– Брим, – еле слышно проговорил он, – есть хоть одна причина, по которой я должен помогать тебе решать твои грязные делишки? Тебе всегда не хватало мозгов, и теперь, черт побери, ты вполне заслужил то, что тебя ждет.

Последовала долгая пауза. Кэмпион лежал не шевелясь, с закрытыми глазами. Брим придвинул стул и сел. Внешне он оставался невозмутим, хотя явно что-то подозревал, как свойственно любому жулику.

– Мистер Кэмпион, зачем вы на самом деле сюда явились? – тихо спросил он.

– С миссией милосердия. – Слабый голос Кэмпиона был полон презрения. – Неверно понятой, как и большинство актов чистой благотворительности. Можешь пойти и повеситься, Брим, прежде чем я тебе помогу. Скорее всего, ты так и поступишь, если это не сделает за тебя государство.

– Может, все-таки объяснитесь? – все так же мягко поинтересовался Брим. – Моя жена сейчас в дальних комнатах. Упоминаю об этом, поскольку женщины порой легко ранимы, и вы могли бы подумать, что в ее присутствии я не решаюсь заставить вас говорить.

Он начал отбивать медленную чечетку каблуком на берцовой кости пленника.

– С чего, по-твоему, я сюда приехал? – В голосе Кэмпиона звучал вполне убедительный праведный гнев. – Думаешь, мне нужна твоя жалкая драная шкура? Это работа для полиции. Я пришел с вполне дружескими намерениями. У меня имелась полезная информация, которая сэкономила бы тебе время и деньги, а поскольку ты оказался в доме моей подруги и после раскрытия всех карт мог бы выместить свой вполне естественный гнев на самом доме, я намеревался дать тебе дружеский совет. Но вместо того чтобы меня выслушать, как подобает здравомыслящему человеку, ты устроил какую-то дурь. Подумай как следует, Брим.

– Но, мистер Кэмпион, вы не оставили мне выбора. – Во вкрадчивом голосе появились сомневающиеся нотки, и лежавший на полу Кэмпион тут же воспользовался своим преимуществом.

– К черту выбор! – весело бросил он. – Ты настолько боялся, что появится твой птенчик и обнаружит меня, что у тебя не выдержали нервы. Если бы ты подумал об очевидном, возможно, до тебя бы дошло, что, если бы у меня имелись враждебные намерения, мне достаточно было бы обратиться в полицию графства, которая бы дождалась, пока ты не совершишь что-нибудь такое, за что тебя можно будет привлечь, и явилась бы в нужный момент, чтобы арестовать тебя как положено.

– Но, мистер Кэмпион, подумайте сами, – с несчастным видом проговорил Брим. – Предположим, вы зашли сюда случайно…

Кэмпион попытался пошевелиться.

– Разве этот дом похож на тот, куда кто-нибудь мог зайти случайно? – спросил он. – Миссис Бантингворт сейчас на юге Франции. Я расстался с ней три дня назад. Когда она описала мне твою жену, я сразу же ее узнал, а когда я пришел на следующее утро в Скотленд-Ярд, мне любезно объяснили, какую игру ты, скорее всего, ведешь. И потому, поскольку я знал кое-что такое, чего не знал ты, я в дружеском расположении духа рысью помчался сюда, вместо того чтобы пойти в полицию. Но теперь, можешь мне поверить, мое дружеское расположение полностью испарилось, так что можешь сидеть тут и ждать неминуемой расплаты.

– Мистер Кэмпион… – От добродушных манер, тщательно соответствующих костюму Брима, не осталось и следа. Он все еще оставался настороже, но взгляд его был полон тревоги. – Мне становится очень интересно…

– Вполне вероятно, но я страдаю от боли, – возразила его жертва. – У меня содраны запястья, и меня распирает от злости. Если у тебя осталась хоть капля благоразумия, развяжи меня. В конце концов, у тебя есть револьвер, а у меня нет.

Похоже, жулик счел просьбу вполне разумной. Осторожно перерезав веревки, он отступил на шаг.

– Лодыжки, пожалуй, трогать не стану, если вы не против. Я не настолько ловок, как прежде, и я не могу вам доверять.

С трудом сев, Кэмпион потер израненные запястья. Его светлые волосы были растрепаны, бледные глаза полны гнева.

– И что ты теперь собираешься делать? – спросил он. – За нападение, знаешь ли, грозит немалый срок, а за покушение на убийство – тем более.

Брим вздрогнул.

– Врешь, – тихо проговорил он.

– Да брось, – раздраженно отозвался Кэмпион. – Можно подумать, есть хоть какое-то иное разумное объяснение, почему я вообще сюда пришел. Разве я не сказал тебе очевидную истину? Разве я не вел себя так же, как любой другой разумный человек в подобных обстоятельствах? Это ты потерял голову и заработал себе неприятностей по уши. Однако окажу тебе еще одну любезность, просто чтобы доказать, насколько хорошего мнения я о тебе был. Я говорил тебе, что знал миссис Бантингворт всю свою жизнь, но не упомянул о том, что знал также ее отца и мать, которые жили в этом доме до самой своей смерти, после чего его пришлось выставить на продажу. Как я понимаю, его купил муж миссис Бантингворт. Соображаешь, к чему я клоню?

Тобби Брим выпрямился на стуле, и его пухлое лицо побледнело еще больше.

– Да, мистер Кэмпион, продолжайте.

– Миссис Бантингворт была единственной дочерью своих родителей, – все с той же усталой злостью продолжал Кэмпион. – Так что шумный джентльмен средних лет, который примчался сюда, разглагольствуя о своем старом доме, – на самом деле фальшивка, несчастный мой друг. Он всего лишь такой же жулик, как и ты, – с взятыми в кредит деньгами, поддельным чеком, или на чем там он еще специализируется. По сути, он обвел тебя вокруг пальца. Можешь меня поблагодарить.

На скулах Брима проступили желваки.

– Но Селлерс… – начал он.

– Я видел Селлерса в Монте-Карло, – презрительно бросил мистер Кэмпион, – и, поверь мне, ему даже наивную девочку не обмануть. Все наоборот – твой приятель из колоний увидел Селлерса на корабле, признал в нем богатого дурачка и разыграл перед ним простофилю, надеясь помериться умом с тобой, когда придет время. Лучше смирись.

Брим поднялся на ноги и медленно прошелся по комнате. Тяжелые плечи и короткие мощные руки придавали ему внушительный вид. Ясно было, что он сосредоточенно размышляет над аргументами Кэмпиона, и те выглядят для него достаточно убедительными, сколь бы неприятными они ни были.

– Даже не пытайтесь, Кэмпион! – внезапно развернувшись, резко произнес он.

Молодой человек отдернул руки от пут на лодыжках, уставившись в дуло маленького кольта.

– Ладно. – Он пожал плечами. – Но, честно говоря, я не вижу в этом никакого смысла. Что, собственно, в свете всех имеющихся фактов ты намерен делать?

– Выяснить, правы ли вы.

– А когда окажется, что я прав?

Брим неприятно рассмеялся, и мистер Кэмпион, хотя и не был трусом, почувствовал, как по спине пробежал холодок.

– Тогда, естественно, я не стану больше впустую тратить время, – ответил он. – Мы уберемся отсюда. Увы, я не верю, что вы перестанете лезть в мои дела, так что, естественно, вам придется остаться. Знаю, в доме холодно, но вы человек крепкий. Думаю, вы еще будете живы, когда вас найдут.

Мистер Кэмпион недоверчиво посмотрел на него.

– Но это же чистой воды самоубийство, – проговорил он. – В Скотленд-Ярде знают, что я поехал сюда из-за тебя. Если я умру, тебя повесят, Брим.

Человек в аккуратном черном костюме развел руками.

– Придется рискнуть, – сказал он. – Могу сказать женщине из поселка, чтобы в понедельник пришла сюда прибраться. Если она не подведет… Что ж, вам придется провести здесь всего четыре дня.

Кэмпион с трудом сел, уставившись на него. В его бледных глазах возник страх, который заставил Брима улыбнуться.

– Моя дорогая женушка говорит, что в кухне завелись крысы, – начал он. – Естественно, они станут искать тепла рядом с вами, но это вполне компанейские зверюшки, когда не голодны. – Голос его снова изменился, и ярость, которую он пытался скрывать, на мгновение прорвалась наружу. – Если вы правы, надеюсь, они за вас примутся. Эй, для вас это что, уже чересчур?

Глаза мистера Кэмпиона закрылись, и он, пошатнувшись, рухнул на камни, побледнев и приоткрыв рот. Брим осторожно подошел и пнул неподвижное тело под ребра. Оно безвольно перекатилось на бок, и Брим рассмеялся.