- Слышь, Ермолаич, - сказала Анька, теперь она все говорила вслух, чтобы Рыбич ее слышал. Правда, он и Ермолаича слышал, хотя тот ничего вслух не произносил. Но она посчитала, что так будет убедительнее. – Мы можем заодно и весь мусор тут собрать одним разом. Как жест доброй воли при переговорах с Рыбичем. Поспособствуем очищению экологии?

- Да запросто, - ответил Ермолаич и хихикнул. – Только не сразу. Надо сначала переговоры-то начать. Эй, ты где, царь хороший? Отзовись. Есть разговор. И очень серьезный.

Но ответом на призыв души талисмана была тишина. И лягушки опять не квакали. Куда ж они запропастились? Даже интересно.

- Ну не хочет, как хочет, - Анька ждать не стала, увеличивая мощность торнадо, потому что знала, что лучшее средство убеждения в переговорах – сила.

Теперь вихрь-торнадо под Анькиным управлением побежал не по дороге, ширины которой уже не хватало, а по обочине, захватывая все больше площади прилежащего к дороге луга. Вверх сразу же полетели зеленые стебли выросшей травы, а затем и комья земли вместе с выдранными корнями. Воронка торнадо мгновенно окрасилась в грязно-зеленый цвет с часто мелькающими разноцветными бумажками брошенной упаковки. Ну и со смятыми пластиковыми бутылками, само собой.

Остановив с левой от себя стороны движение стихии, Анька заставила ее крутиться на одном месте, решив берег дальше не портить. Не оставлять же его голым без травы. Не красиво. Затем ведьмочка встала правым боком к пруду, чтобы видеть одним глазом, что там происходит, и стала добавлять мощности организованному ею торнадо.

- Сейчас еще огоньку добавлю, - сказала всем, кто мог ее услышать. – И как шарахну всю эту армаду в пруд, - передохнула немного, помолчала и дополнила. – Очень хочется посмотреть, что из этого выйдет.

- Ну, что-то да выйдет, - откликнулся Ермолаич. – Или пруд выплеснется вместе с дохлыми рыбами, или Рыбич наконец-то отзовется. Давай посмотрим.

- Давай, - согласилась Анька и подняла голову вверх.

Встретилась глазами с Ярилой, свет которого отразился у нее в зрачках, и направила небесный огонь внутрь торнадо. Воронка вихря сразу поменяла свой цвет на иссиня-черный и засверкала разрядами молний, бивших разлетающимися змеями в землю. А затем чернота засияла красно-желтым, как будто внутри воронки вспыхнул мощный фонарь. То ли молнии стали бить беспрерывно, то ли…

- Ого, - сказала Анька, наблюдая за своей работой. – А у нас там не атомная бомба взорвалась? А то очень похоже. Я на картинках видела.

- Да нет чай, - задумчиво произнес Ермолаич. – Откуда бы. Хотя… - помолчал, переваривая информацию, потом сказал. – Нет, точно не бомба. А то разнесло бы и нас. Но очень похоже, тут ты права.

- Огненный вихрь для колдуна. Вот что получилось, - улыбнулась Анька и повернула голову к пруду. – Ну что там? По-прежнему тишина?

- Какая к едришкам тишина, - усмехнулся Ермолаич. – Не слышишь, как у тебя в ушах свистит? Я вот слышу. Эй, Рыбич, долго ждать не будем. Выходи!

- А я уж вышел, - прозвучал за Анькиной спиной хриплый старческий голос.

Да так неожиданно, что Анька вздрогнула и чуть не выпустила из рук торнадо. Вот бы наделало оно дел в округе!

- Нечего за спиной прятаться, - разозлилась Анька. Голову-то назад не повернуть, надо стихию контролировать. Поэтому, кто там появился, не увидела. Но по сказанным словам поняла, что сам царь. – Иначе вихрь по воде пущу, чтобы на тебя оглянуться. И сам знаешь, что получится.

- Не пугай, я не из таких, - со сталью в голосе заявил Рыбич, изображая грозного царя. – А вот о подданных своих беспокоюсь. Ты им знатно нагадить можешь. Вижу, какую раскоряку навертела. Так что поговорить можно, - тут же смягчился, и позади Аньки под его ногами захрустел песок.

А затем по правую руку показался и сам Рыбич – невысокий дед с длинной зеленой бородой в белой косоворотке и черных штанах, заправленных в яловые черные сапоги. Начищенные до блеска сапоги! Это вам не хухры-мухры. Ну как он так смог, выбираясь из воды и идя по мокрому вязкому берегу? Не понятно. Но выглядело эффектно и парадно. Вот ведь. Царь, он и есть царь.

- Гарантируешь, что нападать на нас не будешь? – это Ермолаич начал свой разговор с Рыбичем. – А то держать торнадо не так уж и легко. Проще в дело кинуть да новый завести.

- Чего ж про меж нас, магов, счеты иметь? – вопросом на вопрос ответил Рыбич. – Отпускай свое оружие. Мы же мудрые люди и не будем войну устраивать. Так что гарантии сии даю.

- Врет, небось, - сказала Анька на этот раз не вслух, а мысленно.

- Нет смысла ему врать, - пояснил Ермолаич.

- Слово мое верное, коли даю, - услышала Анька подводного царя. – Не рассказал еще ей, что слово, данное магом магу, нерушимо? – спросил Ермолаича уже в Анькиной голове.

- Да как-то не дошло до этого. То одно, то другое, - совсем по-стариковски посетовал Анькин симбиот. – Да и ты разок не совсем честен был.

- Сейчас все честно, - Рыбич даже правую ладонь к сердцу приложил.

- Ну, как скажете, - пожала Анька плечами и отпустила торнадо, который тут же рухнул на оголенную землю кучей выгоревшего, но не до конца испепеленного мусора. – Вот какая красота получилась, - усмехнулась, показывая Рыбичу рукой на свою уборку. – Сейчас еще чуток поправим.

Через секунду в кучу ударила молния и подожгла остатки пластика. Тот сначала разгорелся подпрыгивающим на приличную высоту пламенем, а после второй молнии расплавился окончательно и почернел. Остался на том месте ровный обгорелый круг, который со временем зарастет травой, и больше ничего не будет напоминать о не случившейся между магами войне.

А потом были переговоры. Жесткие, но продуктивные.

Хотя поначалу Рыбич по своей старой привычке все же пытался юлить. Мол, я белый и пушистый, помог вам мужика с пистолетом пришибить, отвлекая того песней русалок (вон что слышала Лена). Но в конечном итоге был приперт Ермолаичем «к стенке». Ведь тот знал, какие песни поют хвостатые фурии. И если бы они действительно заманивали начбеза в воду, он давно бы туда сиганул. На самом деле русалки звали Евлампию, чтобы она к царю вернулась по своей воле. Так что никакая это не помощь.

А еще с царя за обман с заговором причитается. А еще за то, что привлек к своим играм человека, Анькиного любимого. А еще… В общем Ермолаич припомнил Рыбичу все. И тому некуда было деваться. Хотя отпускать Лену опять же не хотел. Мол, ослушалась и должна быть наказана. «Берите, злато и каменья драгоценные сколько хотите, но собственность мою не трожьте», - разглагольствовал Рыбич. На что Анька возмутилась и влезла в диалог магов с гневной речью.

- Не собственность она твоя, а подданная. Это во-первых. А во-вторых, дурочка она, по собственной глупости утопившаяся, - заявила Анька, сидя на берегу рядом с дедом в косоворотке и глядя вдаль на противоположный берег. - А сейчас Лена передумала и жить с любимым хочет. Так что освободи ее, а то…

Договорить ей не дал Ермолаич, пытаясь снизить накал Анькиной речи:

- А то сам понимаешь, не угомонится моя хозяйка и гадничать тебе будет. Везде, докуда ручки ее дотянутся. Нету с ней сладу. Ежели чего задумает, сделает. Настоящий потомок Стрибога. Тебе ли не знать, каковы они бывают. А эта хитрее всех, можешь мне поверить.

Анька тут же загордилась собой (надо же, Ермолаич ее хвалит), но виду не подала. Потому как на переговорах нельзя свои эмоции проявлять. По крайней мере, старалась. Но когда Ермолаич рассказал Рыбичу о плане мести, который они придумали и хотели воплотить, если Лену не отпустит, и царь выпучил глаза, от злости топнув ногой, рассмеялась. Громко, заразительно и долго не могла успокоиться, пока вскочивший на ноги Рыбич выхаживал туда-сюда.

А план был такой. Довольно простенький, но от этого не менее эффективный.

- Дело-то совсем пустяшное, чтобы жизнь тебе напрочь испортить, - вещал Ермолаич. – И мы это запросто сможем. Сначала с твоего исконного озера начнем, а потом и за другие возьмемся. И все водяные будут знать, что профукал ты свою силу, оттого и подчиняться перестанут. Ну а дальше сам додумывай.