– Ну так и пусть заключает.

– Что он и намерен предпринять. Он женится на принцессе Анне.

– Этому не бывать, пока я жив! Он делал ей предложение год назад, но получил отказ.

– Да, но он сделает предложение вновь, и на сей раз отказа не будет. Ох, Евгений! Разве ты не видишь: этот заговор был устроен людьми, которые полностью осведомлены о твоих делах и желают не допустить твоего союза с принцессой Анной. Лишь у одного человека во всей Европе есть интерес помешать твоему браку с принцессой Анной – у того, кто намерен жениться на ней сам!

Евгений побелел как полотно.

– Ты хочешь сказать, Ариберт, что мое заточение в Остенде было совершено теми, кто служит королю Боснии?

– Именно.

– В расчете на то, что я разорву договоренность с мистером Леви и лишу себя возможности жениться на Анне?

Ариберт кивнул.

– Ты хороший друг, Ариберт, и желаешь мне добра. Но ты ошибаешься. Ты зря волновался.

– А про Реджинальда Диммока ты забыл?

– Я помню. Ты сказал, что он умер.

– Я не говорил ничего подобного. Я сказал, что его убили. И это была часть заговора, мой бедный Евгений!

– Ба! – воскликнул Евгений. – Я не верю, что его убили. А насчет Сэмпсона Леви, ставлю тысячу марок, что мы придем к соглашению сегодня же утром, и до моего отъезда из Лондона миллион будет у меня в руках.

Ариберт покачал головой.

– Ты твердо уверен в ответе мистера Леви? Имел ли ты с ним дело раньше?

– Как сказать, – замялся Евгений, – немного. Кто из молодых людей моего положения не обращался к мистеру Сэмпсону Леви в то или иное время?

– Например, я, – сказал Ариберт.

– Ты! Да ты просто динозавр! – Евгений позвонил в серебряный колокольчик. – Ганс! Я приму мистера Сэмпсона Леви!

Ариберт тихо вышел, а принц Евгений опустился в бархатное кресло и стал просматривать бумаги, которые Ганс ранее положил на столик.

– Доброе утро, Ваше Высочество! – с поклоном сказал Сэмпсон Леви, войдя в зал. – Надеюсь, Ваше Высочество в добром здравии.

– Посредственно, благодарю вас, – ответил принц.

Сэмпсон Леви имел дело с особами королевской крови чаще, чем обыкновенные жители Европы, но так и не научился чувствовать себя непринужденно перед высокородными клиентами в первые минуты аудиенций. Потом он овладевал собой, однако вначале неизбежно чувствовал неловкость, краснел и покрывался испариной.

– Давайте сразу перейдем к делу, – заявил принц Евгений. – Присаживайтесь, мистер Леви.

– Благодарю, Ваше Высочество.

– Итак, заем, о котором мы с вами практически договорились. Кажется, речь шла о миллионе, – небрежно бросил Евгений.

– Да, о миллионе, – кивнул Леви, перебирая толстую цепочку от часов.

– Теперь все в порядке. Вот бумаги. Я хотел бы покончить с этим как можно скорее.

– Именно так, Ваше Высочество, но…

– Но что? Несколько месяцев назад вас полностью устраивали мои гарантии, хотя я готов признать, что предлагаемые мною гарантии весьма необычного свойства. И вы также согласились на размер процентов. Не каждому удается, мистер Леви, ссудить миллион фунтов под пять с половиной процентов. В течение десяти лет вся сумма будет полностью выплачена. Полагаю, я уведомил вас, что состояние принцессы Анны, которая в скором времени примет мое предложение руки и сердца, приближается к пятидесяти миллионам марок. Это больше двух миллионов фунтов в ваших английских деньгах.

Принц Евгений замолчал. Он не испытывал ни малейшего желания беседовать с финансистами в столь доверительной манере, но чувствовал, что этого требуют обстоятельства.

– Видите ли, Ваше Высочество, тут вот какое дело, – начал мистер Сэмпсон Леви в своей простой манере. – Тут вот такое дело. Я говорил, что придержу деньги до конца июня, а вы должны были назначить мне встречу до истечения этого срока. Вестей от Вашего Высочества не поступало, адрес Вашего Высочества был мне неизвестен, хотя мои немецкие агенты наводили справки, и я решил, что вы сделали новые распоряжения, ведь в последние месяцы марка сильно подешевела.

– К несчастью, меня задержали в Остенде, – заявил принц Евгений со всей надменностью, на которую был способен. – По… важному делу. Я не делал новых распоряжений, и мне по-прежнему нужен миллион. Если вы будете так добры и уплатите моим лондонским банкирам…

– Мне очень жаль, – произнес мистер Сэмпсон Леви с безукоризненной вежливостью, удивившей даже его самого, – но мой синдикат уже ссудил эти деньги на другие нужды, в Южную Америку. Скажу Вашему Высочеству по секрету, мы одолжили их чилийскому правительству.

– К черту чилийское правительство, мистер Леви! – вскричал принц, побелев от ярости. – Мне нужен миллион. У нас была договоренность.

– Признаю, договоренность была, – кивнул мистер Сэмпсон Леви. – Однако Ваше Высочество ее нарушили.

Наступило долгое молчание.

– Уж не хотите ли вы сказать, – заговорил принц с напускным спокойствием, – что не можете ссудить мне миллион?

– Я мог бы одолжить Вашему Высочеству миллион через пару лет.

Принц раздраженно взмахнул рукой.

– Мистер Леви, – обратился он к финансисту, – если вы не дадите мне деньги до завтра, то погубите одну из старейших правящих династий и невольно измените карту Европы. Вы не держите слово, а ведь я полагался на вас.

– Прошу прощения, Ваше Высочество, – возмутился Леви, поднимаясь во весь свой небольшой рост. – Не я не сдержал слова!.. Осмелюсь повторить, что деньги более не в моем распоряжении. Желаю Вашему Высочеству доброго утра!

С этим словами мистер Леви неловко поклонился и с обиженным видом покинул аудиенц-зал. То была типичная сцена для конца девятнадцатого столетия – тучный, одутловатый низенький человечек с непримечательной внешностью, родившийся в крохотном домишке на две семьи в пригороде Лондона, наивысшим наслаждением для которого была поездка по реке на дорогом электрическом катере, здесь, в отеле американского миллионера, смело спорил и одерживал верх над одним из тех особых людей, которые веками творили историю Европы и до сих пор, проживая в своих родовых замках, окружены всеми внешними атрибутами славы и власти.

– Ариберт, ты был прав, – признался принц Евгений чуть позже. – Все кончено. У меня лишь один выход…

– Ты же не хочешь сказать… – Ариберт растерянно умолк.

– Да, именно это, – быстро проговорил Евгений. – Все будет выглядеть, как несчастный случай.

Вечером того дня, когда состоялась злосчастная встреча принца Евгения с мистером Сэмпсоном Леви, Теодор Рэксол встревоженно и, казалось, бесцельно бродил по вестибюлю и примыкающим к нему коридорам отеля «Гранд Вавилон». Он вернулся из Остенде лишь пару дней назад и изо всех сил старался забыть дело, которое привело его туда, и рассматривать эту историю как оконченную. Однако все усилия были тщетны. Напрасно Рэксол напоминал себе, что некоторые вещи лучше оставить в покое. Если его опыт финансового дельца, предпринимавшего крупнейшие операции в Нью-Йорке, чему-нибудь его научил, то этой истине уж точно. И все же Рэксол не мог смириться с таким положением. Само присутствие принцев в его отеле пробуждало инстинкт борьбы в этом человеке, ибо он еще ни разу в жизни не терпел поражения. Рэксол, если можно так выразиться, взялся за оружие ради принцев Познанских, и если Их Высочества не пожелают сражаться дальше, то он, Теодор Рэксол, продолжит бой сам. Разумеется, до известной степени битва была выиграна: принца Евгения удалось вызволить из весьма сложного и опасного положения, а врагов – Жюля, Рокко, мисс Спенсер и, вероятно, кого-то еще – обратить в бегство. Но этого, как полагал Рэксол, было недостаточно. Решительно недостаточно. Он считал категорически неправильным, когда преступники – а в том, что они преступники, сомнения не возникало – разгуливают на свободе. Имелось и еще кое-что: о недавних событиях Рэксол не сказал полиции ни слова. Если им случайно откроется истинная картина, он попадет в сложное положение по той простой причине, что, с точки зрения закона, сокрытие столь существенных фактов равнялось преступлению.