Поднял глаза.

Блок и Лейк со стволами в руках осматривали тела. Дабы убедиться, что «Восемьдесят восьмые» лежат на полу и больше не встанут.

Поднявшись на ноги, я увидел, что главарь катается по полу, закрыв лицо руками, а из-под пальцев у него сочится кровь.

Лейк встал над ним, прицелился и еще один раз выстрелил.

Человек без носа превратился в человека без лица. Я стряхнул керамические кастеты в карманы.

– Как вы узнали, что я здесь?

Ответила мне Блок:

– Когда я проверяла твою машину на наличие взрывчатки, то прилепила под колесную арку GPS-трекер. Кто-то же должен был за тобой присматривать… А теперь нам лучше поскорей сваливать отсюда.

Я поблагодарил их обоих, и мы быстро вымелись из гаража. Правда, я тут же остановился и метнулся обратно, чтобы взять «Телегид» и свой телефон. На улице опять включил его. Один пропущенный вызов. И одно голосовое сообщение.

Я ткнул на «Воспроизвести».

«Мистер Флинн, это Шантель из больницы “Маунт Синай”. Простите, что беспокою вас в столь поздний час, но у нас тут записано, что вы ближайший родственник Гарри Форда. Очень сожалею, но вам нужно как можно скорей приехать сюда…»

Вообще-то я умею водить машину. В смысле, реально умею. Но только не так, как Блок. Тут мне с ней не сравняться.

Она промчалась через Куинс к мосту Трайборо над Ист-Ривер, а далее через острова Рэндаллс и Уордс, после чего на скорости сто миль в час через мост Роберта Ф. Кеннеди пересекла реку Гарлем. Мне было видно, как Лейк цепляется за ручку над пассажирской дверцей и как его мотает из стороны в сторону, пока Блок крутила по развязке, ведущей с моста на ФДР[531]. Все, на что я был способен, это кое-как держаться в сотне ярдов позади нее. Я едва мог дышать, и мне пришлось дважды чуть сбросить скорость, чтобы смахнуть слезы с глаз.

Из машины я позвонил Кейт и Дениз, попросил их немедленно ехать в больницу. Сказал им, что получил оттуда звонок. Звонок, которого мы все так долго боялись. Та медсестра в больнице, с которой я не так давно разговаривал, пыталась подготовить меня к худшему.

И теперь это худшее уже происходило.

Дениз и Кейт находились ближе от больницы, так что сказали, что будут ждать нас там.

Из-за плотного движения на ФДР Блок то и дело металась по полосам, и я дважды терял ее «Джип» из виду. И к тому времени, как въехал на Мэдисон-авеню, прошло уже десять минут с тех пор, как я в последний раз видел его. Но тут заметил, что он припаркован рядом с больницей, и подъехал к нему сзади.

Вбежав в вестибюль больницы, я пытался вспомнить, закрыл ли вообще дверцу своего «Мустанга», не говоря уже о том, чтобы запереть ее. Ключи были у меня в руках.

Я не мог думать.

Это не имело никакого значения.

Все, что имело значение, – это Гарри.

Все, что имело значение, – это поспел ли я вовремя, чтобы попрощаться.

Меня не было рядом, когда умер мой отец. Я несколько дней провел в больнице с ним и моей мамой. Она отослала меня из его палаты – купить что-то в торговом автомате. Когда я вернулся, его уже не стало. Моя мама знала, что он умирает, и не хотела, чтобы я наблюдал за его последними минутами. Она пыталась избавить меня от боли, и я не виню ее в этом. Но всегда жалел, что в этот момент меня не было рядом с ним. Жалел, что не мог держать его за руку.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось взять Гарри за руку.

У лифтов толпились в ожидании люди. Я пробежал мимо, распахнул двери, ведущие на лестницу, и начал подниматься, перепрыгивая через две ступеньки, через три, хватаясь за перила на лестничных площадках и раскручиваясь вокруг них, взлетая все выше и выше, с гулко колотящимся сердцем, хватая ртом воздух – вверх, вверх, вверх, мысленно отсчитывая этажи. Я не мог говорить, не хватало воздуха; пот и слезы текли у меня по лицу, когда я прорвался сквозь двери на этаже Гарри и помчался по коридору, оскальзываясь на сверкающих плитках. Дверь в его палату была открыта, вокруг кровати толпились медсестры. У входа топтался Лейк, и я рванул мимо него.

Блок я увидел в глубине палаты. Вокруг кровати Гарри стояли четыре медсестры, склонившись над ним. Кейт вклинилась между ними. Лицо у нее блестело от слез.

Я не мог говорить. Не хватало воздуха.

– Ты можешь поверить, что в этой чертовой больничке мне не разрешают выпить даже один несчастный стаканчик бурбона? – послышался голос Гарри.

Две медсестры отошли от кровати.

Гарри сидел, опираясь спиной на подушку. С открытыми глазами, в полном сознании.

Одна из медсестер повернулась ко мне.

– Я Шантель. Простите, я разговаривала с вашей напарницей Кейт – думаю, вы могли неправильно истолковать мое сообщение… Я вправду сожалею. Он очнулся и сразу стал требовать вас – и выпить. Он нисколько не был груб с персоналом – просто очень беспокоил других пациентов, и мы подумали, что вы могли бы его успокоить. Я думаю, что это из-за лекарств у него такая реакция…

Только тут я заметил, что Кейт улыбается, хоть по щекам у нее и текут слезы.

Я все еще не мог произнести ни слова. У меня перехватило дыхание, но даже если б и я мог говорить, то понятия не имел, что такого сказать. Медсестры отошли от кровати, и я осторожно пристроил голову Гарри себе на плечо. Он обнял меня.

– Я тоже люблю тебя, малыш, – сказал он.

Что-то острое царапнуло мне спину. Мне было все равно. Затем что-то влажное лизнуло меня в лицо.

– Кларенс, чудо ты мое! – произнес Гарри, когда пес лизнул в щеку и его, и я услышал, как Дениз радостно вскрикнула.

– Могу я попросить вас всех вести себя потише? – подала голос Шантель.

– Я сейчас принесу ему бурбона, – сказала Блок.

– В нашей больнице это запрещено, – сказала медсестра.

– Знаете, либо вы должны нам всем около тысячи долларов штрафа за превышение скорости, либо можете позволить ей принести этому человеку выпить, чтобы мы могли заткнуть его к чертовой матери, – отозвалась Кейт.

Шантель еще раз извинилась, сказала, что немного выпить и в самом деле не повредит, и вышла из палаты.

Я закрыл глаза.

И обнял своего друга.

Некто натянул новую футболку, ступил обеими ногами в шорты цвета хаки и сунул ноги в шлепанцы, когда заклокотала кофеварка на кухне.

Он налил себе чашку и отнес ее к компьютеру. Подхватил беспроводные наушники и телефон и вышел с кофе на балкон. Эта квартира в новом жилом комплексе была продана последней, потому что была самой дорогой. Отчасти вы платили за вид, открывающийся с высоты восьмидесяти метров на Майами-Бич и бескрайний Атлантический океан.

Жизнь этого человека была прекрасна.

Он потягивал кофе и вдыхал запах песка и моря.

У него зазвонил телефон. На дисплее высветилось: «Исправительное учреждение Бедфорд-Хиллз».

Некоторое время он в замешательстве смотрел на него. Бедфорд-Хиллз представлял собой женскую тюрьму. Но все-таки ответил.

– Здравствуйте, чем я могу вам помочь? – произнес он.

Голос на другом конце провода был женским.

– Здравствуйте, я хотела бы поговорить с кем-нибудь о кино, – сказали ему.

– Могу я узнать ваше имя? – спросил мужчина.

– Руби, – последовал ответ.

– Какие конкретно актеры вас интересуют?

– Марлон Брандо, – отозвался далекий голос. – В первую очередь в двух фильмах. «Погоня» и «Одноглазый Джек».

Немного поколебавшись, мужчина ответил:

– Нам следует обсудить стоимость проката этих фильмов. Это может недешево обойтись.

– У меня нет денег. Скажите ему, что звонила Руби.

И в телефоне послышались короткие гудки.

Мужчина на мгновение задумался. Работал он не бесплатно. Однако его коллега мог рассердиться, если он не передаст это сообщение.

Мужчина набрал защищенный номер, который много раз сложным образом переадресовывался через сотовую сеть, чтобы никто не мог подслушать их разговор. Отхлебнул еще кофе.