– Яичница пережарена! – объявил он. – Уберите ее, пускай сделают другую.

Гарри заметил, что яичница ничуть не была пережарена – приготовлена в самый раз, желтки влажно поблескивали в свете свечей.

– Сэр, яичница такая же, как…

– Да мне насрать, что вы там говорите! Возьмите эту долбаную яичницу, выбросьте ее и приготовьте это блюдо заново. Кстати, вы только что спустили свои чаевые в унитаз.

Официант, не сказав больше ни слова, забрал тарелку и унес.

Эдди и Гарри заранее отрепетировали свое выступление, целью которого было исподволь заставить Эллиса раскрыться, вытянуть из него что-нибудь полезное. Гарри заметил, что пальцы правой руки у Эдди сжались в кулак. Момент для всяких завуалированных подходцев был упущен. Прежде чем Эдди успел сказать что-то, о чем впоследствии мог пожалеть, или попросту схватить Эллиса за уши и прихлопнуть лысой башкой к стене, Гарри решил без обиняков перейти к сути дела.

– Мы представляем интересы Джона Джексона. И хотим спросить у вас о ваших отношениях с покойной Маргарет Блейкмор, – сказал он.

Эллис встал. Гарри не ощутил при этом особой разницы – тот по-прежнему выглядел как ребенок за столом для взрослых.

– Да мне насрать, кто вы такие. Проваливайте на хрен отсюда! – тявкнул Эллис.

– Может, нам лучше пойти поговорить с вашей женой? – мягко осведомился Эдди.

Эллис стал звать охрану.

– Вы нервничаете из-за того, что ваша жена узнает, что у вас была интрижка с Маргарет Блейкмор, когда ее убили?

– Этому нет ни единого доказательства! А теперь убирайтесь ко всем чертям! И…

Эллис вдруг умолк. Физиономия у него помрачнела еще больше, как будто он вдруг мысленно установил некую связь, которую Гарри пока что не мог постичь.

– Вы ведь Эдди Флинн, точно? – наконец спросил он.

Получив утвердительный ответ, Эллис кивнул, а затем упер руки в бока. Поначалу он вел себя так, словно совершенно не представлял, кто спрашивает у него про Маргарет Блейкмор.

Гарри наконец уловил эту связь.

– Кто-нибудь упоминал при вас это имя в последнее время? – спросил он. – Кто-нибудь угрожал вам?

Выражение лица Эллиса подтвердило его подозрения.

– Идите… На хер… Отсюда.

– Приятно было пообщаться, – откликнулся Эдди.

Гарри двинулся вслед за ним к выходу как раз в тот момент, когда к Эллису подошел крупный мужчина в костюме.

– Всё в порядке. Мы уходим, – во всеуслышание объявил Эдди.

Наконец оказавшись в вестибюле, он заметил:

– Ну что ж, все пошло не так, как планировалось.

– Зато мы узнали кое-что важное, – возразил Гарри. – Теперь мы знаем, что Эллиса тоже шантажировали. Видел его рожу?

Эдди кивнул.

– Видел. Да что тут, блин, вообще происходит в этом деле? Домработница Джона, Алтея, убивает мать Элисон, а теперь еще и Эллиса с Бреттом Бейлом шантажируют по поводу их возможной причастности к убийству Маргарет Блейкмор… А этот анонимный звонок с обвинениями в адрес Джона? У меня очень плохое предчувствие по этому поводу.

Гарри на секунду задумался. Увидев их в вестибюле, Блок и Лейк встали и пристроились перед Эдди на пути к выходу.

– Все началось с убийства Маргарет и того анонимного звонка. Нам нужно выяснить, по какой причине подставили Джона Джексона. Вот в чем тут на самом деле главный вопрос.

Мужчина в рабочей одежде попеременно испытал целый спектр эмоций. Все они были ясно написаны на его выразительном лице.

Сначала – замешательство.

«Что вы думаете о Марлоне Брандо?»

Случайные прохожие, которые просят прикурить, а затем вдруг интересуются вашим мнением о звездах старого кино, – явление крайне редкое. Это не из такого рода событий, что случаются каждый день. Мужчина в рабочей одежде был настолько удивлен этим вопросом, что даже не успел подумать над ответом – услышанное настолько ошеломило его, что мозг был не в состоянии нормально функционировать. На миг он изумленно застыл, не в силах вымолвить ни слова.

Замешательство его усилилось, когда мистер Кристмас стремительно шагнул вперед, почти нос к носу, и схватил псевдорабочего за правую руку, крепко удерживая ее, чтобы тот не мог дотянуться до пистолета в кармане куртки. Прежде чем в жилы успел выплеснуться адреналин, выражение лица мужчины опять изменилось.

На сей раз удивление сменилось шоком.

А затем болью.

– Не двигайся. Не сопротивляйся. У тебя в бедре лезвие, – произнес мистер Кристмас спокойным, почти что безмятежным голосом. – Делай то, что я говорю, и я просто вытащу этот нож. У тебя пойдет кровь, ты будешь хромать неделю, но останешься жить. А если не будешь слушаться, я отведу нож на полдюйма влево, под углом сорок пять градусов, и перережу крупную артерию. Ты умрешь через несколько секунд. Не вздумай сопротивляться!

Глаза мужчины расширились от страха.

– А теперь я хочу, чтобы ты сказал через гарнитуру своим дружкам, чтобы они уезжали. Скажи, что Эдди Флинн сразу после выхода из отеля свернул в переулок и пропал из виду.

Мистер Кристмас, уверенный, что полностью контролирует стоящего перед ним мужчину, ощутил какое-то движение слева от себя. Он придвинулся к нему чуть ближе и слегка наклонился, чтобы хоть как-то прикрыть его.

Из вестибюля «Кардозо» медленно вышла Блок. Проверив обстановку справа и слева, увидела спину какого-то работяги и мистера Кристмаса, стоящего рядом с ним и поглядывающего ему через плечо. Необычно, но не подозрительно. Просто двое мужчин о чем-то беседуют. Блок выискивала более явную угрозу. По направлению ее взгляда мистер Кристмас предположил, что она уже засекла фургон.

Это было бы не похоже на Флинна – передвигаться по городу без всякого прикрытия. Адвокат наверняка предположил – и совершенно справедливо, – что его, скорее всего, попытаются достать на выходе из отеля или где-то внутри здания. Вот потому-то Блок и была внутри.

Мистер Кристмас знал, что успеет выхватить пистолет, прицелиться поверх плеча рабочего и выстрелить во Флинна, как только тот выйдет из отеля. Хотя выстрел будет непростой. Сорок ярдов… Движущаяся цель… Плюс на линии огня могут неожиданно оказаться другие люди. Да и этот нацист может предпринять что-нибудь, пока сам он отвлечется…

Слишком рискованно.

– Скажи своим коллегам в фургоне, чтобы немедленно убирались, – напомнил мистер Кристмас. – Больше повторять не буду.

Рабочий прижал к уху свой наушник, вдавливая кнопку, произнес:

– Отбой, отбой, тут копы.

И буквально через миг мистер Кристмас услышал, как заработал двигатель фургона, после чего тон его изменился, когда водитель включил передачу и тронулся с места.

Если б он отпустил руку этого фальшивого строителя, чтобы достать пистолет, тот мог бы попытаться освободиться, а может, даже и дотянуться до своего ствола. Мистер Кристмас перевел взгляд вправо, в сторону переулка. А потом осторожно увлек мужчину туда, зная, что с лезвием в ноге тот просто не может не последовать за ним.

На лице у псевдоработяги выступил пот, когда мистер Кристмас прижал его спиной к стене переулка, почти полностью скрытого в тени, темного и холодного под утренним солнцем. Совсем узенького – может, разве всего футов десяти в ширину.

– Знаешь, не будь ты нацистом, я бы, пожалуй, оставил тебя в живых…

Мистер Кристмас метнулся влево, к выходу из переулка, даже не оглянувшись. Лишь услышал, как артериальная кровь с шумом ударила в противоположную стену, словно из пожарного шланга. Затем вытащил пистолет, высунулся из переулка и направил ствол на входную дверь отеля.

Эдди Флинн и Гарри Форд вышли на улицу.

Слишком рано…

Слишком уж много народу…

Но мистер Кристмас давно освоил принцип не упускать подвернувшейся возможности.

Закрыв правый глаз, левой рукой он подвел прицел своего «ЗИГ-Зауэра» к торсу Флинна.

Сделал вдох.

Начал придавливать спусковой крючок. Понемногу, как и полагается.