Судя по убранству комнаты, Конрад был сентиментален, словно старая дева. Среди многочисленных талисманов встречались такие, как статуэтка дискобола или мягкая игрушечная собачка с голубым бантиком на шее. На стенах висели фотографии, по большей части его самого, и еще афиша неудачного шоу, в котором он исполнял главную роль. На книжной полке у окна помещались курильница для благовоний, с полдюжины книг и коробка очень дорогих кипрских сигарет.
Сьютейн взял в полки пыльный томик, раскрыл – Кэмпион издалека увидел, что это стихи, – посмотрел на форзац и вдруг переменился в лице. От гнева у него на скулах проступили белые пятна. Он протянул книгу Кэмпиону, и тот увидел надпись: «В знак дружбы. Б. 1934». Написано было зелеными чернилами и неприятно знакомым почерком.
– А где приглашение? – зловещим тоном спросил Сьютейн.
– У Блеста.
Танцор сунул книгу под мышку. За дверью он посмотрел на Кэмпиона:
– Завтра поговорю с Блестом. Пойдем?
Никаких комментариев по поводу находки он не сделал. Удивительно, а ведь мог бы много чего сказать. Кэмпион сначала удивился, но потом, когда свет настенной лампы упал на лицо Сьютейна, сыщик увидел его глаза – запавшие, усталые. Танцор едва сдерживал переполнявший его гнев.
У служебного входа они простились. Сьютейн, улыбаясь, пожал своему спутнику руку и сказал:
– Если у Блеста ничего не получится, буду рассчитывать на вас, приятель.
Шагая по темному переулку к ярко освещенной улице, накрытой звездным куполом, мистер Кэмпион, к своему смятению, понял, что ему совершенно неинтересно, верны ли подозрения Сьютейна насчет надписи на книге и фальшивых приглашений.
До сих пор, проводя расследования, Кэмпион видел чужие драмы со стороны, и это обстоятельство породило у него необоснованное чувство превосходства. А сегодня он лишился иллюзий и испытывал уже не шок, а отчаяние оттого, что оказался таким уязвимым и таким бесконечно несчастным.
Глава 18
Как потом выяснилось, в следующее же воскресенье, приблизительно в то же время, когда принято пить чай, в Лондоне родился слух. Он пробежал через ленивую толпу в парке, пронесся по широким пыльным улицам, нырнул в подземку, разъехался на красных автобусах по пригородам, вырастая и меняясь по пути. Он вошел в клубы, кофейни, поднялся по тысячам ступеней в жилые дома и на чердаки, разнесся множеством праздных языков, проникая в каждое ухо.
То не была какая-то конкретная история, скорее, бездоказательные толки – от потрясающих воображение до просто печальных. У публики они вызвали волнение, лишь слегка приправленное тревогой, какую может породить непонятный хлопок среди ночи или неразборчивые выкрики газетчиков на дальних улицах.
Родился слух на одной из железнодорожных станций, где движение поездов задержали то ли на час, то ли на двадцать. Поскольку было воскресенье, обычные каналы новостей не действовали, но автобусные кондукторы, которые, несомненно, знают все, рассказывали жуткую историю про неустановленный вражеский самолет, превративший гарнизонный городок Колчестер в тлеющие развалины.
Одна официантка ресторана «Корнер хауз» на Ковентри-стрит выдвинула предположение, что это был не вражеский самолет, а просто потерпели аварию два бомбардировщика после секретных маневров на южном побережье. Некий оборотистый торговец газетами на Оксфордской площади написал у себя на рекламном стенде: «Взрыв в шахте: много погибших» – и распродал немалое количество оставшихся с утра газет, пока его обман не разоблачили.
К ночи разрозненные слухи стали менее противоречивыми, и большинство их сводилось к тому, что место катастрофы – неизвестно какой – железнодорожная станция на одной из восточных линий. По-прежнему повторялась фраза «воздушная атака», хотя в ход уже пошло и слово более широкого значения – «взрыв». Только когда на крышах Трафальгарской площади и Оксфорд-стрит засветились бегущей строкой сводки новостей, город уяснил пряную и до ужаса абсурдную правду.
Мистер Кэмпион еще в субботу уехал в Кипсейк в Саффолке и мирно провел выходные в этом глухом городке, куда лондонские и европейские новости доходят уже в выдохшемся виде, а обсуждаются, когда уже давно ушли в прошлое. Поэтому Кэмпион узнал о сенсации лишь в понедельник утром, когда вошел в Ипсвиче в лондонский поезд, уселся в уголке купе и развернул газету, которую успел купить, пробегая мимо киоска. Тут-то новость и предстала перед ним во всей красе и со всеми подробностями, какие только смогли собрать репортеры при столь непостижимых обстоятельствах.
Над большой фотографией, изображавшей нечто, похожее на засыпанные снегом обгоревшие руины, а также рядом с ней пестрели краткие и емкие заголовки:
Злодеяние на железнодорожной станции
Пятнадцать убитых и раненых
Загадочный взрыв
Среди погибших – известный танцор
Испуганный, Кэмпион пробежал взглядом колонку. «Морнинг телеграм» пыталась, как обычно, замаскировать свой дурацкий юный энтузиазм тяжеловесным драматизмом.
Вчера утром три человека встретили свою смерть вследствие одной из самых необычных и, вероятно, чреватых серьезными последствиями катастроф нашего времени. Еще двенадцать человек находятся в больнице Борбриджа с ранениями, в том числе и тяжелыми. Причина происшествия на данный момент неизвестна, но, по словам представителей Скотленд-Ярда (их вызвал подполковник Перси Беллер, начальник окружной полиции), трагедия произошла вследствие детонации мощного взрывчатого вещества.
В числе тех, кто расстался с жизнью, – звезда лондонского ревю тридцатидвухлетний Бенни Конрад, приехавший в Борбридж на встречу с членами велосипедного клуба, председателем которого являлся. Ричард Дьюк – еще одна жертва – был членом велосипедной команды. Третий погибший – носильщик.
После краткого пересказа того, что газета считала главным, шло, как водится, подробное повествование.
Вчера в полдень, когда едва отошел двенадцатичасовой поезд из Берли, а мимо станции проходил поезд из Ярмута, заполненный отдыхающими, на маленькой станции в Борбридже неожиданно прогремел страшный взрыв. Мистер Гарольд Фиппс, начальник станции, утверждает, что не слышал подобного со времен войны.
К несчастью, в это время на платформе толпились люди. Около сорока членов велосипедного клуба пришли встретить своего председателя, мистера Бенни Конрада, звезду танцевального шоу, который приехал из Лондона, чтобы принять участие в ежегодном спортивном празднике.
Мистер Конрад, бывший в спортивном костюме, поскольку приехал на велосипеде, подаренном ему клубом, смеялся и разговаривал с друзьями, когда вдруг произошел мощнейший взрыв, и на маленькой тихой станции воцарился хаос, оглашаемый криками и стонами.
Стеклянная крыша над платформами лопнула, как и многие окна в стоявшем на путях составе; большинство ранений причинено именно осколками стекла.
Две тележки с молочными бидонами, которые толкал носильщик, в результате возникшей паники были опрокинуты на рельсы, что увеличило всеобщую сумятицу.
К месту трагедии устремились врачи, и две комнаты ожидания при станции временно превратились в пункт оказания неотложной помощи. Движение поездов на ветке было остановлено почти на час.
В настоящее время причина катастрофы по-прежнему остается полной тайной. Высказанную кое-кем гипотезу, что адскую машину сбросили с пролетавшего мима аэроплана, уже отвергли, хотя начальник вокзала упорно придерживается именно этой версии. На маленькой, но оживленной рыночной площади Борбриджа никто тем утром не видел пролетающего вблизи аэроплана.
Руководство железной дороги хранит молчание. Правила, регулирующие перевозку опасных грузов, очень строги, но, возможно, проверяющие сотрудники пропустили пакет со взрывчаткой.
Тайна усугубляется еще и тем, что, по утверждению мистера Фиппса, никакого багажа на платформе не было, а старший носильщик мистер Эдвард Смит, перенесший сильный шок и получивший поверхностные ожоги, сообщил, что ничего не выгружал, за исключением велосипеда мистера Конрада, который владелец сразу же забрал.
В данных обстоятельствах полиция графства сразу же приняла решение обратиться за помощью к специалистам Скотленд-Ярда, и прошлой ночью в Борбридж выехали инспектор Йео из Центрального отдела Департамента уголовных расследований, а также майор Оуэн Блум и мистер Т. Кулверт, работающие в исследовательском отделе Военного министерства.
Прошлой ночью было сделано заключение, что произошедшее не является политическим актом, хотя полностью такая возможность не исключается.
Погибшие: Бенджамин Ивлин Конрад, тридцати двух лет, танцор, звезда ревю, проживал в Лондоне; Ричард Эдвин Дьюк, девятнадцати лет, проживал в Лондоне; Фредерик Стифф, сорока трех лет, носильщик, проживал в Борбридже.
