Приглашение же на завтрак в такую рань, судя по прошлому разу, означало приватную встречу и деловое продолжение.

При входе в анфиладу мне с поклоном вручили митенки…

Стянув с рук свои перчатки, которые не мешало бы уже отбелить и отдав их слуге, я с улыбкой натянула подарок. Осмотрела мельком приведенное кем-то за ночь в порядок платье… Хозяин умел расположить к себе. Такой внимательности я не ожидала. От любого мужчины в принципе. Хотя, возможно, у короля есть кому подсказать и все-таки… подобная забота была приятна.

Почти привычно уже молча позавтракав в компании хозяина и еще двух незнакомых мне мужчин – среднего и пожилого возраста и в мундирах, я опять закончила есть первой. В этот раз предлагали только вареные яйца в специальных подставочках, хлеб и овсяную кашу, но в вариациях.

Я взяла для себя одну порцию с завитками поджаренного бекона и дробленными солеными орешками, и вторую сладкую – с лужицей растопленного сливочного масла, щедро украшенную черникой, малиной и кусочками карамелизированной груши. К ней подали жидкий мед и абрикосовое варенье в розетках. Пила я горячее молоко.

- Мне приятен ваш аппетит, frau zu Hohenlohe-Ingelfingen, он свидетельствует о добром здоровье, - закончил свой завтрак король, перекладывая салфетку с коленей на стол.

- Овсянка считается одной из самых полезных каш, она помогает работе желудка и сердца, - пробормотала я, с подозрением вглядываясь в его лицо. Будто без издевки сказано… ладно – подобрела я.

- Прошу вас обращаться ко мне не так официально, Ваше королевское величество. Приятно будет слышать от вас «фрау Таис», к тому же это сэкономит время, - шла я по проторенному пути - обращение по имени сближает.

Кивнув, король предложил мне руку, вежливо продолжая разговор, пока мы шли в кабинет:

- Говорят, овсянку придумали шотландцы, но их способ приготовления не идет ни в какое сравнение. На воде?..

- Действительно? Настоящий толк в еде, похоже, знают не все, - по-заговорщицки улыбалась я.

- Возможно, еще французы? - ответили мне тем же.

- Не откажем им в этом достоинстве, но речь ведь не только о вкусной, но и сытной пище…

Кажется, у меня получалось поддерживать местный small talk на должном уровне – мужчина улыбался, он был доволен.

В кабинете все расселись, как и в прошлый раз. Сейчас, правда, я выглядела не так презентабельно – в простом кисейном платье и повседневной обуви. Сложив руки на коленях, ждала вопросов. Так же молчали мужчины. Наверное, свиту здесь принято представлять по мере надобности. Но не похоже было, что это врачи или ученые.

- Фрау Таис, - заговорил наконец, Вильгельм, - признаюсь вам, что после прошлого разговора я не предпринял никаких действий с ним связанных.

- Ну, хорошо… - ни черта не поняла я. Не предпринял – твое решение. Не обязательно отчитываться о своей глупости.

- Дело в том, что ваша личность из-за двусмысленного положения на тот момент не внушала полного доверия. Сейчас все изменилось.

- И по какой же причине, позвольте поинтересоваться? - вежливость наше всё, я помнила об этом.

- По причине колыбельной, что вы пели для мужа.

- А что с ней не так? – вспоминала я в панике слова песенки – нет ли в ней намека на другое время. Нет…

- Все замечательно… но именно эта двусмысленность стала причиной дуэли вашего мужа с сослуживцем. Полковой трибунал чести постановил, что компромисс непозволителен и вопрос чести следует урегулировать так, как того требуют традиции сословия, к которому принадлежат оба офицера.

Я не понимала... то есть - что? Оскорбление выносится на обсуждение третьих лиц, а уже они дуэль разрешают или же нет? Здесь позволение резать друг друга было получено... А тот оберст с тараканьими усиками тоже в этом участвовал?

- Он мертв… убит? Тот – второй, – не стала я заострять на двусмысленности. Пошел к черту! Вот не понимаю, о чем речь и все тут! Дуэль, ну… это же пипец! Нужно осторожнее здесь - дикие люди... варвары.

- Нет, он жив - ваш муж недостаточно хорошо владеет личным оружием, - усмехнулся величество, - что касаемо остального... виновный в оскорблении заточён в крепость сроком на год. Своей самоотверженностью вы спасли также и его. В случае смерти вашего мужа, этот срок составил бы шесть лет.

Не знаю почему... но все остальное прошло мимо мозга - "на потом подумать". А вот слова о муже...

- Может потому недостаточно хорошо, что ко всякому умению следует прикладывать душу? А если что-то не к душе, то и учиться ему не слишком хочется? – злилась я, не подавая виду: - Фредерик полиглот. Он владеет многими европейскими языками, в том числе сложным для изучения русским. Начитан, умен, эмпатичен, ровен и приятен в общении. Возможно, используй вы его на дипломатическом поприще, и этим умением он овладел бы лучше, пользы принес бы больше.

- Вы испытываете к нему нежные чувства, фрау Таис, возможно поэтому… ведь вы испытываете? – уточнил он.

- Обязательно испытываю, – даже не сомневалась я.

- Тогда позволю себе еще один вопрос… - задумался Вильгельм, - считаете ли вы себя до сих пор подданной Его императорского величества? Станете ли и дальше так же… заинтересованно защищать интересы Российской империи и хранить ее секреты, как делаете это в отношении своего мужа?

- Секреты?.. – смотрела я на него во все глаза. Я и государственные секреты? У него как со зрением вообще?

Сейчас еще можно было, наверное, изобразить Шурочку Азарову из «Гуссарской баллады». Наморщив носик и сделав губки, прошепелявить что-то наподобие «что лучше подойдет вот к этому рисунку – ранжовый иль бордо?»

- А секрет у Российской империи один, Ваше королевское величество – она не помнит зла… на свою голову. Всё дружить норовит.

- Пушистым котенком ваша страна не является, фрау Таис, - отрезал король, - расширялась она теми же способами, что и прочие, а именно силой оружия и завоеванием чужих земель и народов.

- К сожалению. Но не трепали бы ее границы набегами – и кто знает? Хотя уверена, что тогда Россия прирастала бы договорными союзами. Слишком трудно выживать в одиночку. И слишком много сил требует выживание в наших холодных краях, чтобы тратить их еще и на войны.

Нечаянно взглянула на мужчин напротив и странно – кажется, меня понимали. Агрессии или осуждения, во всяком случае, не наблюдалось. Я бледно улыбнулась, получив вежливые улыбки в ответ.

- Почему вы не хотели, чтобы я пригласил врачей? – опять резко сменил тему хозяин кабинета, - вы косвенно доказали свою правоту, Фредерика вытащили буквально с того света.

- Не моими стараниями… моя горничная талантливая травница, я всего лишь молилась и помогала с уходом. Вы спросили - почему не имеет смысла приглашать врачей?.. В Петербургском университете кафедру хирургии возглавляет профессор Пирогов. Кстати, профессию свою он совершенствовал в Дерптском и Берлинском университетах и является несомненным авторитетом в медицине, – слегка покривила я душой – таковым он станет после Крымской войны.

- Но даже это не делает бесспорным его предположение о том, что возможен перенос заразы с одной раны на другую через предметы, с которыми соприкасается больной. А это белье, перевязочные средства, медицинский инструмент и даже санитарный персонал, - привычно уже сводило у меня зубы волнением.

Чуть помолчав и немного успокоившись, продолжила:

- Он предполагает, что все дело в «миазмах» (*микробах) и это они являются причиной гнойных раневых осложнений…

Дальше я пространно объяснила о микробах, может и не слишком удачно приведя в пример ком грязи и его же – рассыпавшийся в пыль после высыхания. Всё подобным же образом состоит из мелких частиц, собранных в целое. Но иногда, как та же пыль, они бывают так мелки, что невидимы глазу и, попадая в раны, вызывают гнойное заражение.

- Потребуйте отчетность от больниц – сколько ампутаций и других операций закончились смертями больных. Число вас ужаснет. А о Пирогове я к тому… В Библии сказано – нет пророка в своем отечестве. Так и методы Пирогова не используются повсеместно, ему приходится доказывать их, спорить с завистниками. В конце концов, их тоже можно понять – каждый в трудах и сложностях овладевал профессией, а тут кто-то со стороны диктует, как надо… но не оправдать, - выдохнула я и продолжила: