— Почему ты не ушел от мамы сразу же, как это понял? Почему продолжил ее мучить?

  — Нам казалось, что мы сумеем это преодолеть, — пожал он плечами. — Никто не осознавал, насколько опасно воздействие энфирнала на эмоции. Аврора не хотела расставаться.

  — Не перекладывай ответственность на нее, — насупилась я.

  — Не буду. В любом случае мы оба хотели быть вместе. Я искал способы поддерживать эмоции Авроры. Когда мы разобрались с магией энфирналов, я прибегнул и к ней.

    Он положил руки передо мной на стол. На правой не хватало безымянного и мизинца, на левой – мизинца. Это не говоря о многочисленных шрамах, покрывающих предплечья.

   Я знала, что означают эти раны – Брюс ранил себя, чтобы испытать боль. Именно она – плата за магию Мрака. Он что же хочет сказать, что делал все это ради мамы?

  — Я использовал магию, чтобы продлить жизнь твоей матери, — заявил Брюс. — Сперва хватало порезов, потом понадобилось что-то существеннее.

   Я сглотнула ком в горле. Существеннее – это, видимо, пальцы.

  — Узнав, что Аврора беременна, я ушел, чтобы не навредить ей и ребенку еще сильнее. Но было уже поздно. Мы слишком долго были вместе. Изменения в ее эмоциях стали необратимы. Я снова и снова использовал магию, чтобы она жила. Не приближался к вам, опасаясь навредить, наблюдал издалека. Но однажды не успел.

  — В тот день мама покончила с собой, — прошептала я.

  Брюс кивнул.

   — Поэтому ты держался от меня подальше? Боялся, что со мной будет то же, что и с мамой?

  — Я не знал, насколько ты человек, а насколько существо. Одно было точно – в тебе нет Мрака. Но дело не только в этом. Ты родилась уникальной, единственной в своем роде. Тебя могли захотеть использовать. Я решил, что пусть лучше никто не знает о твоем происхождении. Даже ты сама.

  — Кто-то все-таки знал, — пробормотала я, вспомнив Кудесника. Интересно, как он выяснил правду обо мне? Отец, судя по всему, ничего ему не рассказывал.

   — Если бы ты знала Аврору до того, как я стал энфирналом. Она была такой жизнерадостной. С ее губ не сходила улыбка. А какой заразительный у нее был смех...

    Показалось, или в его голосе сквозила грусть? Неужели спустя столько лет Мрак не до конца уничтожил любовь Брюса к моей матери, и в нем еще остались ее отголоски? Наверное, это было поистине сильное чувство, раз даже Мрак с ним не совладал.

   Мне сложно было представить маму такой, как Брюс ее описывал. Я знала ее совсем другой – вечно печальной и глубоко несчастной женщиной.

  — Возможно, ей не хватало тебя, поэтому она грустила, — сказала я. 

   — Поверь, мой уход продлил ей жизнь. Останься я, и она бы угасла еще раньше.

    Мы замолчали. Все уже было сказано, и я не знала, как быть дальше. Сомневаюсь, что отец нуждается во мне. А я в нем?

    В эту неловкую минуту нас очень выручил звук хлопнувшей двери. Кто-то пришел, кто-то у кого есть постоянный доступ в квартиру. Брюс живет не один?

   Я подскочила со стула, да так и застыла с открытым ртом. В кухню вошел старый знакомый – оборотень Чак. В руках у него были три стаканчика с ароматным кофе.

  — Это вам, — Чак поставил один стаканчик перед Брюсом, а второй передо мной. Третий он оставил себе.

   — Ты знал, что она придет, — догадался Брюс, — и не предупредил меня.

  — Ты знал, что он – мой отец, и ничего мне не сказал! — выпалила я одновременно с ним.

   — Быстро вы объединились против меня, — хмыкнул Чак. — Сразу видно – общие гены.  

   — Что он здесь делает? — свой вопрос я адресовала Брюсу.

   — Он мой помощник, — пояснил тот. — Он присматривал за тобой по моей просьбе.

  Вот так новость. Но теперь хотя бы понятно, каким образом Чак оказывался поблизости, когда я нуждалась в помощи.

  — Ты даже не сравнивал те слепки аур, что я тебе дала! — обвинила я Чака. — То-то я думала, как ты так быстро управился!

   — Я просто знал, что среди тех энфирналов твоего отца нет, — пожал плечами Чак. — Но я всегда был на твоей стороне и помогал тебе.

  — Та попытка поцеловать меня в баре в день нашего знакомство – тоже была помощью? — сощурилась я.

  — Тебе был нужен иммунитет! Я всего лишь хотел спасти твою жизнь, — ответил Чак.

  — Ну конечно, — фыркнула я. — Ты просто забыл, что я дочь энфирнала и не нуждаюсь в иммунитете.

  — Про поцелуй мне ничего не известно, — вмешался Брюс. — Ты приставал к моей дочери?

  — Ничего подобного! — оправдывался Чак. — Она, между прочим, натравила на меня половину бара. Я еле выжил.

  Я отошла в сторону, чтобы не мешать им выяснять отношения. Разберутся сами, а мне есть над чем подумать.

   С того момента, как пересекла Грань, я была под присмотром. Вот только телохранитель из Чака получился так себе. Кудесник все-таки добрался до меня. Впрочем, с ним мало кто справится. Чаку с ним уж точно не тягаться.

   Но каков! Когда я давала оборотню на проверку слепки аур, он и словом не обмолвился, что знает моего отца.

   Я снова опустилась на стул, так как ноги плохо держали. Всего за какой-то час я выяснила столько нового! Но главный вопрос так и остался без ответа. Рассказ отца не помог мне понять, как нам с Лексом быть вместе. Напротив он уничтожил последнюю надежду. Ведь по всему выходило, что с Мраком не совладать. Он побеждает. Всегда и всех.

Глава 31. Хамелеон

   — Она уже несколько дней живет в Альянсе, — сказал Джаспер. — Так продолжаться не может.

  — И что ты предлагаешь? — спросил Лекс.

   Голоса энфирналов доносились из-за двери кабинета. Эва внаглую подслушивала их разговор. Это ужасно некрасиво и даже дерзко, но у нее было оправдание – мужчины обсуждали ее скромную персону.

  А что еще ей было делать? Никто не делился с ней информацией, а речь, между прочим, идет о ее жизни. И памяти. Она до сих пор ничего не вспомнила. Даже собственное имя. Так и осталась чистым листом.

   Эва действительно уже несколько дней жила в штабе Альянса. Ночевала в одном из пустых кабинетов. Диван там был вполне удобный, она не жаловалась. Все лучше, чем на Одиноком острове. Вот туда она точно возвращаться не хотела.

  — Обратно на остров ее отправлять нельзя, — услышала она голос Джаспер и мысленно его возблагодарила.

  Этот беловолосый энфирнал был ей симпатичен. Поначалу он относился к ней насторожено, но постепенно лед между ними таял. В последние дни они общались как старые знакомые.

  — Я спрошу еще раз, — раздался из-за двери голос Лекса, — что ты предлагаешь?

   Эва затаила дыхание в ожидании ответа. Это было непросто, ведь Джаспер выдержал театральную паузу.

  Лишь спустя секунд пять он ответил:

  — Она может пожить у меня… какое-то время.

   Ей не послышалось? Джаспер приглашает ее к себе? Сложнее всего в этот момент было оставаться на месте. А ведь так хотелось ворваться в кабинет с криком – «Я согласна!». Наверное, именно так бы поступила Лисса. Вот уж кто не сдерживает себя. Но Эва не могла похвастаться такой раскрепощенностью, поэтому переминалась под дверью.

 — Хорошо, — сказал Лекс. — Ей, на самом деле, лучше находиться под присмотром энфирнала. Второй может прийти за ней.

  Второй? Эва вздрогнула. Они говорят о том убийце, что выкачивает энергию из существ. Ей показывали трупы в надежде, что это как-то подстегнет ее память. Лекс был уверен, что Эва и убийца связаны. Но ее единственной реакцией на увиденное был резкий приступ тошноты.

   — Эва, можешь войти, — раздался голос Джаспера, и она вздрогнула.

  Похоже, ее поймали с поличным.

   В кабинет она вошла, глядя себе под ноги и сгорая от стыда. Неловко получилось. Только бы Джаспер не передумал брать ее к себе.

  — Что скажешь, — спросил он, — переедешь на время ко мне?

  — С удовольствием, — кивнула она, а, заметив усмешку Лекса, тут же добавила: — Надоело спать на узком диване.

   Еще не хватало, чтобы энфирнал подумал, будто она хочет жить с Джаспером. Даже если это так, то это только ее дело. Личное.