Стёпа пошëл в обратную сторону, я, попрощавшись с девочками, повернул на право, в тир.

Пострелял, повыëживался, поболтал с ребятами и побрëл в медпункт, чтобы ещё раз увидеться с Юркой.

Когда остался только один поворот до сан части, я услышал голоса. Осторожно заглянул за угол и увидел там Барыгу с одним из вояк. Разговор у них явно не получался, Барыга вжался в стену, а вояка что-то доходчиво ему объяснял.

– Ты меня понял, ублюдина? Я тебя нашëл и спас, уродец, – долетел до меня его тихий шёпот. – И ты мне должен.

Вояка тыкал пальцем одной руки Барыге в лоб, а второй держал за шиворот.

– Я принесу, принесу, – скулил Барыга.

Я уже хотел тихо ретироваться, как дверь, ведущая в медпункт, отворилась.

Юля перевела взгляд с Барыги на вояку.

– Ты чë попутал? Отпусти его, – рявкнула она, сделала пару шагов и грубо отпихнула того от Антона.

– Ты кто такая? – попятился вояка больше от неожиданности.

– Ты меня чë хуëво слышишь? Я сказала, отвали от него.

– Да ты знаешь, кто я такой? – взвизгнул тот.

– Да мне вообще похер, – Юля растегнула молнию на куртке, засветила ствол и повторила вежливую просьбу съебать в закат.

Вояка потоптался на месте, злобно позыркал на них обоих и направился в мою сторону.

Я сжался в углу и закрыл глаза. Однако, не увидеть меня мог только слепой.

– А ты чего здесь трëшься? – зарычал на меня он.

– А я с ней, если что, – ответил я, не открывая глаз.

Вояка цокнул и ушёл по своим делам.

– Во даëте, это кто был-то? – я вышел к ребятам и указал большим пальцем себе за спину.

– Даутов, – Барыга сглотнул. – Капитан Даутов.

– И чë этому дауну от тебя нужно? – спросил я.

– Это уже не важно, – Барыга опустился на пол и закрыл лицо руками. – Он убьëт меня, теперь он точно убьëт меня.

– Не убьëт, ты же наш человек, – подбодрила его Юля. – Ну а убьëт, не боись, за мной не заржавеет.

– Ага, спасибо, – глухо произнёс тот.

– Обращайся, – бросила Юля и пошла по своим делам.

Я же, как и собирался, направился к Юре. Рассказав ему о том, что только что произошло, я с чистой совестью слопал половину его ужина.

– Вот тебе не стыдно меня объедать? Больного человека, между прочим.

– Нет, Стёпа сказал, ты на диете, – я громко чавкал и размахивал облизанной ложкой.

– Да с чего бы хоть? – возмутился тот. – Я в лучшей форме и содержании, это вы дохляки.

– Вот, – протянул я. – Сил набираюсь как раз.

Мы ещё немного поболтали, и я уже собрался уходить, как Юра вдруг поменялся в лице.

– Костян, ты пригляди за ней, ладно?

– Да нихуя с ней не будет. – отмахнулся я.

Заметив его напряжённый взгляд, всё же согласился.

– Выздоравливай, – я пожал ему руку и направился в комнату.

Обнаружив там только Лизу, разбирающую старый приëмник, у меня появилось плохое предчувствие.

– Юля где?

– Не знаю, – ответила та, зажимая губами один из болтиков. – И чего вы все носитесь вокруг неë.

Я пулей выскочил из комнаты и постучал в дверь напротив.

Из-за двери показалась морда Косолапого.

– Чë надо?

– Слушай, а Молния часом не у вас? – я пытался заглянуть ему за спину.

– Какая молния? – тупо уставился на меня тот.

– Блядь. Шаровая, – не удержался от колкости я. – Наша Молния, Юля Бондаренко. Мелкая такая, но злющая, как собака.

– Не-а, – покачал головой тот и обернулся к Рыжиму, что сидел за столом. – Серëга, слыхал, со второго уже люди бегут.

Послышались смешки.

Я развернулся на пятках и отправился дальше по коридору.

Когда проходил мимо общих туалетов, услышал возню.

Заглянул в дверной проëм на всякий случай.

На молодом солдатике верхом сидела наша Юлька и била того по лицу. Правой она держала его за горло, а левой, и по идее раненой рукой наносила тяжëлые и точные удары.

Я замер. Просто остолбенел в моменте. Мне вдруг вспомнился один неприятный случай из детства.

Всë было почти так же, как и сейчас. Только тогда Денис Зимин сидел на Стëпе и бил его в туалете.

Я ничего тогда не сделал. Было слишком страшно. Я даже закричать не мог. Заметив меня, Зима остановился, встал и поднëс окровавленный палец к своим губам.

Я заплакал и наконец смог двигаться, побежал в нашу комнату и рыдал всё то время, пока Стëпы не было. Он ничего мне не сказал, просто пришёл и спокойно лёг спать. Он тоже тогда плакал ночью. Мы никогда об этом не говорили, но я был уверен, он помнит. Я тогда струсил, сбежал, как ссыкло. Больше я никогда не позволял себе показать, насколько мне страшно. Делаю вид, что смелый, ехидничаю, а на самом деле мне самому больше всех страшно. Но ни один мускул не дрогнет на моём лице, если рядом Стёпа или кто-то из моих друзей. Они никогда не увидят мой страх.

Чавкающий звук вывел меня из ступора.

Парень на кафеле уже ни то что не сопротивлялся, он даже не двигался.

Я подбежал и дëрнул еë за ворот куртки. Она вцепилась в парня и не прекращала наносить удары. Еë лицо было в брызгах его крови, а в глазах плескалось пламя.

Я на секунду замешкался, но вскоре дëрнул еë ещë раз и заорал прямо в ухо.

– Юля, хватит!

Она отпустила шею парня, и тот сломанной куклой рухнул обратно на пол.

Еë губы тряслись, а зубы скрипели. С обеих рук скатывались тëмные капли крови. Она исподлобья смотрела на меня, казалось, дёрнусь и она набросится.

– Ты, блядь, за ограду захотела?! Пошли! – я потянул еë за руку в сторону двери, и мы побежали по коридорам.

Любые драки были строго запрещены на территории бункера.

В комнате сейчас только Лиза, и вопросов не должно быть. Страшнее всего было нарваться на кого-нибудь из первого отряда. С ними точно не договорюсь. Однако нам повезло, и в коридоре мы никого не встретили.

– Лиза, будь другом, выйди, – попросил я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

– С чего бы это? – вскинула голову та.

– Пожалуйста, – проскрипела зубами Юля.

Когда она проходила мимо нас, смерила Юлю тяжёлым взглядом и вольяжно зашагала прочь.

Юлька умылась и переоделась. На костяшках виднелись открытые раны.

– За что? – первым делом спросил я.

Она прижала к себе колени и заплакала.

Неожиданно для себя я вдруг всë понял. Ну и мразь же этот тип.

В детдоме, где мы росли, насилие тоже процветало. Девочки помладше не могли себя защитить, а воспитателям было плевать. Аборт задним числом, и концы в воду. Мерзость.

– Он ничего не успел тебе сделать? – сквозь зубы уточнил я, чувствуя, как клокочет внутри ярость.

Я был готов сорваться и добить урода.

Она помотала головой.

Я облегчённо выдохнул.

– Слушай, дело твоë, рассказывать или нет, но Бык сначала сделает что-то страшное, а потом вылетит отсюда.

– Я не расскажу, – испуганно пообещала она.

– Да, мне тоже показалось, что он уже наказан, – улыбнулся я, она улыбнулась в ответ.

Сейчас мне меньше всего хотелось клеить на себя улыбку или просить её о молчании. Но если Юра узнает, то убьёт его.

– Надо бы что-нибудь с этим сделать, – я кивнул на еë руки.

Она посмотрела на них и снова заплакала.

– Эй, чего опять-то?

– Болит, – простонала она.

– Ага, а завтра ещë и опухнут, – произнёс я, хотя прекрасно понял, что она говорит не о руках.

Я встал и зашагал к стеллажу. Достал из маленькой коробочки пару тактических перчаток без пальцев. – Это не подарок, потом отдашь.

– Откуда они у тебя?

– Если честно, я их ещë в детдоме спëр у одного типа. Уже не помню у кого.

Она рассмеялась. Я обмотал её костяшки бинтами, она натянула перчатки.

– Ну вот, красота! Там ещë на костяшках пластины металлические вшиты.

– Спасибо тебе, Кость.

– Да ладно, – отмахнулся я.

– Нет, спасибо и за то, что в здании не бросил, и за то, что сейчас остановил, я ведь могла его убить, – последние слова она произносила уже шёпотом.

– Я бы всегда помог спрятать труп, – подмигнул я.