Если противник опротестует манёвр, как невозможный, открываем запись – в ней наши тузы в рукаве. Но каждое записанное действие следует грамотно обосновать, оно должно быть реально исполнимо, иначе маневр не засчитывается. Здесь у меня калька… - зашелестел небольшой рулон в руках Константина, - фишки и карточки не стал брать, мы с вами сыграем по старинке – суть не изменится. Игра называется «Защити Севастополь». Я буду агрессором, вы – защитником. Приступим?

- Ну давайте… попробуем, - усмехнулся канцлер.

- Еще одно, Карл Васильевич - заранее прошу прощения, но это будет эмоционально, потому что спуску я вам не дам. Не держите в себе… помним, что это всего лишь игра и не более того.

Через час где-то мужчины пили «холодную мяту с лимоном», успокаивая взволнованное дыхание. Воспитание и выдержка не изменили - голоса не сорвали и на личности не перешли, но понервничали оба знатно.

В это время, привлеченная громким разговором и уже ознакомившаяся с условиями игры, Мария Дмитриевна сличала записи последнего раунда. И забив, что называется, на игровой момент, сразу задала вопрос по существу:

- Насколько реальна угроза нападения такой коалицией?

- Таковое считаю принципиально невозможным, - отрезал муж.

- Обоснуйте, будьте добры, Карл Васильевич, - предложил Константин, - я уже слышал, но… для Марии Дмитриевны.

- Бритты не так глупы, - не желал канцлер углубляться в детали.

- Так они и поедут на дураках, - задумчиво произнесла дама, - и насколько реально их преимущество над нами?

- Оно существует, - вынужден был признать муж, - но я не вижу причин для такого демарша со стороны Великобритании.

Константин кивнул, соглашаясь:

- Причин… то есть, поводов пока действительно нет, но их всегда можно создать, а вот цели и интересы Великобритании давно и ясно прослеживаются. Кому это знать, как не вам. Я не стану убеждать в реальности угрозы – сам поверил в нее с огромным трудом. И это правильно, ум сопротивляется новому видению ситуации. Здесь следует даже не размышлять, а мыслить по-новому. И признаюсь вам… настоящее беспокойство во мне пробудила не сама игра – отнюдь, а вот такая… бессильная реакция на нее всех без исключения участников. Я и сейчас чувствую это - внутреннее опустошение. Уверен, что и вы тоже.

Нессельроде тяжело промолчал.

- Я крайне обеспокоен, Карл Васильевич. Более того - просил для себя у императора должность севастопольского губернатора, попутно собираюсь возглавить Черноморскую флотилию. Надеюсь мирно поделить Николаев и Севастополь с Лазаревым Михаилом Петровичем. Каждый из этих городов требует отдельного, особого внимания. Николаевские верфи способны производить паровые корабли не хуже британских – уверен.

Нессельроде отрицательно мотнул головой и, придержав полы домашнего сюртука, устало присел в кресло. Спокойно заметил:

- Вы даже не представляете всех сложностей такого предприятия и речь не столько о деньгах. Но и с ними будут сложности - у Николая Павловича иные планы на вложение капиталов. С подачи фрейлины Шонуровой, - ухмыльнулся он, - намечается расширение научной базы в изучении физики эфира и общей механики. В ближайшее время Московский и Петербургский университеты станут обрастать испытательными и обучающими лабораториями. Уже идет поиск в других учебных заведениях талантов в естественных и точных науках. А благодаря вашему вмешательству, дорогая Мария Дмитриевна, процесс ускорен настолько, насколько это вообще возможно. Государь не намерен делиться ни с кем – скорее диктовать.

Услышав имя Таис, Константин широко улыбнулся, будто получив дополнительный заряд энергии – что еще она натворила и когда успела, если даже отец?.. Но это терпит, да и внимательный взгляд хозяйки отрезвил. Все потом, а сейчас Нессельроде требовалось если не дожать, то хотя бы поселить в нем сомнение.

- Диктовать мы пока еще можем, но не слишком долго, Карл Васильевич. Лет пять… семь от силы. К этому времени бритты построят достаточно многочисленный флот, чтобы угрожать им России не только на Черном море. Балтика, Японское…

- Вы преувеличиваете, Константин Николаевич.

- Преуменьшаю, к сожалению. Переспите с этим, как сделал в свое время я. Хотя вам и не нужно – подспудно сами понимаете, что настолько врага , как Великобритания, у нас больше нет. Мы слишком мешаем им в Азии и Америке, уже повернулись лицом к флоту, вполне способны устроить сухой путь на Аляску…

- Бесполезное занятие!

- Петр так не считал, я с некоторых пор – также. И не только с Петром I… я согласен с Сунь-Дзы в том, что следует полагаться не на вероятность того, что враг не придет, а на нашу готовность встретиться с ним.

- А мы не готовы, - потухшим голосом заключила Мария Дмитриевна.

- Да, мы не готовы. Что касается парового флота… благодарю за разъяснение, Карл Васильевич. Подготовившись теперь внимательнее, я стану говорить с отцом более предметно. Не знаю, выйдет ли убедить его в возможности войны за Крым в будущем, но есть еще одно - еще больше распространившись, игра вызовет резонанс в обществе. У нас страна, где военная структура доминирует над гражданской и обязательно пойдут обсуждения, последуют вопросы… будьте готовы к этому.

- Я стану отрицать агрессивную политику Великобритании в отношении нас. Не следует первыми делать провокации, о которых вы же сами и предупреждаете, Константин Николаевич.

- Предоставим возможность оправдываться самим бриттам? - подала голос молчавшая до сих пор женщина, - ты дипломат, Карл Васильевич, так не выходи из этого амплуа, не адвокатствуй за них.

- Как дипломат, я могу стать бессилен. Эта игра… последуют вопросы и на дипломатическом поле.

- Российская империя не обязана жить, постоянно оглядываясь на чужую мнительность и боясь не угодить в мелочах. Не хватало еще отчитываться за характер настольных игр, - с удовольствием повторил Константин слова Таис.

- Истинно! – горячо подхватила мадам Нессельроде, - это ведь просто игра. Выкажем свое недоумение…

- Разговор далеко не окончен, Константин Николаевич, - устало отмахнулся канцлер, - я пересплю с этими мыслями, как вы и советовали. Но не ждите, что обязательно стану вашим союзником.

- Не настаиваю, дорогой Карл Васильевич. И даже не так склонять вас на свою сторону я прибыл сегодня, как предупредить о том, что придется так или иначе реагировать – реакция военного сословия, а значит верхушки российского общества последует рано или поздно. У нас не любят бриттов за заносчивость, особенно те, кто с ними сталкивался. И следует признать - низменная зависть к ним также имеет место… они лучше нас вооружены и всегда соблюдают исключительно свои интересы. Этого же хотелось бы и для себя тоже, причем с огромной силой. И ведь не только мне…

Провожая гостя, хозяйка вежливо благодарила его за идею десерта, впрочем, скорее это была просто вежливость – и ее голова была забита другими мыслями.

- Все настолько серьезно, Константин Николаевич? – не удержалась она, встав у калитки.

- Мне понадобилось немало времени, чтобы осознать это. Я ведь тоже отказывался верить.

- Но?..

- Последние сомнения рассеялись, когда поучаствовал в офицерских дебатах. Сейчас уверен – угроза существует, но осуществится ли она, зависит от того, насколько уязвимы мы будем в глазах противника.

- Все очень серьезно, - сделала вывод женщина.

- Вы знаете Николая Павловича - он ведь действительно… - грустно улыбнулся мужчина, вспоминая опять же – слова Таис: - Не переживет поражения, буде оно случится. Впрочем, как и Карл Васильевич. К сожалению, убедить отца будет крайне сложно. Предполагаю набрать себе союзников и со временем аргументировать чем-то более весомым, чем настольная игра.

- Не уверена, что смогу убедить Карла Васильевича.

- Не нужно этого делать. Пускай придет к этому сам. Я же… молитесь обо мне, Мария Дмитриевна, я многим пожертвовал этому делу, - принял он крестное благословение и, поцеловав женщине руку, прищелкнул каблуками, откланиваясь.