо в лоб. Помог чем смог.

– От чувства вины достаточно сложно избавиться, но вы должны понимать, что сделали это из лучших побуждений.

Я кивнул. Ничем мне этот мозгоправ не поможет. Только время зря трачу. Но доктору я ответил иначе, чтобы отвязался.

– Знаете, док, вы правы, я это сделал из лучших побуждений.

Доктор улыбнулся и направился к выходу.

– Если что, вы знаете, где меня найти.