Исим с нетерпением ожидал прибытия в город, ибо ему не терпелось воочию увидеть одиннадцать легендарных храмов, возведённых Белыми ангелами.
Караван вошёл в город, когда день уже клонился к вечеру и дневная жара постепенно спадала. Молодой купец попросил Кемаля сопровождать его, дабы осмотреть Роху-Лалибеллу.
Эфиоп не мог отказать своему нанимателю и повел его к храму Бета Меданеалем[54]. Сооружение, высеченное руками человека в скальной породе, вызвало у Эль-Кефа неподдельный восторг, а затем и трепет.
От цепкого взора купца не ускользнула форма храмовых окон, ибо она напоминала крест. Невольно Исим вспомнил свою родину, Валенсию, в предместье которой стояла полуразрушенная крепость, некогда принадлежавшая тамплиерам и пришедшая в упадок после разгрома ордена. Хоть крепость и обветшала, стены местами обрушились, но тамплиерские кресты, украшавшие сооружение, сохранились повсюду. Про эту крепость ходило множество легенд. Кто-то утверждал, что не раз видел около неё призраков рыцарей. Они, словно живые, верхом на лошадях, въезжали в полуразвалившиеся крепостные ворота, увенчанные крестом. Иные же утверждали, что тамплиеры зарыли в крепости несметные сокровища и порой находились охотники, искатели приключений и кладов, рискнувшие войти на её территорию. Некоторые из них не возвращались…
Исим, несмотря на то, что считался мусульманином, вместе с Кемалем вошёл в храм через кене-мехлет, место, где исполняются священные псалмы. Предварительно мужчины сняли обувь и оставили её около входа под присмотром мальчишки-прислужника.
Тяжёлый красный занавес отделял кене-мехлет от алтаря, за которым находился магдас, святая святых эфиопской церкви.
Кемаль тихо шепнул Исиму на ухо, что именно там, в магдасе, хранится табот, символизирующий Ковчег. Повинуясь внутреннему порыву, Исим сделал шаг по направлению к алтарю, намереваясь проникнуть в магдас.
Кемаль во время успел остановить египтянина.
– В магдас имеет право входить только священник-кес… Если в него проникнет кто-то из мирян, то храм будет считаться осквернённым, – нравоучительным тоном произнёс он.
Из-за красного занавеси показался довольно молодой эфиоп, в руках он держал крест, увитый орнаментальной отделкой. Его ритуальные одежды напоминали одеяния иудейских жрецов, правда, украшенные не драгоценными камнями, а вышивкой с изображением крестов.
Кес окинул беглым взором храмовое помещение и скрылся в небольшой двери, которую Исим с трудом разглядел в полумраке, ибо храме не горели свечи, и лишь свет, скудно сочившийся через крестообразные окна, расположенные почти под потолком, освещал внутреннее убранство Бета Меданеалем.
Из маленькой двери появился габаз, хранитель церковной утвари, в руках он сжимал несколько посохов, которые он затем поставил при входе в кене-мехлет, дабы пришедшие старцы могли воспользоваться одним из них[55].
Кемаль увлёк Исима в специальный скальный проход, соединяющий Бета Меданеалем с церковью Бета Мариам, посвящённой Деве Марии. Пройдя по длинному тёмному переходу, они оказались во внутреннем дворе Бета Мариам, освещённом последними лучами солнца. В центре двора виднелся священный бассейн, наполненный водой, в котором совершали омовение полуобнажённые женщины, надеявшиеся исцелиться от бесплодия и болезней.
Исим снова разглядел равноконечные кресты тамплиеров[56], украшавшие фасад Бета Мариам.
Внутри церкви Девы Марии высился некий каменный столб, сокрытый от глаз паломников тяжелым покровом. Заметив интерес Исима к реликвии, Кемаль пояснил:
– Священники утверждают, что столб испещрён письменами, повествующими о строительстве скальных церквей. Покров никогда не сминают, ибо это считается святотатством…
«Или священники боятся, что паломники узнают правду о возведении храмов… – неожиданная мысль пронзила Исима: – А что, если боятся вовсе не священники?..»
Не успел Исим задать Кемалю вопрос о Белых ангелах, как из магдаса появился священник. Он сразу же приковал к себе внимание Исима, ибо тот внешне отличался от эфиопов. Даже в полумраке церкви купец без труда различил черты его лица, напоминающие европейские.
Кес подошёл к иконе, написанной холсте, с изображением Девы Марии, более напоминающей картину, зажёг свечи и начал читать псалтырь на гаэзском наречии.
Кемаль осенил себя крестным знамением и буквально предвосхитил вопрос своего спутника:
– Это потомок Белых ангелов… – едва слышно прошептал он и увлёк Исима в очередной скальный проход, ведущий в Бета Голгота, церковь Голгофы.
Церковь Голгофы, внутреннее убранство которой напоминало о восхождении Христа на одноимённую гору, произвела на Исима угнетающее впечатление. В душе его снова началось смятение: «Кто я на самом деле?.. Истинный христианин или человек, отступивший от веры матери?.. Но приняв веру отца, уверовал ли я в неё?..»
Покинув церковь Голгофы, Исим облегчённо вздохнул и спросил своего спутника:
– А что стало с Белыми ангелами? Они женились на эфиопских женщинах и нарожали детей, подобных кесу, которого мы видели в храме?
– Вероятно, так и было. Но Белые ангелы до сих пор существуют. Я даже думаю, что они бессмертны…
Исим удивлённо приподнял брови.
– Как? Они же – люди… Наверняка – потомки крестоносцев… Как же они могли сохранить чистоту своей крови?
Кемаль пожал плечами.
– Увы, этого я не знаю. Но могу с уверенностью сказать, что Белые ангелы живут в Бета Георгис[57]. И он тщательно охраняется. Вряд ли мы сможем проникнуть туда беспрепятственно.
– Могу я хотя бы взглянуть на этот храм?
Кемаль кивнул.
– Идёмте, нам стоит обуться, ибо Бета Георгис стоит несколько на отшибе.
Мужчины вернулись в храм Христа, проделав путь по скальным тоннелям, вырубленным много лет назад по приказу Белых ангелов. Они вышли из храма на воздух через кене-мехлет и надели свои сандалии.
Вскоре они достигли обиталища Белых ангелов. К нему вёл глубокий коридор, вырубленный в скальной породе, в который можно было спуститься по специальной лестнице.
На первый взгляд коридор казался пустым. Но приглядевшись, Исим заметил несколько фигур, облачённых в просторные одежды, цвета здешнего камня. Их лица скрывали широкие капюшоны…
«Словно инквизиторы… – невольно сравнил Исим. – Ибо они не желают быть узнанными…»
Исим медленно обошёл храм.
– Бета Георгис имеет форму равностороннего креста… – выказал он свои мысли вслух.
– Да… – подтвердил Кемаль. – Я слышал, что из храма в горы ведут множество коридоров…
– В обиталище Белых ангелов? – уточнил Исим.
– Возможно… – уклончиво ответил эфиоп. – Это всего лишь домыслы. В действительности туда не ступал ни один эфиоп.
… Увиденное и услышанное в Лалибелле потрясло Исима. Ему требовалось время, дабы всё осмыслить.
Он шёл рядом с Кемалем мимо многочисленных келий, вырубленных в горной породе. Множество паломников ютилось в этих крошечных клетушках. Неожиданно один из них, с вида обезумевший старик, выбежал из своего укрытия и, потрясая посохом начал призывать к всеобщему покаянию.
К вящему удивлению Исима почти все паломники, что находились в кельях, покинули их и стали каяться в едином религиозном порыве.
Он почувствовал себя неловко, ибо ему хотелось присоединиться к эфиопам и в исступлении предаться покаянию.
– Мы возвращаемся на постоялый двор… – бросил он небрежно Кемалю. – А завтра же отправимся в Аксум.
… Аксум не произвёл на купца яркого впечатления, хотя город считался столицей Эфиопии и резиденцией царя Зара-Якоба, трепетно храня следы прошлого: крепость императора Калеба[58], гигантские каменные обелиски и священный резервуар для воды, в котором эфиопы совершали омовение в праздник Тимкат[59].
