А нет же, не только… и Сережа Загорянский помог чем смог, и Ольга обязательно поможет, и Мария Михайловна мудрая женщина. И Фредерик вон подсказал... Костя? На него были самые большие надежды и их тоже не стоит раньше времени сбрасывать со счетов.

Сейчас я уже увидела хороший шанс, нас будет маленькая команда – я не одна. Слава тебе, Господи!.. – истово перекрестившись, привычно молилась я на ночь.

Утром тоже все виделось по-другому, я будто пересмотрела вчера свое видение мира. Мои мелочи больше не казались мелочами – я уделила внимание себе, прислушалась и пригляделась…

По моим прикидкам шел четвертый месяц беременности. Живот еще не выпирал, но уже заметно округлился. Грудь увеличилась, но не только это – сквозь кожу стали проступать вены, образуя собою не слишком красивый рисунок. От пупка к лобковой области опускалась полоса пигментации… значит, к этому есть склонность и месяцам к восьми-девяти появятся усы и пятна на носу. Но молодая женщина в зеркале мне нравилась – взгляд мягкий, улыбка… наверное, только сейчас я окончательно примирилась и с внешностью Таи, и со своим интересным положением.

Швейку звали интересно – Врени. Молодая еще женщина, лет тридцати, она пришла одна и с довольно большой корзинкой. Разложив на столе образцы тканей, предложила начать с их выбора.

Задумчиво покопавшись в предложенном, я потянула интересный кусочек – на серовато-голубом фоне продольные золотистые полосы, обвитые узором из зеленых листочков и темно-голубых цветов. Пестро и весело, симпатично, но дороговато, наверное – в середине каждого цветочка пришита бусина.

- А как можно будет разгладить такое платье? – захотелось рассмотреть эту красоту лучше, и я раскинула лоскут на кровати… под отчаянный вскрик швейки:

- Нельзя! Ах, фрау, нельзя же класть на постель – платье из этой ткани теперь не удастся.

Забавно…

В результате я выбрала изумрудно-зеленый плотный шелк с вытканными на нем серебряными цветами – на выход и деликатную шерсть ярко-синего цвета в тонкую черную и белую полоску – для дома. Дело шло к холодам и еще я ждала тот самый обоз с приданым.

Всего два наряда… шопинговый припадок с моей стороны и не мог угрожать семейному бюджету. Нужно привыкнуть к деньгам, уметь не жалеть их, чтобы тратить легко – я не готова была. И потом, впереди планы…

Проблем с фасоном не возникло – я обрисовала его довольно подробно, попросив как-то прикрыть грудь с венами. Обмерив меня мерной лентой, Врени засобиралась домой, обозначив срок до примерки первого платья в неделю. О цене я не спросила, оставив это на усмотрение мужа, раз он так в себе уверен.

Эта неделя, а потом и вторая прошли под знаком дома. Я расслабилась и никуда больше не спешила, спокойно ожидая приезда Ольги. Пока еще ходила в расставленных Дашей старых нарядах, но недалеко – комнаты, холм, тот мой дом…

Там уже шли работы – рабочие перестраивали сарай, превращая его в каретный и конюшню. Яблоки дозревали, становясь не такими кислыми – уже давно условно наступила осень. Здесь ее считали с 24 августа.

У меня поменялись предпочтения в еде, возможно, временно. Но я никак не могла наесться одним блюдом из бодензифельтен - пресноводной рыбы семейства лососёвых, ее вылавливают в Баденском озере.

В форму для выпечки кладут нарезанный лук-шалот и кусочки сливочного масла, сверху выкладывают филе рыбы, солят и перчат, поливают белым вином. Затем блюдо доводят в раскаленной печной духовке минут двадцать. После этого рыбу оставляют в тепле, а жидкость из формы для выпечки процеживают в кастрюлю. Растворяют кукурузный крахмал в холодной воде и добавляют, помешивая. Перед подачей рыбу поливают этим соусом и посыпают петрушкой. К ней еще положены домашние клецки по-швабски.

Наша кухарка замечательно готовила!

Я перезнакомилась, кстати, со всеми слугами, ненавязчиво выяснив размер их жалования – придется нанимать кого-то туда, к себе. Но настолько талантливого повара я вряд ли найду - понятно, поэтому рецепты выспрашивала и подробно записывала.

Общее спокойствие дало себя знать – я немного поправилась и точно посвежела. Опять блестели и даже будто стали рыжее волосы. Каждый день я оглаживала живот и прислушивалась – скоро должен был дать знать о себе пинками ребенок.

Спокойные две недели… я отдыхала, Фредерик выздоравливал.

Невольно запертые рядом друг с другом, мы стали больше времени проводить вместе. Никогда до этого я не делила быт с мужчиной, что оказалось даже приятно. Он не разбрасывал носки и не бродил бесцельно по дому, как Кентервильсвое привидение… Иногда работал у себя с какими-то бумагами, порой читал мне вслух – прозу и стихи. Рассказывал о швабских празднествах. В частности, о карнавале перед Большим постом – все тогда одеваются под ведьм и шутов, прячась под масками… жутковато?

В ответ я напевала романсы, если было настроение - «новые». И даже «мне с вами жить, мне с вами пить, мне с вами горести делить» или радости?... как помнила, так и пела, что в любом случае было воспринято задумчиво-благосклонно. Много говорила с ним на русском. В том числе рассказывала сказки – наши были как-то… гуманнее что ли? Без пальчиков, отрезанных у себя отчаянной Рапунцель и попользованной во сне принцем Спящей красавицы.

Странно… но сейчас я особенно скучала по старой фрау. Тоже, наверное, гормоны... но вспоминалось как, сияя лицом, она знакомилась со мной каждое утро, а у меня сжималось сердце. Наверное, она была в замешательстве, может ей даже было страшно – она же не помнила, не знала никого из живущих рядом людей. Но – воспитание, но – выучка…

А как-то я вспомнила… и попросила разрешения у Фредерика сделать ему небольшой подарок.

- Разве небольшой – у меня все есть, - мягко улыбнулся муж, - тогда позволю себе и я, Таис.

- А разве платья таковым не считаются?

- Они необходимость, это моя обязанность, как мужа, - сразу посуровел он, - приятные мелочи несколько иное.

- Приятные? И мелочи…

И второй раз за эти недели мы выехали в город. Сразу разошлись там – я с Отто, Фредерик по своим делам. В назначенное время встретились в «Венской кофейне», где я позволила себе чашечку кофе и пирожные. Муж пил его с коньяком, как было принято здесь у мужчин. Я замечала женские взгляды на него, любовалась сама – короткая стрижка очень шла ему. Настроение было отличным, я что-то щебетала, трогая порой свою новую шляпку… В результате он затащил меня в магазин, и я выбрала еще один капор – серебристо-серый с изумрудным кружевом по тулье и такими же лентами. В тон к будущему платью.

- Почему только один? Мне нравится вот этот…

- Фредерик… я выросла в определенном материальном достатке и пробить свой потолок совсем не стремлюсь. Мне удобно в моей привычке к скромности, – объяснила я, соглашаясь все-таки с его выбором – капором с задранной сзади тульей, дающей простор волосам. Похоже, это становилось моей слабостью – красивые шляпки.

Я заказала для мужа письменный стол в свой новый дом – в стиль, темного дерева с очаровательной примитивной резьбой под старину. И удобное полу-кресло с нейтральной обивкой ему в пару.

Он для меня – гитару и учителя. Не забыл, надо же…

И я поймала себя на том, что смотрю на него чуть иначе… уже привычно любуясь, но будто слегка сожалея? Не сейчас и не скоро… Он - нет, но я когда-нибудь, возможно, смогла бы.

Чтобы переболеть Костей, понадобится время. Для начала нужно хотя бы перестать класть кортик под подушку – пока что этого не получалось, я суеверно боялась нарушить придуманный мною же ритуал. Укладываясь на правый бок, привычно уже смыкала ладонь на рукояти и затихала, настойчиво вспоминая…

Много времени. Понадобится много его. Даже после его жениться на полной дуре, одной из самых красивых женщин Европы. Понадобится время перетерпеть и переболеть ревностью. Как-нибудь переживу на морально-волевых – куда денусь? Всегда знала, что будущего у нас нет.

Но вот потом?.. Когда переживу.

Муж нравился мне и как человек, и как мужчина. Нравилась ли я ему? Возможно. Пока что это… эта дружба обоих нас похоже устраивала. Но скоро явится Карл, а Фредерик молодой мужчина со своими потребностями.