Блестящую идею на этот раз подал Бахес: поскольку кастильские тюрьмы переполнены приговоренными к казни головорезами, можно предложить им жизнь в обмен на верную службу. А чтобы заставить их быть менее разговорчивыми – лишить дара речи вообще. Проще говоря, вырезать языки.

– Уверен, что многие «смертники» предпочтут жить немыми, нежели во цвете лет отправляться в ад, ― подытожил Родриго.

За неимением других вариантов Алехандро выправил себе специальную бумагу, позволяющую вмешиваться в инквизиционные расследования. Остановив свой выбор на том или ином подходящем обвиняемом, он настаивал на удалении у того языка, после чего добивался замены смертного приговора на пожизненную каторгу на королевских рудниках и вызывался лично препроводить к месту отбывания наказания. Благодаря протекции всесильного архиепископа отказов альгвазил ни в чем не получал, поэтому беспрепятственно переправлял бывших преступников на остров Форментера.

Покончив с подбором охраны замка, Алехандро и Родриго приступили к поискам алхимиков.

Альгвазил прекрасно понимал, что ученых такого уровня, как покойный Николас Фламель, осталось очень мало: многие французские и итальянские алхимики погибли в кострах инквизиции, а те, которым посчастливилось выжить, тщательно скрывали от посторонних свои увлечения. Поэтому для решения столь нелегкой задачи ему пришлось отправить во французские и итальянские королевства верных помощников, и те буквально по крупицам собирали сведения о любых мало-мальски известных алхимиках, отваживаясь порой даже на подкуп инквизиторов и монахов-доминиканцев.

1435 год. Сардиния[67]

Плотные сумерки окутали город Кальяри. Проливной осенний дождь и не на шутку разбушевавшийся ветер заставили жителей города укрыться в домах раньше обычного, задолго до того, как церковные колокола отзвонили вечернюю зарю.

Марко Мачерата поежился от царивших в его доме холода и сырости. На уголь денег, увы, не хватало: все доходы, получаемые от продажи лекарственных снадобий, он тратил на химические реактивы и редчайшие ингредиенты, необходимые для опытов.

Марко натужно откашлялся и проворчал:

– Проклятая сырость… И этот холодный ветер с моря совсем некстати… Так и легкими заболеть недолго…

Он отбросил перо, прервав написание алхимического трактата – дела всей его жизни, – и тяжело поднялся из-за стола, заваленного фолиантами в потертых кожаных переплетах. Доковыляв до кресла, Марко снял с него плед и укутался едва ли не с головой.

– Так-то оно надежней, – заметил он, но тут же вновь согнулся в приступе кашля.

Когда кашель отпустил, алхимик взял со стола подсвечник и, освещая себе дорогу скудными всполохами свечи, спустился в подвал. Дверь подалась с трудом: металлические петли давно проржавели, а смазать их не хватало ни сил, ни времени.

Стоило Марко войти в свою тайную лабораторию, как его тотчас обдало витающими в воздухе едкими парами и запахами, и он снова зашелся в кашле. Отдышавшись, алхимик приблизился к многочисленным ретортам и колбам, в которых кипели и бурлили разноцветные жидкости.

– Прекрасно, ― торжествующе прошептал он. ― Еще немного, и я получу философский камень!..

Марко вернулся в комнату и продолжил работу над трактатом. Вскоре от усталости и нехватки света начали расплываться буквы, заболели глаза. Алхимик отложил перо, решив, что на сегодня, пожалуй, хватит.

– Да и время уже позднее… – пробормотал он.

В этот момент раздался стук в дверь, и Марко от неожиданности вздрогнул.

– Кого, интересно, принесло в столь неурочный час? Неужто у графа Ористано опять кто-то заболел, и он прислал за мной гонца?.. ― ворчал старик, неспешно ковыляя к двери.

Однако на пороге он увидел отнюдь не гонца графа, а трех незнакомых мужчин в мокрых плащах.

Алхимик растерялся. В голове молнией пронеслась мысль: «Инквизиторы? Не может быть! Граф Ористано обещал мне свое покровительство!»

– Вы – алхимик и чернокнижник Марко Мачерата? – спросил тем временем один из мужчин, уверенно входя в дом и грубовато оттеснив при этом хозяина.

Двое его спутников молча и хмуро проследовали за ним, и от подобного поведения непрошеных гостей Марко сник.

– Помилуйте, сеньоры, я всего лишь торгую снадобьями! Помогаю людям избавиться от простуды, болей в животе, других хворей… Я обычный лекарь и нисколько не интересуюсь алхимией, – залепетал он.

– Я так и думал, – усмехнулся мужчина, вошедший первым, и принюхался. – А что за странный запах исходит из вашего подвала? – с некоторой издевкой поинтересовался он.

Невероятным усилием воли Марко удалось взять себя в руки:

– Потрудитесь, сеньор, объяснить цель своего визита!

Незнакомец удивленно вскинул брови.

– О, так вы еще и неробкого десятка?! – воскликнул он и осмотрелся. – Да-а, живете вы, Марко, прямо скажем, небогато… Неужели ваш покровитель граф Ористано настолько скуп?

При упоминании имени графа Марко чуть приосанился:

– Имейте в виду, сеньор, что его сиятельство благоволит ко мне! Однажды я излечил своими снадобьями его жену!..

Мужчина равнодушно кивнул, снял мокрый плащ и бесцеремонно бросил его в кресло.

– Меня зовут Родриго Бахес, и я служу столь могущественным людям, что вашему графу Ористано до них как до небес. Поверьте и тому, что ни я, ни мои спутники не имеем ни малейшего отношения к инквизиции.

Марко немного успокоился:

– Тогда что вам от меня угодно?

– Всего лишь согласие работать на нас. Мой покровитель, не буду называть его имени, предоставит в ваше распоряжение лабораторию, и вы ни в чем более не будете нуждаться. Неужели вам не надоела эта нищета, Марко? – Родриго обвел скептическим взглядом убогое жилище алхимика. – Признайтесь, когда вы последний раз ели мясо? Или, например, пили дорогое вино?..

– Не помню, – грустно вздохнул алхимик.

– Тогда упаковывайте скорее свои фолианты, мои люди помогут вам…

Марко медлил: бросать лабораторию в тот момент, когда он уже столь близок к цели, ему не хотелось.

– Простите, сеньор, но я… я не могу ответить на ваше предложение согласием, ― выдохнул он.

Родриго Бахес изобразил на лице неподдельное удивление:

– Отчего же? Ах, да! Я забыл сказать о вознаграждении! Сумма в пятьсот золотых дукатов вас устроит? Для начала, разумеется… – он испытующе взглянул на алхимика.

Названная сумма привела Марко в замешательство, однако философский камень тоже «не отпускал».

– Я безмерно благодарен вам за предложение, дон Родриго, но все же вынужден отказать. Я не могу бросить начатое дело…

– Или очередной опыт? – засмеялся настырный Бахес. – Тот, что проводится в данный момент в подвале?.. Что ж, мне вас искренне жаль, Марко! Ибо уже утром в ваш дом ворвутся инквизиторы, и я не уверен, что лишь затем, чтобы предложить вам пятьсот золотых дукатов…

Старик побледнел:

– Вы просто запугиваете меня!

– Всего доброго, Марко! Впрочем, вряд ли это слово подходит к изощренным пыткам… Уместнее, думаю, будет сказать: «Прощайте, Марко!»… ― Родриго накинул на плечи плащ, кивнул своим спутникам, и все трое направились к выходу.

Страх перед инквизицией оказался сильнее желания обладать философским камнем, и Марко кинулся следом с криками:

– Сеньоры, не уходите! Я согласен!

В первом же отчете архиепископу Алехандро сообщил, что нашел и уже привлек к работе трех алхимиков, один из которых, правда, оказался довольно преклонного возраста. Чуть позже альгвазил отправил второй отчет: доложил, что в помощь алхимикам добавил женщину, обладающую способностью общаться с потусторонними силами, но клятвенно заверил архиепископа, что к ее дьявольским умениям станет прибегать лишь в случае крайней необходимости.

Когда тайная лаборатория была создана, Алехандро отлучился из замка на поиски заветного ларца. Вместе со своими помощниками он перебрался на время в Сигуэнсу, в библиотеку тамошнего университета. Однако, несмотря на огромное количество обнаруженных в библиотеке документов, связанных с орденом тамплиеров и его кастильскими прецепториями[68], поиски в Сигуэнсе тоже не принесли никаких результатов. Последнюю надежду отыскать хоть какую-то зацепку Алехандро возлагал теперь на крепость Валенсия-де-Алькантара, расположенную на границе с Португальским королевством.