— Дайте мне месяц, Константин Николаевич. Если в течении этого срока ваше… самопожертвование не даст своих плодов, — горько скривились женские губы, — то так тому и быть. Много за дом я не возьму.

— Цена будет справедливой, — обещал ей Константин.

Наблюдая красивую молодую пару, кружащуюся в вальсе, никто в зале и представить не мог, о чем, мило улыбаясь друг другу, говорят молодые люди.

Уже через месяц вдова Волгина опять вышла замуж. Совсем нестарый еще и приятный внешне вдовец из обеспеченного купеческого сословия быстро очаровался женщиной, вызвавшей интерес Великого князя. Ему пришлось поспешить с предложением — у Амалии Сергеевны появился выбор.

Сам Костя слегка огорчился в связи с таким поворотом — вопрос с постоянным жильем так и не был решен. А жаль — тот дом мог свободно принять в себя и Максимилиана, они совсем не мешали бы друг другу. Гостиница не подходила для его проживания — были нюансы.

— Там удивительно, Кости, — с восторгом вспоминал герцог Лейхтенбергский и Наваррский, князь Айхштеттский и третий принц де Богарне: — Прекрасные развалины старинной крепости, целые рощи древовидного можжевельника, живописные бухты с гротами — безлюдное и совершенно романтическое место! Всего-то несколько семей возделывают виноградники, а близлежащее поселение Судак также почти пустынно. Ты был прав, отослав меня туда… нет места более солнечного, а бухта мелка и прогревается настолько, что купальный сезон я завершил вот… буквально в середине октября.

— Но я отправлял тебя не в Судак, Макс, — с улыбкой возразил Костя.

— Да, так и есть, — подхватил тот, — но в дороге я разговорился с местным татарином. Мой кашель то ли огорчал его, то ли мешал спать, — коротко хохотнул мужчина, — а может он решил, что сможет на мне заработать. Я и на самом деле оставил там изрядно денег — его старший родственник лечит травами и не только. Там есть узкая полоса берега — едва десятая часть версты в длину, а шириной и того менее… Пляж, покрытый антрацитово-черным песком, Кости. После севера трудно было привыкать — в августе жары стояли сумасшедшие, а старик держал меня в этом песке часами, притеняя от солнца только голову. Нагого зарывал, в одной набедренной повязке, даже без подштанников — я не выдерживал порой и срывался в море. А потом меня опять засыпали по самую шею. И будто бы там все так лечат свои кости, но старик решил, что и мне должно помочь. Прибрежные татары. А кто-то из его женской родни замужем за горными и присылает оттуда травы, растущие на яйлах. Поначалу я и внутренности, казалось, выплевывал вместе с кашлем, — поморщился Макс, загорелый почти до черноты и коротко кашлянул, взглянув виновато:

— Не совсем еще и прошло, но меня нагрузили этим песком — несколько ведер… и велели соорудить на зиму лежанку с подогревом. Советовали греться в нём, а еще насы пать рядом изрядно соли, прогревая и ее также. Полагаю, чтобы организовать сходство с тем местом… там с краю ска лы и сильный прибой — в пыль, а не брызги. Я дышал им и просолился, кажется, весь. Еще бы трав добыть — их немного у меня, но имеется список. Я благодарен тебе! — как-то… отчаянно взглянул он на Костю и добавил со всей искренностью: — Готов уже работать, ужасно устал от безделья. Что у тебя есть для меня?..

О, у Кости было для него… но вначале следовало заняться его обустройством и продолжением лечения, раз болезнь не отступила полностью. Гостиный дом, где жили сейчас оба, для этого не годился, нужен был свой.

Этот человек был дорог ему. Вместе с его приездом не просто друг появился рядом, он чувствовался братом даже в большей мере, чем Саша. С ним можно было говорить обо всем на свете — обо всех своих прожектах, сомнениях, предположениях и даже о Таис. Но с этим Костя не спешил, хотя сам мужчина заявил ему откровенно и прямо:

— Мне нужна будет женщина здесь, не подскажешь, на кого следует обратить внимание?

— Получишь авансы на балу, сам и решай, — усмехнулся Костя. Было бы и у него все так просто.

С нужными же травами все решилось — в разговоре с татарскими мурзами, которых Пестель пригласил на бал с подачи Миши Дубельта. Это были представители трех самых лояльных к российской власти родов. Речь даже зашла об организации нового гвардейского крымско-татарского эскадрона для службы непосредственно в самой губернии.

— Отчего бы и нет, раз уж изъявлено подобное желание? — обрадовался Пестель. Но и он, и прочие участники разговора смотрели при этом почему-то на Костю.

— Не думаю, что Его величество станет препятствовать подобному начинанию — высокие награды, полученные четырьмя крымско-татарскими полками за участие в боях Отечественной войны, свидетельствуютза такое решение. Хочется надеяться, что служба ваших людей, господа… — чуть склонил он голову в сторону мурз, — в Крымской губернии будет такой же мирной, как и у ваших земляков, ныне проходящих службу в Петербургском лейб-гвардии эскадроне.

Потом последовал разговор с Пестелем наедине. Костя интересовался:

— Почему Дубельт говорил якобы даже о притеснениях местных татар со стороны властей? Неужели подобное существует?

— Мною лично конкретных действий подобного рода не предпринималось. Местная знать еще с момента присоединения активно привлекалась и на военную, и на гражданскую службы дабы облегчить интеграцию старожильческого населения в общеимперское пространство.

— Отчего же численность их в органах правления Таврической губернии так невысока? — удивился Великий князь.

— Они и правда служат лишь по выборам от дворянства, немногие военные чины — в Петербургской лейб-гвардии, — невозмутимо пожал плечами Пестель, — доступ же в дворянские опеки, нижние и верхние земские суды с сорокового года для них действительно закрыт, за небольшим исключением. А до этого большинство выборных мест местного правления было занято как раз-таки мурзами. Одной из причин теперешнего ограничения является низкий уровень образования — многие плохо знают или же вовсе не знают русского языка и канцелярского порядка. Это минимальные требования и их нужно исполнять.

— Почему не озвучить им эти причины прямо?

— Обидятся, Константин Николаевич. Прямо здесь ничего нельзя — восток… Но Михаил Леонтьевич уже работает в этом направлении со всем дипломатическим искусством, коим владеет в совершенстве. Как видите, первые плоды уже имеем… Но и здесь не все так просто — решение создать эскадрон по подобию русских казачьих, скорее всего принято на случай, если когда-нибудь появится высочайшее решение о рекрутской повинности в отношении местного населения. А так она исключается, — усмехнулся мужчина, — но пускай хоть так. Служба вынудит и язык выучить, и нужные навыки приобресть, было бы желание.

После того бала Константин и Максимилиан стали постоянными гостями в семье Лазаревых. Вечером каждой пятницы их ожидали, чтобы вместе поужинать в семейной обстановке и ни разу эти визиты не были пропущены без серьезной на то причины.

Жена адмирала Екатерина Тимофеевна оказалась милейшей молодой женщиной и дочерью Архангельского губернатора. На одном из Петербургских балов, будучи уже командующим Черноморским флотом, Лазарев встретил девушку на 24 года младше себя и на следующий день просил ее руки. Его предложение было принято. Самой девицей или ее отцом — неизвестно, но Костя видел, что брак этот получился счастливым. Находиться в их доме было… тепло.

А еще говорили, что после женитьбы характер адмирала значительно смягчился, и Костя боялся даже представить себе, каков он был до этого.

Сейчас Лазарев уже безоговорочно принял его в свое окружение. Повлияла ли на него жена, признавшаяся Константину, пригласившему ее на танец:

— Удивляюсь мудрости императора и благодарна ему безмерно… Вы примете нужный опыт, а заодно снимете с Михаила Петровича часть тягот командования. Не устаю говорить ему об этом, требуя большего отдыха.

Или же лед их отношений тронулся, когда Костя впервые в порядке обсуждения заговорил о своем намерении ходатайствовать о сокращении комплектов офицерской морской формы. Лазарев промолчал на это, но…