Встав, еще раз окинул взглядом помещение. Зачем он здесь? Голоден… но это терпит.

Вышел на улицу… осмотрелся и здесь — за живой изгородью в окнах соседнего особняка тлел свет. Фредерик кивнул себе… и вскоре стучался в дверь, держа в руках коробку сигар и бутылку прекрасного дамского вина — фрау не злоупотребляла, но была ценительницей. Ее муж преклонялся перед всем британским, а в лондонских салонах курили исключительно сигары. После отмены испанской монополии на кубинский табак появились сорта, адаптированные ко вкусу бриттов — резкие, с сильными ореховыми нотками. Коробкой именно таких Фредерик собирался расплатиться за оказанную услугу. Что ее окажут, он не сомневался.

— Доложите обо мне герру Циммеру. Я его сосед, — коротко велел прислуге, шагнув в вестибюль и осматриваясь там.

Девушка коротко присела и упорхнула куда-то в глубину дома. Оттуда слышались звуки рояля и голоса. Хозяин не заставил себя ждать — седой высокий мужчина сразу же вышел к гостю и на миг замер, разглядывая его. Фредерик был здесь впервые, хотя их знакомство состоялось достаточно давно. Кроме того, иногда они пересекались на различных приемах, вежливо раскланиваясь при встрече.

— Герр Циммер… прошу вас принять это, — коротко кивнул мужчина и вручил сигары хозяину дома.

— О-о… Gloria Cubana! — поднял тот на него восхищенный взгляд, — чем могу быть полезен?

— А это прошу передать вашей жене, — добавил Фредерик к презенту и вино, — вместе с моей просьбой: с завтрашнего дня мне понадобятся кухарка и горничная… наверное и сильный мужчина им в помощь. Фрау Циммер прекрасная хозяйка, уверен — она знает, где найти хорошую прислугу. Хотелось бы уже завтра иметь ужин.

— Вы разделите с нами этот вечер? — задумчиво кивнув, предложил сосед.

— Простите, но не готов, — указал гость на свой внешний вид, — только со службы. Здесь некая сумма, если договор потребует задатка, — оставил он на ореховой тумбе запасные ключи от дома и деньги, — хорошего вечера…

Ровно через сутки дом встретил хозяина запахами еды, суетой слуг, свечами, зажженными на золоченых канделябрах и растопленными в обеденном зале и спальне каминами, что было кстати — помещения полностью не прогрелись после зимы. Прошлой ночью он мерз в своей постели.

Еще пару дней Фредерик привыкал к новым реалиям, смиряясь с ними и не ожидая больше неприятностей. Но на третий день прямо на службу к нему явился кучер. Виновато затоптался в дверях кабинета.

— Виноват… но в саду фрау сушатся детские пеленки. Ничто не указывало кхм… не было врача, из дома не слышалось криков. Ничто не указывало… но это случилось, еще вчера, — мял он в руках головной убор.

— Кто родился, знаешь? — отстраненно поинтересовался Фредерик, чувствуя очередной укол в сердце. Очередное разочарование — горькое, как никакое другое до этого. Даже не удосужилась известить.

— Я спрашивал… через дверь. Родился мальчик, герр Фредерик, здоровый мальчик. Фрау также благополучна.

— Прекрасно. Жди у входа, сейчас ненадолго отъедем, — тяжело поднялся Фредерик и вышел из кабинета — нужно было предупредить начальство, что отлучится по неотложным делам.

В модной лавке тщательно выбирал из новинок... остановился на паре оборок на рукава и наколке на волосы из драгоценного золотого кружева, попросил упаковать все это, как подарок. В ратуше подошел в Standesamt (*местное бюро регистрации актов гражданского состояния) и узнал порядок регистрации новорожденного. Возле собора замедлил было шаг… и прошел мимо. Своего ребенка Таис, скорее всего и даже безусловно — станет крестить в православие. Как она собирается преподнести это королю, дело ее. Хотя при случае поинтересоваться стоило — все должно оставаться в рамках приличий.

Отчего его так задело все это именно сейчас, когда решение об их дальнейших отношениях им уже принято… а скорее — ею, не понимал и сам. Обида? Так он закален ими, давно уже отряхивает с себя, как собака дождь. Надежды? Какие, если все оговорено в самом начале. Глупо как... все это время он вел себя сентиментально и глупо.

Ожидал ли рождения этого ребенка? Безусловно. Беспокоясь, как все пройдет для его матери. Сам младенец был чем-то пока еще недостаточно реальным, не требующим какого-то отношения к себе. Он никогда не имел дел с детьми, даже толком не знал, как к ним относится. Ребенок Таис должен был стать для него новым опытом, возможно открытием. Может он даже полюбил бы его или оставался рядом только в рамках обязательной заботы и ответственности… сейчас уже не имело значения.

— Отвези это фрау и передай от меня вот что...

— Только если мне откроют, — возразил мужчина, выслушав его: — В прошлый раз…

— В таком случае, оставь на пороге, — отрезал Фредерик.

Так и вышло — Гансу не открыли дверь. Подарок-благодарность матери за рождение ребенка остался лежать на ступенях. Фрау не велела никого впускать, а сама сейчас спала.

Скрипя зубами, Фредерик ринулся к ней сам. После недолгого шуршания и перепалок за дверью, та широко распахнулась.

— Доброго вам здоровья, хозяин, — поклонилась женщина.

— Дашша, где она?

— Наверху же, с дитем, — удивилась та.

— Через час здесь будет представитель Standesamt… ребенка следует предъявить ему, дабы чиновник подтвердил его рождение в присутствии отца. Ты поняла?

— Дак че здесь непонятного? — кивала она.

— Когда он родился?

— Вчерашнего дню и родился.

— Сегодня. Он родился сегодня. Ты слышишь? Иначе нельзя, ты понимаешь, Дашша?

— Сегодни так сегодни, все я понимаю, хозяин. Оно ж без разницы, лишь бы здоров был.

— Разница есть и большая. Я должен писать сейчас королю. Как фрау Таис назвала мальчика?

— Еще думают, — хмурилась Дашша.

— Через час это должно быть решено, иначе имя ему дам я. Ты слышишь? Так и передай.

— Может уж сами как-то? — держалась женщина за сердце.

— Нет времени, речь не о рождении сына кузнеца… Я сейчас за ним — этим человеком. Мы вернемся с ним вместе. Помоги фрау прилично выглядеть… и вот, — сунул он ей в руки футляр с подарком, — передай и это. И скажи, что терпение мое не безгранично, я также умею настоять на своем. Я даже могу быть жестоким, Дашша, пусть не вынуждает меня к этому, — развернулся мужчина на выход.

Не мог находиться в этом доме. Уже сам не мог. Не остался бы, даже умоляй она его на коленях.

Все прошло чинно. Чиновник торжественно засвидетельствовал рождение еще одного Гогенлоэ-Ингельфинген, взглянув в лицо младенца и на его гениталии.

— Младенец мужского пола, подтверждаю. Рожден…

Таис сидела на кровати рядом с младенцем и даже не моргнула, услыхав сегодняшнюю дату. На большой кровати... колыбели здесь не было. Благодарила и выглядела достойно. Зачем-то упаковавшись в одно из самых нарядных своих платьев и с уложенными короной волосами. Возможно, Дашша что-то передала не так, но он действительно спешил тогда, очень спешил.

После того, как, вернувшись в ратушу, писарь сделал соответствующую запись, составив для него копию и заверив ее печатью все того же чиновника, Фредерик кинулся во дворец. Вильгельма там не оказалось, и племянник слегка выдохнул… Оставив копию записи о рождении принца Димитрия цу Гогенлоэ-Ингельфинген в королевском секретариате, к себе домой он попал, когда небо уже усыпали звезды.

Его ждал сытный ужин и чистая домашняя одежда, опять горели свечи и пахло каминным дымком.

А перед глазами стояло резко осунувшееся и будто даже исхудавшее за эти дни лицо жены — с искусанными в кровь растрескавшимися губами и темными провалами глазниц. Длинные стрельчатые ресницы только углубляли эти провали, придавая ее взгляду странной прозрачности и… страдания? На него она смотрела безо всякого выражения, и он не собирался выяснять — почему так, хотя в груди пекло… Продлять агонию не стоило. Он и дальше станет делать для нее все, что может и даже больше, но в пределах… обязательно в обозначенных ею же пределах.

Завтра еще предстояло нанести визит во дворец, предстоял дядюшка и его придирчивые расспросы. Не так все это и страшно, но уже сейчас было ясно, что будет нервно, ужасно нервно. Нужно найти в себе силы, чтобы выглядеть счастливым отцом, суметь достаточно достоверно сыграть чужую роль. Не до Таис пока, не до надуманных ею глупостей. Ее дело сейчас ребенок и отдых. На вопрос — не нуждается ли в чем, она уверенно ответила «нет». И славно…